Aishite

      Всё тело обжигал огонь. Я отпустила пустую канистру от бензина, и она с грохотом упала на бетон. Остатки жидкости блестели и медленно растекались на светло серой поверхности. По моей правой руке стекали капли алой крови, оставляя мокрую пунцовую дорожку. Багряные пятна были везде: на чёрном кружевном лифчике, на клетчатой юбке, на лице — там они из-за контраста смотрелись по-особенному. В моих голубых глазах отражались языки пламени. Глазницы, впрочем, как и все щёки, были блестящими и румяными. Тепло, исходящее от огня, обжигало всё тело, как в духовке. Капли пота текли по моему лбу, из-за этого пряди волосы прилипали и доставляли дискомфорт. Лишь изредка холодный ветерок немного охлаждал моё лицо и приподнимал край клетчатой юбки, оголяя бельё. Я подняла руку и резким движением стёрла кровь с алых губ. Я облизала красную жидкость и посмотрела прямо в её бездонные глаза и спросила у неё: — Я сделала всё правильно? За два долгих месяца до этих событий Весна. Лучи солнца преломляются в окнах класса и светят в глаза. Сакура находится на самом пике цветения, её аромат наполняет абсолютно всё своим манящим, вишнёвым запахом. На носу итоговые экзамены, но меня это не волнует. Я просто сижу и смотрю на небо. Сейчас идёт урок английского. Я не слушаю учителя. На данный момент единственное, на чём сфокусировано моё внимание — это облака. Они как пушистые взбитые сливки в голубом коктейле. Я считаю в них есть что-то по-детски радостное, наполняющие тело приятным теплом. Оно расползается от груди до кончиков пальцев и охватывает тебя всего и полностью. Это тепло зажигает тебя, как спичку. Странно, что я чувствую такое к облакам, ведь нормальные люди называют это любовью. Она же обычно ощущается к людям. Хотя откуда мне знать, что такое любовь? Мой внутренний монолог прервала учительница. Она быстро, но чётко сделала мне замечание: — Хватит витать в облаках, Ай! Я, растерявшись, помотала головой в знак согласия. Меня взбесило то, что кто-то прервал мои мысли. Однако она права в том, что урок иностранного языка сделан не для моих жалких подобий философских рассуждений. Скорее всего ей кажется, что я думаю о какой-нибудь фигне, вроде мальчиков или маникюра. Хм, а ведь я думала совсем о другом. Она, как и мои одноклассники, считала меня странной. Но, как по мне, они были слишком прогнившими для того, чтобы понимать тленность сия бытия и его величие. Хотя, я ведь и вправду странная, меня даже можно назвать «тем тихим одноклассником с последней парты». Однако некоторые ребята, с которыми я была знакома чуть больше, считали меня лапочкой, поэтому, возможно, остальные просто не особо знают меня. Правда все они и не догадываются про мои садистские наклонности, а просто видят «милую упаковку». Учёбой я не заморачивалась, наработала восемьдесят пять баллов и всё. Несмотря на всё вышеперечисленное, мой распорядок дня был вполне обычным. Днём я училась в школе. Вечерами я любила утопать в меланхолии и эстетике, попивая зелёный чай. Он, как ничто другое, давал мне чувство комфорта и помогал погрузиться в свои мысли и фантазии. Потом я до трёх утра рисовала на компьютере и проходила детективные новеллы. В итоге я засыпала с компом в обнимку. Мои плюшевые игрушки завидовали ему, ведь каждый день твой хозяин засыпает с какой-то сомнительной железякой, приговаривая «я тебя люблю». Скорее всего они уже давно усомнились в моём психическом здоровье. Утром я просыпалась в ужасном состоянии. Мои рыжие волосы с осветлёнными концами были взъерошены, а под глазами были видны фиолетовые облака. Но всё спасал макияж и подобающий уход за кожей: маска для лица, огуречный тоник, купленный в магазине рядом, патчи из алоэ… И ещё куча разнообразных средств для ухода. Макияж же мой был самым обычным и не вычурным — такой, который парни даже не замечают. В школу я приходила рано, переодевалась и сидела на бардовом кожаном диванчике возле кабинета. Потом со звонком заходила в класс, а дальше нудные уроки. Ох, даже вспоминать о них не хочется, только настроение себе испорчу. Скорее всего моя жизнь продолжила бы быть такой нудной, если бы не сегодняшний день. С раннего утра всё пошло наперекосяк. Головная боль овладела мной. Ощущения такие, будто внутрь мозга вставили вибратор, который поставили на максимум. Эти болезненные пульсации выводили меня из себя. Хотелось просто отрезать себе голову, чтобы не испытывать этих мучений. Слава богу, у меня оказались таблетки. Эта зелёная баночка буквально спасла меня. Я жадно запивала лекарство содержимым стакана. Одна капля потекла по моему лицу. Она доставляла мне дискомфорт, но желание пить было больше. Вот она уже течёт по моим ярко выраженным ключицам и подбирается к белой рубашке. Когда она дотекла до неё, вода максимально быстро впиталась в белую хлопковую ткань, которая от этого слегка прилипла к моей коже. Краем глаза я заметила какую-то фигуру. Меня охватил лёгкий страх. Он перемешивался в моих глазах с паникой. Я прикрыла глаза и залпом проглотила остатки жидкости. Когда я перевела взгляд на место, где была тень, её там не оказалось. Я облегчённо выдохнула, и сама себе сказала: — Ух, может же такое показаться. Я решила забыть об этом. Я суетилась и пыталась найти тональник. По словам моих знакомых, я всегда всё теряю, а ведь они и правы. Вчера я забыла тетрадь по математике в школе, где была домашняя работа, наспех сделанная на перемене, позавчера ручка с жёлтой пчёлкой и синими гелевыми чернилами, которую я так люблю и которую так сильно ненавидит англичанка второй группы. Эта училка, да именно училка, часто заменяет нашу с вечно болеющими маленькими детьми, из-за которых она отсутствует на уроках. Обычно я не употребляю такие слова, как «училка», но эта, простите за мат, мразь, выбешивает меня больше сахара в чае. Она вечно всем недовольна. Ей не важно, сделал ли ты домашнее задание абсолютно правильно, она всё равно обрушит на тебя жестокую, изредка бывающую конструктивной, критику. Ох, и эта бедная ручка осталась у неё в кабинете. Возможно, даже она специально украла её у меня. Обязательно заберу её, когда будет обеденная перемена. Я ищу этот тональный крем уже десять минут, а ведь такими темпами я опоздаю в школу. После данных мыслей мне в голову и пришла блестящая идея, и я озвучила её в слух: «Прекрасно. Я нашла очередную тупую отмазку для себя, чтобы не идти в школу». Я улыбнулась и расстегнула молнию на своей, как перевёрнутой чёрной розе, многослойной юбке. Из-за больших бёдер она может лопнуть, поэтому я всегда снимаю её аккуратно. Когда юбка коснулась кончиков пальцев ног, я быстро подняла её. Повертев ткань цвета угля на пальце, я, грациозно вытягивая ноги, подпрыгнула к креслу и кинула на неё этот предмет одежды. Потом я таким же способом добралась до кровати и со скрипом завалилась на неё лицом, потянулась и приняла удобное положение, положив ногу на игрушку, попутно обняв её. Я закуталась в синее одеяло, положила руку под подушку и легла на неё. Я моментально погрузилась в объятия прекрасного мира сновидений, где я благодаря одной прекрасной практике могла делать, что душа пожелает. Однако, если бы я знала, что случится дальше, я бы ни за что не легла спать…