Танатонавт.

Зачем люди умирают? Кто-то ждёт их в том мире или они просто тихо пропадают без следа, превратившись лишь в болезненное воспоминание? Может, иной жизни не существует вовсе, и это лишь людская выдумка? Я запутался. Уже несколько лет подряд мысли заняты миллионами вопросов и тысячами воспоминаний. По всей комнате валяются скомканные листки бумаги, на которых нашлось место моим переживаниям, что поселились между тетрадных строк. Я думаю о том дне, когда ты не позвонил вовремя, а мне не хотелось разжигать панику из-за плохого предчувствия. Зря. Что таят в себе пушистые облака? Наблюдают ли оттуда близкие люди, которые когда-то переступили через порог дома в последний раз? А рассвет там ярче сверкает розовым? Страшно думать о чём-то неизведанном, осознавать, что все эти вопросы так и останутся без ответа даже спустя десятилетия. Но и игнорировать существование такой пищи для размышлений тоже глупо. Просто хочется повернуть время вспять, снова почувствовать чужое тепло в ладони. Может, космос — это путь в ту самую лучшую жизнь? Там, в самом центре Галактики, лишь стало на одну звезду больше, когда ты добрался до нужной точки пространства? А луна действительно едва светит?

***

— Дань, ну давай дома посидим? Я так не хочу куда-то идти, — по комнате гуляет прохладный ветерок, и поэтому Миша прячется в уютный плед по самый нос, лишь бегает хитрым взглядом по комнате, следя за вторым парнем. — Мы же договаривались, — выдыхает Рэнделл, продолжая мерять шагами пространство от одной стены до другой. — Так, давай отговоримся обратно. Холодно там, и дождь вот-вот начнётся, — говорит нарочито шёпотом, изменяя интонацию голоса на капризную и наивно хлопает глазами, хотя этот жест и остаётся без внимания. Даня останавливается на секунду, словно в голове сверкнула молнией какая-то мысль, и, склонив голову набок, разворачивается в сторону кровати. — Ты же хотел киндер? Пойдём и купим по дороге, — Рэнделл расплывается в улыбке, заметив потерянность в тёмных глазах. — Так нечестно! — Совергон окончательно исчезает под пледом, продолжая возмущаться по поводу шантажа и беззакония. — Ладно тебе! Идём! — Даня садится на край кровати, едва касаясь силуэта, который виднеется под тканью. В следующую секунду из-под пледа вылазят руки, хватают Рэнделла за бока с обеих сторон и утягивают ближе, вынуждая упасть рядом. Уголок ткани вверху приподнимается, а оттуда появляется недовольная мордашка и бурчит: — Совести у тебя нет. В ответ Даня лишь улыбается, пожав плечами, и тихо целует в кончик носа, зная, что это действует безотказно. — Собирайся, — бросает Рэнделл, направляясь к шкафу.

***

Сейчас невозможно без дрожащих рук и запредельно частого пульса вспоминать тот вечер, который поставил точку в нашей истории. На улицах горели фонари, а в душе было по-настоящему тепло от взаимных чувств. Странно, что больше ничего подобного внутри не рождается: вокруг всё стало серым, и люди в том числе. Интересно, а есть что-то за завесой черноты и тишины? Может, там живёт настоящее счастье, но просто никто не знает об этом? А птицы поют свои песни по утрам также или чуть тише? Хочется начать жить заново, просто оставить память о тебе вечным шрамом на сердце, а из мыслей вычеркнуть навсегда. Мне всё труднее глушить несказанные чувства и выжившие фразы алкоголем, заливать пьянящей жидкостью все попытки разобраться в себе. Я боюсь не успеть однажды и сдаться, захлебнуться в потоке воспоминаний. В конце тоннеля действительно свет или это ещё одна человеческая выдумка, а никаких переходов вовсе не существует? Как же попадают в другой мир, может, на крыльях добираются или перемещаются по щелчку пальцев? А облака правда такие мягкие?

***

— Сначала киндер, — Совергон всё ещё недовольно прячет нос в поднятый воротник куртки и жмурится от порыва ветра. — Может, лучше пойти сперва в кафе и нормально поесть? — Даня же наоборот идёт в распахнутой тёплой куртке, не обращая внимания на серую погоду. — Ладно, — кивает Миша в знак согласия спустя несколько секунд раздумий. Вдоль улицы зажигаются первые огоньки фонарей, в свете которых город словно заново оживает. Навстречу торопливо идут по домам люди, а в трещинках на мостовой ещё видны маленькие лужицы — напоминание о едва закончившемся ливне, что многих застал врасплох. — Дождь сейчас будет, — задумчиво поднимает голову Совергон и едва не летит на грязный асфальт, споткнувшись, но по итогу падает в тёплые объятия, которые всегда спасали от проблем. — Аккуратнее! Синоптик — это не твоё, Миш. — Ага. Сказал великий шантажист. — Подожди, а в чём сходство? — Даня не знает ещё, зачем ему эта информация, но на всякий случай решил уточнить. — И тот, и другой на деньги людей разводят. Вот скажет синоптик по телевизору, что завтра зима, снег, мороз, всё хреново, и люди ринутся покупать тёплые вещи, а на следующий день солнце беспощадно светит, — Совергон пожимает плечами, довольный собственной, пусть и странной, ассоциацией. Даня вздыхает, прислонив ладонь к лицу, а после, оглядевшись вокруг, спешно наклоняется, чмокнув в губы своего любимого выдумщика.

***

До кафе мы так и не добрались. Дождь, скользкий асфальт, арка и жуткий крик нескольких человек, который слился в единый звук. Ты не справился, не смог задышать вновь, а я до сих пор жалею, что не отговорил тебя тогда из-за плохого предчувствия. Есть ли там что-то, помимо неимоверно близкого неба, которого можно коснуться ладонью? Слышишь ли ты мои мысли и слова или немым призраком следуешь по пятам? А солнце такое же тёплое и ослепляющее? Я открыл окно, впустив в комнату прохладный ветерок, что заставил вздрогнуть с непривычки. Я устал от бесконечных вопросов и воспоминаний. Ноги предательски дрожат, оказавшись по ту сторону окна, нависнув над грязной мостовой. Нужно лишь оттолкнуться, чтобы раз и навсегда найти ответы. Интересно, а я увижу тебя там? Узнаю ли? А дождь существует в том мире? Я подвигаюсь ещё ближе, не могу решиться и упасть в бездну под ногами. Так нужно. Чтобы больше не думать, не вспоминать, не спрашивать, отталкиваюсь ладонями, взлетев на несколько секунд над городом. Я отправляюсь в иной мир, если вдруг он всё-таки существует.

Я танатонавт.