Peach

Однотипное послеобеденное время, похожее с остальным прожитым отрывком лета, тянулось слишком медленно на вилле в Италии. Ближайший крупный поселок был в нескольких часах езды на велосипеде, но и в нем, помимо старых пропитанных дымом дешевых сигарет казино, где с самого полудня собиралась большая часть населения в разгар осени своей жизни для игры в покер, а также маленьких уличных кофейнь ничего путного не встретишь. Обычно такое мало интересует юную часть проживающих, поэтому они выбирают себе занятие более близкое к их бунтарству и легкомысию, пытаясь уйти подальше от всей скуки зрелости. Помимо саморазвития и времени предоставленному самому себе юная жилка творчества, в облике совсем молодого мальчишки, убивала время иначе. Он плавно и мелодично скользил тонкими узловатыми пальцами по струнам гитары в раннее утро, терзал клавиши рояля в промежутке между обедом и ужином. Пялясь с замученным взглядом в открытый на нужной странице нотный брульон и изменяя несколько нот уже написанной сонаты на свое усмотрение, он проигрывал их с паузами на записи. Соник любил читать, не важно какая была литература, он находил в этом свою эстетичность и интерес, поэтому все остальное время он отдавал чтению интересных книг на лежаке в тени одного из персиковых деревьев, более заняться было нечем, точнее кроме этого больше ничего и не интересовало юного синего ежа. Точнее, почти ничего. Соник плавно положил книгу себе на живот, взяв слева от себя бокал с небольшим количеством вина и медленно поднес его к сухим губам, умиротворенно закрывая веки с обворожительной линией ресниц, как только вино коснулось его губ и протиснулось сквозь них. Он одним не слишком большим глотком допил уже потеплевший за время его увлеченного чтения напиток и со стуком отставил уже пустой бокал в сторону, проводя влажным языком по своим губам. Синий еж лениво поднялся с лежака, тяжело и тоскливо урча, сопутствуя это урчание оглаживанием немного побаливающего низа обнаженного живота. Легкая приятная боль с самого раннего утра напоминала ему об очень интимных событиях прошлого вечера, вспоминать о которых было неловко и слишком стыдно, но синий еж постоянно ловил себя на мысли, что он вовсе не жалеет о том, что было между ним и привлекательным мужчиной с божественно красивыми алыми глазами. Все мысли этого юного, но рано повзрослевшего юноши были заняты лишь одним человеком, от упоминания его имени в чьем-то разговоре у Соника болезненно покалывало в животе и сжимались внутренние органы от сильного трепета во всем теле, в нем текла влюбленность в непосягаемое. Он понимал, что вся его взвинченность, буйность и попытки сблизиться с зрелым и умудренным опытом ежом в облике неимоверно привлекательного начитанного мужчины, не воспринимаются серьезнее, чем ребячество. Он понимал это и от этого осознания было слишком больно, Соник боялся стать ненавистным ему несносным мальчишкой, боялся оказаться не интересным как личность. Точку зрения синего ежа статный мужчина, по имени Шедоу не разделял, этот страх быть отвергнутым и ненавистным вызывал лишь забавную улыбку с ямочками на щеках у мужчины, он мог вполне счесть это ребячеством, но что-то привлекательное было во всем этом, что-то, что он сам, со своей начитанностью, с трудом объяснял себе. Сам темный еж с алыми полосами на шкурке с самого начала пытался показать всю свою заинтересованность в нем, он трогал его, пытался вывести на разговор о себе, пока не разрешил себя поцеловать и не разрушил грань позволенного. Их близость была спонтанная, он просто захотел его возле себя, не вспоминая о том, что ранее он убеждал синего мальчишку в том, что от их связи ничего хорошего не выйдет и им это совершенно не нужно, у них не получится. Тихий и спокойный разговор и гнет его нежности, которой желал юноша все поменял, с того самого первого поцелуя по обоюдному согласию они начали в тайне от всех проявлять свои сокровенные желания друг к другу. Соник вновь утонул глубоко в своих мыслях, открывая глаза и поворачивая голову в сторону, натыкаясь взглядом на два спелых темных персика, которые ему оставила его мама, с утра она собирала их, а ее сын как обычно был слишком увлечен чтением и мыслями об импозантном мужчине, чьим именем он шепотом называл себя по его просьбе. Юноша растряс высохшие после купания синие иголочки, словив себя на мысли, что после двух бокалов вина он хочет провалиться в сон. Соник оставил поцелуй на скуле своей веселой и постоянно улыбающейся мамы, тихо прошептав слова благодарности о персиках и уверяя ее, что он съест их чуть позже. Оказываясь в темной спальне, мальчишка положил фрукты на танкетку рядом с радио и бросил недочитанную книгу на постель. Синий еж внимательно осмотрел постельное белье, проведя по нему рукой и сжимая в кулак, слушая приятный хруст туго натянутой простыни, разжимая сухие губы и опуская ушки от удовольствия. Соник плавно рухнул на свежую постель, которая противно скрипнула под его телом, и провел рукой по своим синим иглам, пытаясь найти книгу рукой и слушая шелест зеленых листьев. Ему хотелось остаться в одиночестве? Определенно. Юноше необходимо понять себя и свои чувства, прошлой ночью и на рассвете он был одним, поздним утром — совсем иным. Из всех своих мыслей он пришел к одной и самой правильной — он был счастлив. И только это имело значение, с другими или без них, но он был счастлив. Витая в этих положительных мыслях весь свой послеобеденный сон, юноша проснулся минут через сорок, а может и немного раньше. Его разбудил густой и сильный аромат жареного кофе, разносящийся по дому, он ощутил его запах за плотно закрытой дверью и сразу понял, что это не кофе его родителей, который они пили после обеда, их был уже давно выпит и остался лишь их прожитым моментом. Пахло эспрессо. Он определенно был сварен в неаполитанской кофеварке, в такое время обычно перерыв на кофе устраивала гувернантка со своим мужем. В воздухе висела тягучая дремота, уснуть полностью не получалось, но весь мир словно погружался в сон. Вставать особенно Соник не торопился, он повернулся на бок, уютно лег на ребра правой части груди и раскрыл книгу на нужной странице, продолжая чтение. Спустя некоторое время юноша перевернул очередную страницу и отбросил косточку от персика в сторону, его не особо волновала чистота его спальни, точнее совсем не волновала. Он вставил в книгу свои записи и закрыл ее, поворачиваясь к радио, оно тихо шумело что-то из итальянской классики и синий еж увеличил громкость, а после этого лег на спину, стерев в губ сок персика и окунулся в свои мысли. Он думал о нем, рисовал его образ, закрывая глаза и вспоминал особые изгибы тела, его ямочки на щеках, взлохмаченные иголочки и мех на широкой мужской груди, полные проницания глаза, сексуальную щетину и львиный характер. Воспоминания заставили его внутренности неловко сжаться, а маленькую синюю шерстку на плечах всколыхнуться. Он невольно вспомнил их вместе и его осторожность с ним во время близости, это стоило мурашек на теле. Ему хотелось лишь одного — обернуться к окну в надежде, что Шедоу ступил в его спальню с лоджии и сквозь тонкий тюль, сжимая его своими красивыми, узловатыми пальцами, изучал своим грубым взглядом его обнаженное тело, раскинувшееся на постели. Соник хотел, чтобы он заметил его, а что было бы дальше — было бы на его усмотрение: мужчина мог скрасить его одиночество, или уйти, насытившись его телом не потрогав. Его глаза, почему Сонику хочется прятаться от них? Он пояснял себе это тем, что под его властным взглядом ему хочется немедленно раздеться, словно бы мужчина этого требовал. Синий еж взял в руки оставшийся персик, и провел по его мягкой коже кончиками пальцев, изучая изгибы фрукта, пока пальцы плавно не соскочили в ямочку. Он провел пальцами по линии впадины, она так сильно напоминала ему ягодицы Шедоу, юноша медленно протолкнул сначала один палец внутрь фрукта, а затем и второй, немного разрывая мякоть, не отвлекаясь на сок, стекавший на его живот. Сквозь стиснутые губы и мокрые от сока руки, еж вытолкнул косточку из розового персика и отбросил ее, тихо посмеиваясь и мечтательно рассматривая спелый фрукт в своих руках. Медленно и неспешно он поднес его к своим губам, пробуя мякоть на вкус языком и облизываясь, в его мыслях он облизнул и облюбовал губами вовсе не фрукт. Слишком интимные мысли полностью овладели юным разумом. Соник медленно опустил затылок на постель, опуская веки, так ему было уютнее и совесть не била ему в виски. Он плавно повел мягкий розовый плод вниз по своему животу, ниже выступавших косточек к паху, заставляя плоть стать тверже. Влажный язык прошелся по сухим губам, с которых сорвался первый тяжелый, но тихий стон от трения нежной кожи, после это таз и нижняя часть спины по зову разума начала толкаться до тех пор, пока разделенный надвое фрукт не скользнул ему на член. Юноша с дрожью во всем теле натянулся как струна и обмяк на простыни, жмурясь и кусая нижнюю пухлую губу, пока сок персика тек по его члену. — Проклятье.. — тихо выругался он, убирая наполненный семенем персик в сторону, оставив его около книги, отвлекаясь на свое испачканное тело, пока тягучая мутная капля стекала по мокрому персику. Вечером того же дня темный высокий еж после плотного позднего ужина с семьей юного ежа, отправился навестить своего мальчика, выражая свое почтение относительно великолепно вкусного и сытного ризотто с лисичками в сливочном соусе с бокалом вина. Шедоу медленно шел к спальне Соника, стягивая со своего торса узкую майку в проеме, сжимая ее в руках и опускаясь на постель, около колен юноши, наклоняясь к его шее и целуя выступившую жилку на ней, ощущая тонкий сладкий вкус персика на своем языке. Мужчина вытянул уголки губ в тонкую улыбку, спускаясь влажными поцелуями ниже, на живот Соника, разбудив его и заглядывая в сонные глаза, облизывая кончиком языка уголки губ. Он наклонился к его носику, сминая простынь и оглаживая низ его живота, на нем вкус фруктов был сильнее. — Что это ты делал? — тихим, сексуальным тоном спросил темный еж с алыми глазами, они оба понимали о чем он спрашивает, но юноше не хотелось отвечать. — Ничего. — несмело ответил Соник, вертя носом, его пульс участился и тело напряглось, опытный мужчина это заметил и счел забавным то, что мальчишка что-то от него скрывает. Юный еж с волнением обернулся, нервно сжимая губы и Шедоу уловил направление его сонного взгляда, замечая розовый персик. Мужчина тихо посмеялся, дотягиваясь до него, взяв в свою сильную руку и рассматривая его с забавной улыбкой. — Понятно. Перешел у нас на растения? А потом? Соскочишь на минералы? Животных ты похоже уже бросил, я к ним тоже отношусь. — насмешливо спросил мужчина, вертя фрукт в своих руках, от чего Сонику было неловко и слишком стыдно. — Я больной, да? — обреченно спросил он, смотря на свой живот, на его вопрос Шедоу выдержал короткую паузу, глянув на увядшего мальчишку и облизываясь. — Мы все были такими же больными, как ты. — произнес мужчина в ответ, не отрывая своих алых глаз от мутного вязкого семени, смешанной с соком персика. — Не делай этого. — уверенно произнес Соник, осознав, какие у него мысли относительно его неосторожности. — Хочешь увидеть что такое «больной»? — спросил Шедоу, смотря прямо в зеленые глаза мальчишки своими, пытаясь попробовать на вкус фрукт. — Не надо! — юноша резко схватил ежа за запястье, но сильная рука вырвалась и грубо прижала его кисть к постели, нос мужчины оказался слишком близко к его, настолько близко, что он мог спокойно услышать стук его сердца, но он лишь отстранился, вновь пытаясь коснуться губами персика. — Прошу же, не надо! — Соник вновь схватил его, теперь за плечи, но Шедоу увернулся и стал пытаться прижать его одной рукой к постели, с силой нажимая на ребра и хватая за руки, что ему не нравилось и юноша хмурился, стискивая зубы. — Что ты делаешь? Хватит, мне больно! — Тогда не лезь и не дергайся. — совершенно спокойно произнес Шедоу, больше Соник не пытался на него напасть, его волнение перешло в панику и в уголках глаз скопились слезы, острое желание разрыдаться появилось не понятно откуда, но ему не хотелось этого скрывать, скорее наоборот, он желал показать Шедоу что-то личное. Желание поплакать появилось спонтанно, но то, от чего он плакал накапливалось в течение всего развития их отношений — он плакал, потому что никто посторонний никогда не был так ласков с ним, не заходил так далеко ради него, он плакал, потому что никогда не испытывал такой благодарности и не знал другого способа выразить ее. Он плакал из-за злых помыслов, которые вынашивал против него этим утром и просто от бессилия и не понимая что делать дальше. Он опустился к обнаженному животу мужчины, обхватывая его руками, Шедоу был нужен ему и мужчина это осознал, убирая фрукт и обнимая его спину, тихо шепча слова утешения ему на ухо и заставляя выпрямиться, Соник тяжело выровнял спину и обнял широкую спину ежа, опуская ушки и сжимая пальцы на его боках, впиваясь ими в ребра. — Не хочу, чтобы ты уезжал! — вырвалось из его охрипшего горла и пальцы сильнее влились в него, не желая отпускать то, что ему дорого. Шедоу лишь крепче обнял его промокшую от пота спину, поднимая его за нижнюю челюсть на себя, заставляя посмотреть в свои алые и спокойные глаза. Он нежно поцеловал его сухие губы, провел по ним влажным языком, оставляя маленькие поцелуи на его скуле и обнимая его шею, прижав к теплой широкой груди. — Все хорошо.. хорошо.