Начало, Конец...

Слэш
Перевод
G
Завершён
76
переводчик
meltser сопереводчик
Автор оригинала: Оригинал:
Пэйринг и персонажи:
Размер:
4 страницы, 1 часть
Описание:
Посвящение:
Примечания:
Публикация на других ресурсах:
Разрешено только в виде ссылки
Награды от читателей:
76 Нравится 7 Отзывы 11 В сборник Скачать

Часть 1

Настройки текста
      Годы.       Годы работы в обратном направлении, выполнения плана по прекращению несуществующей мировой войны, шаг за шагом. Годы перевёрнутого и одинокого существования, рассмотрения ДОВОДОВ для их установки, становления предшественником своего собственного прошлого, действий в соответствии с предопределенным результатом.       Годы никого, кроме себя самого, со своей праведностью и своей глупой гордостью. Годы игры в протагониста истории одного человека без какой-либо аудитории. Годы жизни в тени. Годы медленного сумасшествия и годы скользких попыток удержать свое здравомыслие и чувство времени.       Годы ничего, кроме миссии.       А потом ты.       Все это время я знал, что как только мы снова будем вместе, я принесу с собой твою смерть. Это решение завербовать тебя послужило бы спусковым крючком для неизбежной цепи событий, ведущих к твоему безжизненному телу с проломленным черепом, что будет лежать передо мной в эпицентре возможного конца света. Я буду наблюдать за тобой, не зная, что кровь, пролитая из-за меня, брызнувшая из головы, которая принимает пулю за меня, принадлежит любви всей моей жизни.       Все эти годы, когда я не искал тебя, даже издалека, я говорил себе, это потому, что ты не был готов, что твоя помощь еще не нужна, и что я прекрасно справляюсь сам. Под этой ложью мы оба знали, что именно я не был готов признать тот факт, что для истории нашей жизни пролог имеет двойную функцию — как эпилог и наоборот.       Начать писать историю — значит уже закончить ее.       Рационально всё кричит о том, что более масштабная картина, защита мира, следование судьбе, поддержание реальности, как бы ты ни называл эту миссию, это важнее, чем мы вдвоем. Через несколько поколений, когда алгоритм будет изобретен и потомки будут молиться за кого-то в прошлом, чтобы спасти их, мы будем только эквивалентом агнца, убитого и служащего в качестве жертвы тому, кто контролирует повествование, в обмен на еще один шанс на искупление.       Вот кто мы такие. Две потерянные души находят и теряют друг друга против течения времени, двигаясь попеременно вперёд и назад, пока нам обоим не становится всё равно, какой путь важнее. Мы играем свою роль винтиков Вселенной, чтобы умереть, жить и снова умереть; чтобы всё остальное шло своим чередом.       Но, любовь моя, я хочу быть намного, намного большим.       Я больше не хочу теряться.       Когда ты впервые встретил меня, ты был на десять лет моложе, чем когда я впервые встретил тебя? Значит ли это, что я тоже на десять лет старше? Значит, между нами теперь была целая двадцатилетняя разница в возрасте? Я не знаю, считаются ли перевернутые дни рождения днями рождения или нет, но мы были вместе.       Я был в какой-то глубокой замысловатой чуши, из которой не думал, что смогу выбраться самостоятельно. Это было связано с научной проблемой, к которой я не мог подготовиться, и ситуация явно требовала кого-то столь же творческого и умного, как ты. Вот тогда-то я и понял, что все кончено. Это была судьба, стучащая, требующая, чтобы я скорее открыл дверь, иначе... Больше этого не избежать.       Я некоторое время следил за тобой, пытаясь узнать о тебе побольше. Хотя, наверное, это я набирался храбрости. Тебе было чуть за двадцать, и в твоей жизни не было ничего особенного, кроме быстрых бутербродов и тяжёлых учебников из той или иной Лондонской библиотеки. Ты был в очках (я и не знал, что ты близорук), и твоя челка всё время падала тебе на глаза. Вообще, ты выглядел прямо как чёртов ботаник.       На самом деле? Ты был так прекрасен, и тогда я понял, как сильно скучал по тебе.       Даже будучи студентом-стипендиатом, ты всё ещё был никем, поэтому я не мог придумать план, чтобы начать контакт. Годы тренировок и полевого опыта также говорят о том, что иногда лучше всего просто расслабиться, чтобы всё выглядело как нелепая случайность. В конце концов, я налетел на тебя и разбросал твои книги по полу, как в каком-то ромкоме, потому что забавно видеть тебя таким взволнованным и немного застенчивым. Ты такой непохожий, но такой знакомый. Кто бы мог подумать, что обаятельный, талантливый, давайте-разобьем-самолет-о-грёбанное-здание Нил был таким интровертом? От этой мысли у меня на мгновение закружилась голова.       Я был потерян во внезапном порыве желания заставить тебя втиснуть всё, что нужно знать о тебе, в одно длинное резюме, которое могло бы быть получено в течение того мгновения, когда я помогал собирать твои учебники с земли. Я хотел знать всё. То есть до тех пор, пока ты не посмотрел мне в глаза, и я не увидел никаких признаков узнавания в паре знакомых бирюзовых глаз.       Совсем ничего, словно я совершенно незнакомый человек.       Ну, я действительно был совершенно незнакомым человеком.       Честно говоря, я не ожидал, что это будет так больно. Я не помню, чтобы моя первая встреча с тобой в Бомбее была болезненной, только утомительной и запутанной. Значит ли это, что тебе тоже будет так больно?       Когда мой мозг закоротило, как у неопытного дилетанта, ты начал извиняться и уходить. Мой рот запнулся, нет, это я должен был сожалеть, я был немного растерян. Я еле остановил свой рот, прежде чем он продолжил фразу: «Я был потерян, но теперь я нашёлся». Моя рациональная часть предупреждала: остановись, не торопись, иначе ты слишком быстро доберешься до истины.       Невежество — это оружие, не так ли?       Так оно и есть, конечно. Конкретно это — целый боеприпас, который стреляет ему в грёбанное лицо, ты не думаешь, идиот?       Возможно, то, что я сдерживал в себе, в горле и сердце, то и будет нашими отношениями сейчас, хотя бы на некоторое время. Я должен свыкнуться с этим.       Ты нервно рассмеялся, вероятно, подумав, что я пытаюсь неловко флиртовать с тем, кому я только что причинил лёгкое неудобство. Спасибо, что заметил, я флиртовал с тобой! А теперь заткнись и поцелуй меня, потому что я так долго ждал и хотел тебя. Как бы то ни было, я рассмеялся в ответ и продолжил свой план: Эй, ты изучаешь физику? У меня есть некоторые проблемы в моих исследованиях, не могли бы мы поболтать в баре и выпить за мой счет?       Ты колеблешься, что вполне объяснимо, поскольку я был весьма подозрителен. Затем ты соглашаешься, потому что, очевидно, ты хотел бы поговорить о квантовой механике и термодинамике с кем угодно, даже если это незнакомец, с которым ты сталкиваешься на улице.       В баре я заказал тебе водку с тоником, потому что так устроена наша жизнь. Ты был немного удивлён, но решил ничего не говорить. А потом мы сразу взялись за дело. Я начал объяснять проблему, пытаясь сохранить гладкость, которую я собирал все эти годы, будучи профессиональным шпионом, и с треском провалился. Даже сложная угроза, исходившая от Андрея Сатора на той яхте в Италии целую жизнь назад, не заставляла меня так нервничать. Честно говоря, у меня не было ни одного настоящего разговора, который не включал бы использование людей, с которыми я разговариваю, в течение стольких лет, и я немного заржавел в этом отношении. Ладно, я использовал тебя, но и не совсем. Ты знаешь, что я имею в виду. Или, по крайней мере, ты узнаешь.       Я неловко объяснял, не желая втискивать в тебя больше информации, чем ты можешь вместить, пока вдруг ты не вмешался с блестящей проницательностью, и мы споткнулись в этом знакомом ритме, как будто мы знали друг друга в течение многих лет. Довольно иронично, подумал я, когда увядший уголок моего сердца тихо расцвел, возвращаясь к жизни; это может быть или не быть той частью, которую люди обычно называют надеждой. Лично я не хотел бы надеяться, но в глубине души я знаю, что это произойдет. Мы должны были случиться в любом случае.       И ты ее раскрыл. Каким-то образом ты решил мою проблему в шумном лондонском пабе, не имея ничего, кроме громких разговоров, ручки, салфетки и бокала водки с тоником.       Ты был таким же умным, каким я тебя помню, может быть, даже больше (это правда, что люди становятся все глупее с возрастом, или это просто мое дурное влияние передалось тебе?). Неудивительно, что ты не только мгновенно понял все, что я объясняю, но и смог дать ответы, в которых я нуждался в данный момент, с пошаговой демонстрацией.       Почему именно ты спасаешь меня каждый чертов раз?       Даже когда ты понятия не имел, кто я, тебе всё равно удалось спасти меня.       Твои глаза загорелись при мысли об объекте с обратной энтропией, и это непривычно. Это был взгляд человека, который впервые испытал что-то новое, что ему действительно понравилось, и он был молод, неиссякаем и прекрасен. Не буду врать, было приятно быть свидетелем редкого зрелища осознания того, что есть новая возможность в таинственном знании Вселенной. Каждый раз, когда я это делаю, мне приятно, но особенно ярко это чувство отражается на твоём лице, лице молодого физика, которому предстояло так много открыть.       Да, я мог бы работать с этим. Я мог бы заставить тебя узнать меня снова, заставить выучить наш язык снова, чтобы ты мог научить меня этому снова. Бег по кругу — это, наверное, то, что мы делаем лучше всего.       — Я не думаю, что ты ходишь и спрашиваешь об этом каждого студента-физика, с которым сталкиваешься, верно? — ты спрашиваешь, внезапно слишком смутившись, или, может быть, начиная понимать, насколько странным стал поворот разговора.       — Нет, только тебя. — сказал я.       Какое-то время ты молчал, глядя на опустевший стакан, а потом прошептал еле слышно сквозь шум бара: откуда ты знаешь, что это должен быть я?       Этот простой вопрос сломал меня, как кирпич, расколов пополам, а правда внутри грозила выплеснуться наружу. Истина, которая обычно состоит из чего-то вроде: Ты меня спасаешь. Ты только что спас меня один раз, и ты спасёшь меня снова, и снова, и снова. Ты спасёшь меня, по крайней мере, трижды, когда я не буду понимать, и гораздо, гораздо больше, когда не поймёшь ты. Это всегда был ты. Это всегда будешь ты. Только ты.       Эмоции ненадолго одолели меня, поэтому я быстро проглотил их, вытянув вместо этого старый фасад шпионского обаяния, наклонилась ближе и прошептал в ответ с ухмылкой: спойлеры.       Ты смотрел еще некоторое время, явно размышляя, как будто ты заметил тёмные облака, собирающиеся в отдалении. Я затаил дыхание, на секунду надеясь, что ты решишь отказаться и уйти, разбив моё сердце в процессе, но спасая себя на этот раз от этой сумбурной жизни, которую ты собираешься разделить со мной. Ты в будущем определенно будешь смеяться надо мной за то, что у меня есть такая бунтарская мысль, даже после всех этих лет опыта из первых рук, что нет такой вещи, как свободная воля. Но в этот раз, в этот единственный раз мне действительно захотелось верить.       Ты всё равно согласился.       Это напоминание, что желание никогда не сможет изменить ситуацию, и что случилось, то что случилось. Напоминание, что мы оба были, есть и будем не чем иным, как стражами этого мира, спасающими его от того, что могло бы быть. Это предопределено и никогда не было по-настоящему моим, твоим или чьим-либо решением в первую очередь.       Твоя кровь была, есть и всегда будет на моих руках. Нет никакого способа смыть её.       Мой единственный способ искупить вину — это, вероятно, любить тебя настолько, чтобы жертва того стоила.       Мы пожали друг другу руки, и вот так начался конец.
Примечания:

Ещё работа этого автора

Ещё по фэндому "Довод"

Отношение автора к критике:
Приветствую критику только в мягкой форме, вы можете указывать на недостатки, но повежливее.
Права на все произведения, опубликованные на сайте, принадлежат авторам произведений. Администрация не несет ответственности за содержание работ.