Я тебя поймаю

      Ида ускользает из-под её взора столь ловко, столь искусно, что не остаётся сомнений: она избегает сестры специально. Ограничения, наложенные Имперским Ковеном, бесят так же сильно, как и собственная неосмотрительность, недальновидность. Проклятье можно снять всего одним магическим кругом, и Лилит уж точно не предполагала, что ровно после их дуэли Идалин пропадёт.       Она мелькает то тут, то там, растворяется дымкой в тумане, скрывается и не позволяет себе остановиться на одном месте хотя бы на пару дней. У Лилит слишком мало ресурсов, чтобы вести её преследование самостоятельно, и потому приходится тратить драгоценное время, чтобы поскорее взобраться вверх по служебной лестнице, получить больше знаний, выучить больше заклинаний.       Они играют в кошки-мышки долгих десять лет. Лилит добирается до заветного места заместителя главы Имперского Ковена и клянётся поймать Идалин во что бы то ни стало: в её руках практически вся мощь Ковена, все инструменты разведки; в распоряжении же Идалин — быстро текущее время, играющее против неё. Исход здесь очевиден, но время их не щадит: осталась всего неделя, в течение которой проклятье можно снять без последствий.       «Я тебя поймаю», — думает Лилит, с явным раздражением читая отчёты разведки. Сестрица наконец-то стала останавливаться на одном месте дольше недели, но приобрела какой-то странный дом, который разносит все отряды, посылаемые Имперским Ковеном.       Всё, что нужно Лилит, — это просто подобраться к сестре поближе и лично наколдовать магический круг, и ради этого она готова подготовить целую спецоперацию.              

***

      Убегать от Лилит не так уж и сложно: чем она ближе, тем более неконтролируемым становится проклятье. Отряды Имперского Ковена слишком неуклюжи и заметить их можно даже без посторонних подсказок, но вот Лилит — это совсем другое дело.       Они знают друг друга, как облупленных, и, в отличие от остальных дурачков в Имперском Ковене, которые могут делать что-то только по чужой указке, Лилит обладает собственным мнением и хорошими мозгами. Она действительно могла бы поймать Иду, если бы не особая чувствительность проклятья.       Ида уверена, что по отдельности им будет лучше. Ни к чему Лилит знать, что даже после снятия проклятья она не собирается вступать в Ковен; да и слепая вера сестры в то, что она может его снять, доверия не внушала. Ида перепробовала всё, что можно, и ничего не помогло; Лилит же имеет все шансы сделать всё только хуже.       Судя по звукам за окном, опять пришли зануды из Имперского Ковена. Ида зевает, уверенная, что Хути с ними справится без проблем, но Кинг выказывает заметное беспокойство:       — Да их же там тьма тьмущая, Ида!       Зевнув ещё раз, Ида выглядывает в окно. Действительно, раза в три больше, чем обычно. Хути потом обижаться будет, что она не помогла; а если эти оболтусы выбьют окно или поцарапают фасад, то вообще истерику закатит. Несмолкающий Хути — вот оно, настоящее проклятье.       — Пойду, разберусь с теми, что прячутся в лесу, — сообщает Ида, подхватывая свой посох. По ощущениям, Лилит даже близко нет, а значит можно быстренько избавиться от членов её Ковена и спокойно отправиться спать.       Длинные идиотские плащи выдают ведьм с потрохами, цепляются за ветви деревьев, мешают колдовать: зачем, собственно, они их надевают постоянно? Дурачки разбегаются в разные стороны; на одном из них — красивая блестяшка, поэтому Ида бежит в первую очередь за ним. Блестяшка — это хорошо, даже если она имперская.       На какой-то маленькой поляне, куда выбежал преследуемый, оказываются ещё несколько его дружков. Ида методично вырубает их одного за другим, стирает пот со лба и только после этого обращает внимание на землю. Эти ребята перед её приходом слишком усиленно что-то наколдовывали.       «О нет, — мелькает паническая мысль в голове Иды. — Нет, нет, нет…»       Как она могла так облажаться и не заметить?       Магический круг, начерченный на земле целым отрядом Имперского Ковена, настолько ярко начинает сиять голубым цветом, что просвечивается закованная в него руна. Заклинание телепортации вот-вот перенесёт сюда кого-то со столь дальнего расстояния, что понадобились усилия нескольких ведьм, чтобы подобное провернуть.       Нет никаких сомнений в том, кого именно магический круг сюда перенесёт.       Испускаемый кругом свет ослепляет; Идалин отходит от него подальше, смотрит назад — барьер. Сломать его не так сложно, но если сюда действительно телепортируется Лилит, то проклятье мгновенно возьмёт над Идой верх, если она сейчас потратит ещё хоть немного магии.       На тело наваливается усталость, в голове начинает шуметь. Сквозь этот шум Ида различает голос сестры и делает ещё шаг назад, упирается спиной в дерево.       — …так что дай мне подойти!       — Ты не понимаешь, что делаешь, Лили, — бормочет она, распознав все признаки проступающего проклятья. — Просто отпусти меня, пока я ещё держусь.       — Ну уж нет, — ухмыляется Лилит. — Я так долго гналась за тобой, что… Идалин!       На руках постепенно проявляются перья, которые Ида безуспешно пытается скрыть и судорожно оглядывается вокруг. Барьер падёт сам собой, нужно только продержаться и не позволить Лилит приблизиться.       — Почему ты такая упрямая?! — бесится та, делая шаг вперёд.       — Не подходи!       Лилит немного теряется, но продолжает настаивать на своём. Право, она не может позволить сейчас Иде сбежать: из-за неё сестра в таком хреновом состоянии, и Лилит не собирается просто взять и отступить, когда цель так близка.       — Посмотри на меня! — взывает она, пока Ида пятится назад, закрывая глаза руками. На её коже выскакивают всё новые перья.       — Я вылечу тебя, просто… просто дай мне подойти!..       — Тебе точно нельзя подходить, Лили…       Монстр внутри рычит и рвётся наружу при виде Лилит, жаждет схватить её и… дальнейшие его желания Ида даже рассматривать поближе не хочет. Что-то очень мрачное и наверняка кровавое.       Он всегда так реагировал на сестру; почему — для Идалин загадка. Проклятье проявило себя после дуэли, в которой она отказалась принимать участие, и с того дня чем ближе Лилит подходит, тем сложнее держать себя в руках.       Левая рука полностью покрывается перьями. Ида смотрит назад, но там по-прежнему стоит барьер. Она попалась, и сбежать уже не сможет.              

***

      Что ж, Лилит ожидала, что ей придётся сражаться против демонической формы Идалин, и даже немного рассчитывала на это, потому что так шансов победить у неё больше. Единственное, что она не рассчитала, так это время суток.       Темнота — друг демонов и сов. Лилит прижимает к себе посох, реагируя на каждый шорох. Заклинание ночного виденья не даёт такого же зрения, какое сейчас есть у сестры, но это лучше, чем ничего.       Под проклятьем Идалин передвигается практически бесшумно, несмотря на свои размеры, скрывается в ночной тьме среди деревьев. Барьер, поставленный Имперским Ковеном, практически исчез, но Лилит чувствует, что Идалин уже не сбежит.       — Лучше выходи по-хорошему, Идалин.       Идалин действительно выходит. Выпрыгивает. Сбивает с ног и валит на землю настолько неожиданно, что Лилит не успевает дочертить начатый магический круг: Ида хватает её руки и держит над головой. Её чёрные глаза осматривают сестру с ног до головы и излучают невероятное удовлетворение от бесплодных попыток освободиться. На сведённые вместе руки давят чуть сильнее; Лилит морщится, нависшая над ней Ида скалится. Нужно наколдовать совсем немного, всего один магический круг в упор — и проклятье снято, но хватка буквально мёртвая.       Остаётся только взывать к помутнённому рассудку сестры.       — Идалин… Идалин, послушай!..       Ида не слушает; Ида наклоняется и с явным наслаждением обнюхивает её: зарывается носом в волосы, проводит носом по ушам, останавливается на шее и выпускает клыки. Лилит дёргается, до смерти перепугавшись, что ей в одно мгновение перекусят шею, и этот страх Идалин проглотила, довольно рыкнув.       Воззвать к её рассудку второй раз не получается: слова застревают в горле. Попытки освободить руки тоже не приводят хоть к малейшему результату. Боль обжигает шею в том месте, где Идалин ощутимо царапает её клыками, а затем осторожно покусывает, и в этот момент Лилит больше всего боится пошевелиться. Она не понимает, что происходит: Ида удерживает её одной рукой и весом своего немаленького тела, а второй бродит по телу, не выпуская когти, обнюхивает и кусает шею.       Паника бьётся в голове, как вольная птица, недавно пойманная в клетку. Идалин тщательно зализывает место укуса длинным языком и тут же переходит на другую сторону, к ещё нетронутой коже.       «Меня либо съедят медленно, либо быстро, выбор очевиден», — мелькает в голове мысль, после которой Лилит немного отпускает страх.       — Идалин! Прекрати, вспомни, кто я!.. — и дёргается снова, извивается, как может, что Иде крайне не нравится. — Ауч! Идалин… — новый укус был менее щадящим, чем предыдущий.       Ида урчит, трётся носом об Лилит, что окончательно вгоняет в ступор. Зато она окончательно понимает, что происходит, когда оказывается на животе с задранной до талии юбкой платья.       — О нет… — нервно смеётся она, позабыв об освободившихся на секунду руках, пытается отползти вперёд. Её вновь придавливают к земле и не дают пошевелиться; драгоценный момент для магического круга оказался упущен, но Лилит не успевает об этом задуматься.       — Идалин, не смей!!!       С чем клыки точно церемониться не стали, так это с её трусами. У Лилит выбивает из головы абсолютно все мысли: их место занимает стыд, окрашивая щёки и уши в густой алый цвет. Хочется просто провалиться сквозь землю, к которой её прижала собственная проклятая сестра и на которой эта же родная сестра собирается её изнасиловать.       Шея до сих пор пылает, а на запястьях потихоньку — Лилит это буквально чувствует — наливаются синяки. Она пытается свести ноги хоть немного, но Ида лишь сильнее раздвигает их и давит рукой на спину — для профилактики. По ощущениям, силы в ней хоть отбавляй, и раздавить Лилит у неё получилось бы запросто, было бы желание; но она сдерживается и даже старается не причинить сильной боли.       — Отпусти меня… — жалобно просит Лилит, потеряв надежду выпутаться. Ида фыркает, что следует расценивать как отрицательный ответ, и приподнимает бёдра своей жертвы выше.       Из горла вырывается громкий стон, когда промежности касается язык. Лилит тут же стискивает зубы, все ещё не веря, что это происходит именно с ней, вынуждает себя вытерпеть всё это до конца: удовлетворившись, Идалин вполне может отпустить её живой.       Язык не останавливается: гладит медленно, немного щёкотно, раздвигает половые губы в стороны, смачивает всё слюной. Напряжённые мышцы Лилит потихоньку расслабляются, как бы она ни старалась взять себя в руки, начинают подрагивать ноги и не слушаются руки. Идалин нравится такое послушание, но свою руку со спины она не убирает.       Возбуждение накатывает всё сильнее каждый раз, когда кончик языка задевает клитор, и Лилит неосознанно подаётся назад, желая ощутить его внутри, напряжённо выдыхает, сдерживая стон. Даже если её сейчас отпустить, магический круг она начертит с большим трудом.       Идалин, словно в насмешку, язык убирает, и разочарованный стон сдержать уже не удаётся. Вместо языка возвращаются зубы, кусающие ягодицу: резкий контраст яркого удовольствия и неожиданной боли заставляет выгнуться и промычать в зубы ругательства. Если она останется в живых, то ещё с месяц будет ходить с красочными засосами и синяками по всему телу, а обратиться к лекарю не посмеет даже под угрозой окаменения. Как назло, именно целительная магия была и остаётся для неё самой сложной.       Язык возвращается столь же быстро, как и исчез: зализывает укус, вылизывает меж ног; Лилит со стыдом понимает, что Идалин смакует её на вкус, не роняя ни капли. Просить остановиться было бесполезно, но Лилит этого делать уже не собирается и готова дать ей желаемое на блюдечке с голубой каёмочкой.       Она окончательно расслабляется и разжимает зубы: сладко стонет от каждого движения Идалин, демонстрирует покорность, от которой сестра урчала ранее, чувствуя, в отместку, как невыносимо пылают уши. Ида и сейчас принимается урчать, но скоро переходит на рык, когда понимает, что Лилит не сопротивляется. Очередной засос на бёдрах ощущается незначительной вспышкой боли, которая только больше раззадоривает.       Давление на спину пропадает; Идалин обхватывает обе ноги Лилит, поднимает её бёдра ещё выше и, наконец, проникает языком внутрь. Толкается осторожно, немного извиваясь, чтобы растянуть, и в награду получает захлёбывающиеся стоны.       Лилит от удовольствия поджимает пальцы ног, цепляется руками за траву и не обращает внимания на сильную хватку сестры, после которой на ногах расцветут не менее красочные синяки, чем на запястьях. Идалин довольно урчит и двигается настолько идеально, что у Лилит от стыда слёзы на глаза наворачиваются. Она ни разу не слышала о подобном поведении у демонов; всё, что она знает, — так это то, что жертву проклятья тянет к проклявшему.       Никто не уточнял, в каком смысле их «тянет».       — А-ах! — вскрикивает Лилит, чуть не пнув Идалин ногой, когда та входит слишком глубоко и не очень приятно. Идалин к сведению это принимает: увеличивает темп, но уменьшает глубину. Лилит снова расслабляется и чувствует приближающийся оргазм.       Она даже не успевает подумать о том, какой это позор — кончить вот так, распластанной в лесу на земле глубокой ночью от языка собственной сестры, — как ощущает нежные поглаживания на своих ногах, и это почему-то становится последней каплей.       Всхлипнув, Лилит прикрывает слезящиеся глаза и кончает. Идалин с явным наслаждением вылизывает её напоследок, неуверенно разворачивает к себе лицом. Взгляд у Лилит нечитаемый, пустой, что Иду несколько обескураживает. Она приподнимает брови, будто не понимает, что сделала не так, и тут же радостно скалится, заметив, что Лилит пошевелилась и немного пришла в себя.       Та хватает сестру за перья, издаёт смешок. Тихо шепчет:       — Я тебя поймала… — с нежностью глядя в абсолютно чёрные глаза недоумевающей Иды. Её палец доводит магический круг до конца; печать резко выжигает перья, отжигается на коже горящим клеймом. От боли Идалин вскрикивает, роняет свою сестру на землю и отшатывается назад. Перья продолжают гореть, вспыхивают огнём по всему телу, разлетаются в воздухе пеплом.       Когда Ида приходит в себя, то видит на земле потерявшую сознание Лилит.

***

      Очнуться живой оказалось очень приятно. Лилит морщится, пытаясь пошевелиться; тело ломит, и потому она с тихим стоном открывает глаза. Первое, что видит: обеспокоенное лицо Идалин.       — Прости меня!!!       Воспоминания о вчерашнем — вчерашнем? она не знает, сколько провалялась в отключке — всплывают в голове одно за другим. В принципе, не удивительно, что всё так болит.       — Я говорила тебе не лезть! — ругается Ида, расхаживая из стороны в сторону. — Ты вообще… ты хоть представляешь!..       — Всё в порядке, — неуверенно произносит Лилит. Непрошенный румянец покрывает сначала шею, затем щёки.       — Не в порядке, — Ида твёрдо стоит на своём. — Ты видела себя?! На тебе живого места нет!       Видимо, сейчас самое время, чтобы сознаться: Иду буквально разрывает чувство вины, хотя она ни в чём не виновата. Стыдно здесь должно быть только Лилит. В конце концов, она просто получила по заслугам за то, что прокляла собственную сестру много лет назад.       — Как ты вообще умудрилась снять проклятье? Я чего-то не знаю? У Имперского Ковена и правда какие-то особенные артефакты?       — Ничего у них нет… — тихо говорит Лилит, отводя взгляд. — Ты же знаешь главное правило всех проклятий.       — Ты поймала чувака, который меня проклял! — Ида радостно бьёт кулаком по ладони. — Ай да Лили! Но тебе стоило сразу так сказать, а не…       — Я была той, кто тебя прокляла, — зажмурившись, тараторит Лилит.       Ей даже смотреть на сестру не нужно, чтобы понять, какие та сейчас испытывает эмоции; ей и не надо. Достаточно просто того, что она исправила собственную ошибку. Даже если Идалин её не простит за такое — пусть.       Она медленно садится, подтягивая одеяло, замечает на запястьях синяки. Странно, что Ида их не исцелила. Атмосфера в комнате повисла столь тяжёлая, что её стоило бы скомкать и выбросить в окно. Лилит чувствует, как предала чужое доверие — не абы кого, а самой дорогой ведьмы на свете. Очень паршивое чувство.       Одного случайного взгляда в сторону сестры хватает, чтобы осознать, что они только что сошлись во мнении: что Лилит просто получила по заслугам. Тем не менее, Ида произносит:       — В таком случае, здесь и моя вина. Я избегала тебя всё это время.       — У тебя были причины.       — Могла бы хоть письмо отправить.       — Каждый день я думала, что ещё чуть-чуть, и ты будешь в моих руках. Но нет, — Лилит с досадой поджимает губы. — Ты бегала целых десять лет…       — Водила тебя за нос, — самодовольно бахвалится Ида. Затем замечает, как сестру немного трясёт: признание далось ей нелегко, а прощения она и вовсе не ждёт.       — Мы были детьми, Лили, — серьёзным тоном произносит Идалин, — и делали ошибки. Хорошо, что ты успела всё вовремя исправить.       — Могла и не успеть, — дрожащим голосом отвечает Лилит. Глаза у неё на мокром месте, но она стойко держится. Ида решает добить её:       — Я прощаю тебя.       Лилит поджимает губы, но всё-таки не сдерживается и всхлипывает, стыдливо опуская голову. Вытирает слёзы одеялом, размазывает по щекам — взглянув на неё ещё раз, Ида никак не может избавиться от чувства вины за то, что так покалечила сестру. Все эти засосы и синяки выглядят ужасно, и она бы очень хотела свести их, если бы не один момент.       Для начала она подходит к Лилит и ласково обнимает её, прижимает к себе, успокаивающе поглаживая по голове. Едва всхлипы затихают, как она прокашливается:       — Кинг сказал, что все эти… — и сразу запинается. — Эти… синяки… для всех демонов буквально кричат «Собственность Совиной леди». И они не сводятся магией.       Лилит задирает голову, глядя на сестру, и глупо хлопает ресницами первые секунд пять. Сначала подтягивает одеяло повыше, затем чуть отодвигает его, чтобы осмотреть себя, переводит взгляд на зеркало, в котором отражается её покусанная шея, и стремительно краснеет. Ей в таком виде в Ковен заявляться противопоказано, Кикимора ж сразу всё поймёт.       — Но их нужно как-то убрать!..       — Я всё перепробовала! Найди в этом плюсы, — Ида нервно посмеивается и разводит руки в стороны: — Ни один демон тебя теперь не тронет.       В выражении лица Лилит было сейчас нечто очаровательное: она и без того часто краснеет, а сейчас ещё и не знает, что сказать, растерянно блуждает глазами вокруг, отчаянно ищет хоть какое-то решение.       — Хоть какой-то способ должен быть…       — Годика через два сойдёт.       — Два года?!       — Я очень постаралась…       — Все мои старания в Имперском Ковене коту под хвост… — бормочет Лилит. — Так просто взять и всё перечеркнуть!..       — Оно и к лучшему, Лили. Ковен тебя не заслуживает.       — Я его заслуживала!       — А они тебя — нет, — Ида берёт в руку ладонь сестры, нежно целует тыльную сторону, переходит к синякам на запястье и ухмыляется. — Брось, Лили. Выбора-то у тебя уже нет.       Лилит цокает, не в силах даже обвинить сестру. Не Идалин себя проклинала, в конце концов.       — К тому же, с тобой под боком со всеми этими засосами, — уже веселее говорит Ида, — они точно не посмеют к нам сунуться.       Лилит просто пинает её, скидывая с кровати. Что ж, должность заместительницы главы Имперского Ковена далась ей нелегко, но ещё сложнее ей далось воссоединение с сестрой, так что выбор очевиден.       К тому же, она её поймала, а значит по-своему победила.