Гостья из реки

      — Нина Николаевна, можно вас? — в кабинет биологии заглянула завуч, и класс притих в радостном ожидании внепланового продления перемены.       Нина Николаевна окинула всех взглядом, так и говорящим: «Умоляю, только ничего не разнесите!»       — Читаем пока про бактерии, ребята. Тема сложная. Открываем страницу двести тридцать три и читаем, пока я не приду.       Стоило ей скрыться за дверью, как класс взорвался шумом. Большинство пацанов тут же повскакивало с мест, а девчонки развернулись друг к другу и принялись болтать и смеяться. Мало кто решил взяться за учебник. Данил бы тоже не стал, но говорить было скучно, а мертвецы на вырванном из тетради листке перестали помещаться задолго до начала урока — так что он выбрал из двух зол меньшее.       Прямо перед нужной темой были фотографии лишайников. Один из них цвёл тускло-оранжевым солнцем, другой покрыл пушистой синью ствол дерева… Больше всех Данилу понравились плоские зелёные наросты на камнях. Он провёл пальцем по странице, обводя кружево того, что посветлее.       Красиво.       Шум мешал читать. Данил прикрыл уши ладонями и пробежался-таки взглядом по странице, сумев уловить лишь то, что в почве бактерий больше, чем ещё где-либо. Внизу было указано, что изображено на картинках слева; он внимательно сверил надписи с фотографиями. Рыжее солнышко оказалось плесневым грибом, а понравившиеся ему зелёные россыпи на камнях — накипными лишайниками.       Накипные. Забавно. Они ничуть не напоминали единственную известную ему накипь — сухой налёт внутри старых чайников.       Давление на уши разом пропало, и Данил поднял взгляд на вошедшую учительницу. Нина Николаевна не стала ругаться, что никто ничего не читал. Она вообще была доброй. Даже когда после её объяснений и записи основных определений в тетради многие принялись жаловаться, что тема скучная, она только улыбнулась:       — Что вы, ребята, бактерии и лишайники — это очень интересно. Без бактерий мы не могли бы существовать, представляете? Давайте-ка подумаем, в чём нам помогают бактерии?       — Они делают кефир!       — Молодец, Костик. Ещё где, мы знаем, работают бактерии?       — Нина Николаевна, а я уже девяносто третий прочитала! Там написано, что бактерии преобразуют отходы в питательные вещества для растений!       — Ай, Маша, какая ты умница. Да, всё верно, бактерии создают из отходов минеральные вещества.       Данилу стало скучно, и он вновь уставился на накипные лишайники. В конце концов, он смотрит в учебник, значит, замечание за «ловлю ворон» не прилетит.       — Значит, если бы бактерий не было, то и отходы бы никуда не девались? — спросил Слава, обычно не задававший вопросов на уроках.       — Да, все отходы, в том числе погибшие организмы и растения, оставались бы нетронутыми.       — Но это же хорошо? — вдруг поинтересовался Слава. — Отходы можно было бы сжигать, но ничего бы не портилось.       — Видишь ли, Слава, — мягко сказала Нина Николаевна, — отходы тоже очень полезны. Происходит круговорот питательных веществ в природе. Бактерии превращают отмершие организмы в перегной, перегноем питаются растения, а этими растениями — животные и даже люди…       Данил начал внимательно слушать учительницу, но, к его некоторому разочарованию, она не стала продолжать про животных и людей, видимо, посчитав, что достаточно объяснила Славе полезную роль бактерий.       Лицо Славы выражало недовольство, но он всё же умолк. С одной стороны, это радовало — Данилу было почти страшно представлять мир, в котором ничего бы не разлагалось, а с другой… они бы могли ещё поговорить об этом.       — Просто это, ну, так гадко, — вдруг поморщилась Лена и словно по заказу добавила: — Все эти бактерии, они заставляют всё живое разлагаться. Лучше бы их не было.       Последнюю фразу Данил пропустил мимо ушей. Его сердце сильно колотилось. Лена явно говорит о том, что её пугает, и это не должно так… радовать, но…       — Леночка, но ведь живое не разлагается, — принялась утешать расстроенную девочку Нина Николаевна. — Разлагаются уже мёртвые организмы и снова становятся благодаря этому частью чего-то живого. Этого процесса не нужно бояться, он необходим планете и каждому живому существу на ней, в том числе и нам с вами.       Данил почувствовал, что ему совершенно не нравится идея превращения мёртвого в живое. Даже не по себе стало, как, должно быть, одноклассникам — при мысли о разложении.       «Нет-нет-нет, — быстро подумал он, — она просто так успокаивает Лену. Мёртвое не делается живым. То, чем питаются растения, все эти минеральные вещества — они уже не имеют отношения к мёртвому!»       Он таращился на страницу с лишайниками, кусая губы. Тема урока оказалась неожиданно такой интересной! Вот бы побольше о бактериях…       — Нина Николаевна, — внезапно взволнованно подняла руку Маша. — А правда, что есть такие люди, которые не то что не боятся мёртвых, а даже наоборот… любят? Я слышала… бывает такое, что могилы раскапывают…       Встрепенувшись, Данил уставился на одноклассницу. Та была красная как рак, но, видимо, не смогла не поделиться известной ей информацией.       — Маша, да, — нахмурившись, Нина Николаевна серьёзно кивнула. — Это большая редкость, но такое встречается. К сожалению, эти люди сильно болеют, поэтому и делают такие вещи.       Данил чувствовал, как в груди и животе пробегает щекочущая дрожь. Ответ учительницы влетел в одно ухо и тут же вылетел в другое как нечто незначительное; все мысли были об услышанном от Маши.       Подумать только, кто-то может пойти и раскопать чужую могилу. Увидеть давно мёртвое тело. Подумать только…       Его руки обледенели от волнения аж до локтей; лицо, напротив, горело. Учительница уже говорила на другую тему, а он всё думал о своём, пока не услышал:       — Даня! Даня Романов, скажи-ка нам, почему ты всё ещё изучаешь лишайники, когда мы уже проходим болезнетворные бактерии? Какие ты знаешь болезни, вызываемые бактериями?       Данил дёрнулся и уставился на учительницу. Глаза её ласково смотрели на него из-за очков, и, хотя он знал, что ему не влетит, если промолчать, всё же старательно покопался в памяти.       — Гангрена?..       — Да ну-у-у! Опять субботник!       — Лучше уж субботник, чем черчение!       Данил безразлично наблюдал за спорящими одноклассниками. Ему нравилось механически собирать мусор, думая о чём-нибудь своём, но и изображать схемы разных деталей было интересно.       Он шёл одним из последних, неся пару грабель — в этом году их класс впервые отправили на реку, и мётлы бы не помогли в уборке. На улице всё ещё стояла прохлада, хотя деревья уже покрылись мелкой яркой зеленью. Небо казалось светлым-светлым, ветер трепал волосы, словно бы ласково похлопывая по затылку.       Они прошли всего пару домов, и повеяло свежим, чуть болотным запахом воды. Данил удивился — живя в противоположной стороне, за железной дорогой, он и знать не знал, что местная речка протекает так недалеко от школы.       Увидев, что берег реки находится ниже уровня дороги и совершенно безлюден, он подумал, что сможет приходить сюда, когда в следующий раз заболеет и получит освобождение от физкультуры. День становился всё лучше и лучше!       Им раздали пакеты и перчатки, показали нуждающийся в уборке участок, и Данил с энтузиазмом принялся выцарапывать въевшиеся в землю осколки бутылок и старые окурки. Он всё ещё был взбудоражен недавними обсуждениями гнилостных бактерий и выкапывания мертвецов, и работа шла легко и быстро. Перчатки только мешались из-за своей плотности, так что их пришлось снять.       О чём говорят одноклассники, он не слушал, полностью отключившись от посторонних звуков. У реки, где слышался ровный, головокружительный шум огромных тополей, сделать это оказалось значительно легче, чем в замкнутом пространстве школьного кабинета. Тем более неожиданным оказался резкий визг у самой воды…       Обернувшись, Данил увидел, что одна из его одноклассниц, Марина, с гримасой страха смотрит на что-то в траве.       — Крыса, мёртвая крыса! — объяснила она встревожившейся классной руководительнице.       В следующую секунду Данил уже стоял рядом с девочкой. Крыса лежала в траве, крупная и — не считая вспухшего живота — немного приплюснутая, будто бы земля уже начинала всасывать её в себя. В пустой глазнице сворачивался червь.       — Да, здесь часто плавают крысы, — учительница несколько растерялась — видимо, не зная, нужно ли просить детей убрать трупик. Она была совсем молодой, и их седьмой «в» этой осенью стал первым классом под её руководством.       — Мы ведь не должны её убирать? — уточнила Лена, вместе с Мариной занимавшаяся кромкой берега.       — Вообще-то должны, — сказала Маша. — Это наша территория.       Сергей, тоже подошедший на визг, сунул голову между Машей и Данилом:       — Фу, лично я это дерьмо трогать не буду.       «Что бы ты понимал», — подумал Данил, неотрывно глядя на трупик.       Крыса была красивой и приятно пахла — это можно было ощутить, даже не наклоняясь. Облезающую влажную шёрстку так и хотелось потрогать, погладить; слегка надавить на вздувшийся шариком живот…       — Э, чё ты лыбишься — радуешься, что не тебе её убирать? — возмутилась Марина, и Данил с трудом понял, что она обращается к нему. Сглотнув, он отвёл взгляд от речной гостьи.       Учительница тем временем вытащила плотный пакет.        — Этим её можно будет подцепить — ну и перчатки потом, конечно, выбросить.       Лена и Марина уставились на классную с отвращением.       — Да ну вас! — Маша решительно выхватила пакет у учительницы и, нацепив его на руку в перчатке, склонилась над крысой. Пакет уже касался хвоста, когда она вдруг приостановилась. — Блин, а вдруг он отвалится. Она давно лежит.       — Дай я, — Данил опустился на колени рядом с девочкой, жадно всмотрелся в крысу. Земля под ней казалась тёмной — видимо, уже начала вытекать трупная жидкость. Вблизи всё это выглядело ещё привлекательнее.       Рука Данила скользнула под живот трупика, и он еле удержался, чтобы не прикрыть глаза. Такой мягкий, мокрый, тяжеловатый; стоило попытаться приподнять, и внутри что-то ощутимо шевельнулось, перетекло с места на место…       — Даня! Без перчаток, рукой! — закричала учительница. — Ты с ума сошёл, брось сейчас же!       Не ответив, Данил просунул вторую руку под головку и грудь крысы; аккуратно оторвал её от земли, чувствуя, как бешено колотится сердце. Настоящее счастье!.. а как усилился идущий от неё острый и терпкий запах!       — Скорее, бросай в пакет! — диким голосом воскликнула Лена, подтащив вплотную мешок с мусором и старой листвой.       Данил осторожно опустил крысу в мешок — туда, где было побольше листьев. Те быстро промялись под разлагающимся тельцем.       Вместе с мусором… как жаль!       Мешок тотчас завязали, а Данила отправили в школу дезинфицировать руки. Не мыть, а именно дезинфицировать, в медкабинете, с последующей проверкой… Он испытывал нечто между недоумением и возмущением — крыса была такой восхитительно красивой и приятной на ощупь, а все реагировали на неё будто на какую-то пакость — но вскоре эти мысли перестали его волновать.       Он действительно только что держал в руках самое прекрасное, что видел когда-либо в своей жизни.       — Дань, а ты чё её руками-то хватанул?       — Фу, он точно заразу не подцепил?       — Не дам больше тебе свой учебник!       Данил даже не собирался отвечать на глупые насмешки. Пока никто не плевался и не перебрасывался его пеналом, можно было делать вид, что к нему не обращаются.       Обычно от него отставали сравнительно быстро — но случай на реке, видимо, одноклассников по какой-то причине впечатлил, и умолкать они не собирались.       — Романов, а ты сегодня ночью могилы рыть пойдёшь?       — Аха-ха, точно! Машка, наверно, про него говорила сегодня. Он некрофил!       — В натуре!       — Идите вы, он просто выпендриться решил, типа ничё не боится! — возразил Слава, но никого было уже не остановить.       — Точно, некрофил! Данил-некрофил!       Данил молча следил за прыгающими вокруг парты одноклассниками, готовясь успеть схватить пенал в случае чего. Но те просто смеялись и орали:       — Данил-некрофил! Данил-некрофил!       — А ну все сели! — взревела вошедшая в класс учительница немецкого. Все тотчас утихли и рассосались по партам. — Вы хоть думайте, что говорите, умалишённые! Разве можно такими словами людей называть?!       Данил молча хлопал глазами. Какими — такими, о чём она вообще?       — Лосев! Встань немедленно! — учительница напустилась на Сергея, который до этого кричал громче всех. — Да, ты! Тебе кто право дал так оскорблять одноклассника?!       — Но, Дина Игоревна, он крысу в руки брал…       — Это не повод обзываться, глупые вы дети, вы хоть понимаете, что…       — Дина Игоревна, — Данил с трудом вклинился в гневную речь учительницы. — Меня никто не обзывал.       Дина Игоревна перевела дыхание и чуть спокойнее ответила:       — Даня, то, что они кричали — очень нехорошее слово, никогда не позволяй так тебя обзывать!       Данил недоумённо смотрел на неё. Некрофил — это тот, кто любит мёртвых; в свои без малого тринадцать он уже слышал это слово и понимал его значение. Может быть, они кричали что-то ещё, а он не обратил внимания? Да нет, не могло такого быть.       — Они меня не обзывали.       …Тем временем в одном из стоявших на берегу мешков с мусором послышался шорох. Он усиливался, делался всё настойчивее, и вскоре нижняя часть мешка зашевелилась, будто что-то давило на неё изнутри.       Шорох перешёл в целенаправленное поскрёбывание; спустя несколько минут в пакете образовалась дырка, из которой тотчас высунулась, непрерывно шевеля носом, тёмно-серая мордочка.       Как следует изучив обстановку, крыса вылезла из пакета и вприпрыжку побежала к реке, чуть-чуть покачивая в такт движениям длинным тонким хвостом — а затем соскочила в реку и легко поплыла против течения.