hot and virgin

Мин Юнги что? Правильно. Мин Юнги заебался. Если бы хоть кто-то, хоть одна рогатая скотина рассказала ему о том, что работать в импровизированном демоническом таксопарке настолько скучно, что хоть на стену лезь, он бы лучше пятки Сатане чесал, чем таскался по отведённому району Сеула с горящим хвостом из-за такой чуши. Нет, серьёзно, когда он пришёл по рекомендации горе-папаши устраиваться на единственную более-менее приемлемую для него работу, Юнги обещали райские — Сатана упаси — кущи, а получил он желание сброситься в самый жаркий котёл к Банди и Джеку Потрошителю, ведь даже с этими ублюдками ему будет куда веселее, чем с жалкими праведниками, которым всё время чего-то не хватает. У тебя слишком посредственное по стандартам современной красоты лицо и маленькие глаза? Тебя задирают в школе одноклассники или обижает начальник? У тебя нет голоса и слуха, но хочется стоять под софитами, а ещё мирового господства? Призови демона, заключи с ним сделку и получи счастливую жизнь до сорока и самую горячую путёвку в Геенну Огненную за чисто символическую цену — твою больше никому не нужную душу. Кто придумал этот ублюдский концепт — Юнги точно не знает, но коллеги поговаривают, что таким образом Владыка решил подстебать чувака сверху, наглядно ему показав, насколько ущербны люди, раз готовы продать самое дорогое за то, что не могли вымолить у бога. Стебать бога — неплохо, на самом деле, но, кажется, ему прочно и каменно нассать, раз они до сих пор продолжают этим безнаказанно заниматься, поставив дело на поток. К ним обращаются часто: чаще, чем успевают срать, чаще, чем молятся, выпрашивая прощения за мелкие грешки. Юнги тошно на это смотреть. Юнги блевать хочет от одного вида надменных людишек, потирающих потные ладошки на лучшую жизнь, которой не могут добиться сами, но ничего не может с этим поделать. Он не может уволиться, не может перевестись тыкать спины вилами узурпаторам, насильникам и убийцам, а ещё не может возразить оператору, когда он вызывает с насиженного местечка, отвлекая от чтения увлекательной манги. Юнги безумно хочется узнать, каким образом убьют очередную глазастую девчушку в Dead Tube, но вместо этого он обязан поднять демонскую депрессивную задницу и тащиться к распределительному окну за направлением к очередному недовольному жалкой жизнью, женой, мужем, длиной члена или ещё каким дерьмом, которое можно легко решить самому, но люди слишком ленивы, ведь арендовать себе место в аду на целую вечность намного проще. Если у него в шутку спросить, за что именно он мог бы продать душу — которой у него нет, но помечтать-то можно, — Юнги пожелает воскресить Курта Кобейна: он заебал каждое утро на всю преисподнюю горланить Smells Like Teen Spirit. Сначала это жутко вставляло и доставляло, а теперь хочется выпиздить его из ада пинками обратно на поверхность, ибо сколько можно уже, честное слово? Он бы даже мог заставить сделать это какого-нибудь хардкорного фаната, но Курт очень нравится Владыке, а желание Владыки — закон. Как и то, что Юнги не может жаловаться на работу, иначе его папаша за жалобы снова получит живительных пиздюлин за совращение каждой второй соблазнительной демонессы: у него детей уже столько, что он всех и не сосчитает, быть может. Юнги был… Ну. Пятьдесят тысяч восемьсот двадцать третий? Он и сам, честно говоря, не знает, но папашу в какой-то степени уважает: Асмодей хоть и тот ещё похотливый мудила, но всё же позаботился о том, чтобы у Юнги был хоть какой-то статус. Статус-хуятус. Он работает в адской компании по закупке душ уже… Чёрт, а сколько времени вообще прошло с первой сделки? Ему говорили, что первый раз — самый запоминающийся, что дальше — веселее, но чёрта с два ему весело выслушивать о том, насколько среднестатистическому представителю мужского пола с лицом обезьяны тяжко от того, что он не может трахать красивых женщин. Юнги их тоже трахать не может, между прочим, но ничего не мешает ему трахаться с мужиками, но это так, к слову, а вообще, интересных сделок у него было… По пальцам одной руки пересчитать можно, а ведь он сделал их уже по меньшей мере тысяч десять, и все они, как одна, — скука, скука, скука. Где все те креативные люди? Почему они не хотят себе, ну, ещё две пары рук, чтобы успевать дрочить, играть в игры, попивать кофе из Старбакса и попутно писать в твиттер о том, что они живут самой лучшей жизнью? Почему всё, что они хотят, сводится к деньгам, власти, красоте и таланту? Можно быть бездомным Квазимодой без гроша в кармане, но зато уметь рассказывать в прямом смысле убийственные анекдоты про какой-нибудь бабушкин кальмар, поднимаясь с ними из грязи в князи, но кому это нужно? Всем подавай всё и сразу. Честно говоря, Юнги бы лучше пошёл в отдел сбора, ведь бегать за уклоняющимися от договора жалкими людишками намного увлекательней, чем подписывать бумажки, зарабатывая геморрой, но там место только самым отпетым садистам, а он, в общем-то, довольно миролюбивый. Такой чисто пушистый комок демона с маленькими острыми рожками и миленьким хвостиком, на кончике которого болтается серёжка с перевёрнутым крестом — очень популярный аксессуар, подсмотренный у классных ребят сатанистов. Он любит мятное мороженое, карамельный латте, смотреть сериалы на Netflix, горячих парней и зачитываться комиксами, но совсем не любит вида реальной крови, хоть и по натуре своей жестокое создание, сотканное из грехов и порока. Отчасти, конечно, он с этим согласен, но лучше уж Юнги реально обслужит ещё одну отчаянную фанатку популярного айдола, мечтающую о его члене и детишках, чем будет пачкать прекрасные руки: вычищать кровь из-под ногтей дело очень неблагодарное. Да и смотреть на тех бедняг из соседнего офиса, если честно, достаточно страшно: они настолько заёбаны дедлайнами, что вечно ходят с опущенными головами и что-то всё время шепчут под нос, кажется, желая всему человечеству сгореть в адском огне. Юнги их понимает, впрочем: те, кто не выполняет обязательства, заслуживают сесть сразу на два стула — и с хуями, и с пиками. — Мин Юнги, подойдите к окну шестьсот тринадцать, — громко повторяет не менее заёбанный жизнью голос его любимого оператора, и Юнги тяжело вздыхает, захлопывая томик манги. — Да иду я, иду! — хрипло орёт он на весь офис раздражённо и поднимается со стула, с упоением похрустывая шейными позвонками. Сидеть на одном месте весь день — ад, впрочем, он и так в нём. Обречённо вздыхая ещё раз, с грустью осознавая, что его ждёт очередная посредственная сделка, Юнги оглядывает огромное офисное пространство и, чёрт, ему так жаль всех этих бедняг, сгорбившихся за маленькими письменными столами: они ведь абсолютно, как и он сам, несчастны, не испытывая от работы никакого удовольствия. Есть, впрочем, и те, кто обманывает людишек, завлекая их в постель за дозой потрахушек, хоть чем-то разбавляя скучную жизнь, но Юнги обманывать не любит, да и не было ещё человека, который смог бы его заинтересовать: горячие парни не обращаются к демонам. Поправляя убийственный чёрный андеркат, зачесав половину волос пятернёй назад — а вот его оператор, к слову, горяч, как пиздец, — Юнги приводит себя в порядок и захватывает любимую косуху с проперженного кресла, не забыв стряхнуть крошки от чипсов с заношенной футболки со смайликом: её ему подарил тот самый Кобейн на адском фансайне, оставив на спине свою роспись. Размашисто зевая — фраза «на том свете отоспишься» — чушь собачья, поверьте, — Юнги минует несколько рядов из скромных рабочих мест и выходит в длинный тёмный коридор, невольно заслушиваясь воплями грешников и стуком подошв тяжёлых ботинок по незамысловатому паркету. Идти до нужного окошка минут десять где-то, если не останавливаться выслушивать жалобы коллег по «цеху», и Юнги направляется прямёхонько к цели, минуя всех остальных: накручивать чужие сопли на кулак он не любит — ему хватает соплей от клиентов. Думая только о том, как на выходных он засядет за просмотр последнего сезона Сверхъестественного с огромным тазом вкусняшек, завернувшись в тёплый плед с поняшками, Юнги спокойно доходит до шестьсот тринадцатой кабинки, подходя к ней с неким благоговением: таких мужчин, как Ким Намджун, в аду и с огнём, и без огня на самым нижних уровнях не сыщешь. — Что у меня на сегодня, Намджун? — хрипит Юнги низко, подходя к окну совсем близко, чтобы опереться на небольшой подоконник и поправить на соблазнительно хрупкой шее тонкую полоску кожаного ошейника. Незаметно любоваться крашем, невербально посылая ему сигналы, — целое искусство. — Ким Тэхён, двадцать пять лет, — никак не реагируя на Юнги, копаясь в ворохе бумаг, быстро проговаривает Намджун, не удостаивая его и взглядом. Он всегда такой. Слишком занятой, чтобы обращать на окружающих внимание, слишком увлечённый своим делом, чтобы отвлекаться по пустякам. Слишком высокий, мускулистый, сильный, статный, горячий, сексуальный, обаятельный, привлека… Хватит, пожалуй. Юнги столько раз пытался к нему подкатить, столько раз приглашал его в бар, кино, клуб, парк, любоваться уточками, жадно поедающими мясной хлеб из грешников, чёрт возьми, и каждый он отказывал достаточно мягко, ссылаясь на завалы в работе, но для Юнги эти отказы — многочисленные шрамы на сердце. Он утрирует, впрочем, ведь ничего не мешает ему зализывать печаль в постели — чаще в тёмных подворотнях — с другими, но всё равно так хочется пройтись языком по толстым завитым рогам Намджуна, грубо толкнув его на стол, заваленный документами. Жаль только, что Намджуну не хочется незабываемого безудержного секса, как не хочется вообще ничего, кроме скучнейшего просиживания задницы в колл-центре: это расстраивает не меньше, чем очередной вызов наверх. — И чего он хочет? — подпирая подбородок ладонью, без особого интереса спрашивает Юнги, повиливая хвостом и не сводя с Намджуна пристального взгляда: сегодня на нём облегающая мышцы чёрная футболка, и это стоило того, чтобы прийти сюда через силу. Прекрасное зрелище. — Без понятия. Он оставил только контактную информацию, — поворачиваясь и протягивая Юнги бланк с адресом, бубнит Намджун себе под нос наполненным силой голосом, тут же опуская взгляд в бумажки. И для кого Юнги, спрашивается, прихорашивался? — Очередной мелкочлен, — ворчливо хрипит Юнги, пряча бланк в карман узких дырявых джинсов. — Только они в основном стесняются называть причину вызова. — До тебя отдал другому клиента с прыщами на жопе, так что… — и хоть Намджун весь из себя неприступная скала, шутить противные шутейки ему не чуждо. И, да, иногда душу продают и за избавление от прыщей на жопе. — Понял, понял, ухожу увеличивать члены, — разочарованно вздыхая, Юнги подбирает слюни с подоконника, уныло опускает хвост и отходит от окна, кидая последний скорбный взгляд на свой идеал. Ну вот реально, весь с головы до ног — краш всех крашей, жаль только, что и у него работа дрянь, ведь сидеть целыми днями на телефоне, принимая вызовы от самых отчаянных, та ещё скукотища, иногда разбавляемая клоунами, считающими, что дьявольская служба поддержки — секс по телефону, и можно через трубку трахнуть демона. Юнги-то хотя бы поднимается на землю попивать в прокуренных клубах с противной музычкой Кровавую Мэри, затаскивая добычу в кабинки грязных толчков, а Намджун вообще из ада не вылезает, кажется, полностью сросшись со стулом. Юнги даже вспомнить не может, когда в последний раз видел его за пределами этой каморки, да и чёрт с ним, говоря откровенно. Он хоть и любит добиваться своего, но иногда просто смотреть со стороны — достаточно. Достав из кармана косухи пачку Marlboro, Юнги прикуривает от щелчка пальцев, глубоко затягивается и протяжно выдыхает, засматриваясь на серый дым, лениво поплывший по узкому пространству коридора. На сделку идти ему не хочется жутко, но работа — есть работа, а тут ничего не попишешь. Расслабляясь, заполняя лёгкие никотином, Юнги прикрывает глаза, собираясь с силами, и идёт дальше к маленькому кабинету с дверью, доставляющей в любой уголок наземного мира. Ему, если честно, хочется перенести задницу куда-нибудь на лазурный берег и погреть кости на пляже, засматриваясь на горячих потных мужиков, играющих в волейбол, но до отпуска ещё — ого-го, а вот до дома очередного клиента пара жалких секунд. У демона два варианта появления на людях: примерить на себя чужое тело, соблазнив хозяина типичным демоническим дерьмом, или предстать перед определённым человеком в истинном обличье — с милыми рожками и хвостиком. Юнги хоть и рога свои спилил бы к чертям — они не очень сочетаются с его андеркатом, — но влезать в чужие тела он не любит. Они тесные, мерзкие, вонючие, да и вообще ему своё намного больше нравится: он не семи пядей во лбу писаный красавец, но безумно привлекателен и популярен в аду, а найти кого-то примерно похожего наверху задачка та ещё. У него, впрочем, есть преданные фанаты в одной секте, готовые предоставить тушу по первому зову, но ходить на сделку в костюме с чужого плеча — моветон, поэтому Юнги не парится и просто перемещается по указанному на бумажке адресу — прямо в квартиру Ким Тэхёна, надеясь застать его за каким-нибудь провокационным занятием. У них так принято: появляться из ниоткуда в любое время суток, пугая до чёртиков. Юнги хоть и нравится распиаренный в поп-культуре способ представать перед взывающими в центре криво накарябанной пентаграммы, но это всё только для совсем пафосных: он в эту касту не входит, хоть и честно хотелось бы хоть разок откликнуться на зов таким образом. Да и, чего греха таить, он влюблён во все эти биг дик энерджи образы демонов, написанные и нарисованные для маленьких девочек, иногда стараясь им соответствовать. Фанаты так-то появились у него именно из-за этого, а так он мало чем отличается от человека: разве что теми самыми рожками и бесконечно миленьким хвостиком. Свой хвост Юнги любит. Он не слишком длинный, до середины бедра где-то, но очаровательный, а ещё его приятно теребить. Эрогенная зона на кончике — интересное расположение, но вот если его прищемить… Юнги как-то слышал леденящую дух историю об одном бедняге демоне, чей хвостик застрял в дверях метро, уехав вместе с поездом, и конец у этой истории очень грустный и поучительный. Ким Тэхёна в квартире нет, и эта новость вторая за сегодня худшая. Такое бывает, впрочем. Бывает, потенциальные клиенты срывают сделку, побоявшись гнева товарища сверху, которому плевать на своих детей с той самой головокружительной высоты, бывает, разыгрывают офигенно смешные пранки, а потом вытаскивают вилы из задницы, бывает, задерживаются где угодно и бесстыдно опаздывают, и Юнги остаётся только гадать: мудак ли Ким Тэхён или встретил по дороге домой старушку с десятью тяжёлыми пакетами. Втягивая носом удивительно чистый воздух без привкуса золы и металла, оказываясь посреди скромной, но уютной гостиной небольшой квартиры, Юнги коротко прокашливается, выплёвывая кусочки сажи, застрявшие в глотке после перемещения, и вертит головой по сторонам в поиске хоть чего-то интересного. Юнги, на самом деле, глубоко плевать на то, как живут его подопечные, но у Ким Тэхёна, определённо, есть уникальный вкус: светлая квартира наполнена всякими ретро-штучками, а ещё у него офигенный виниловый проигрываетель и просто дохерища пластинок разных исполнителей. Подходя ближе, с интересом их разглядывая, Юнги подмечает, что тот точно без ума от джаза, и в каком-то смысле даже ему симпатизирует: человек с таким музыкальным вкусом заслуживает уважения во времена распиаренной попсы и песенок про члены и вагины, которые почему-то популярны у молодёжи, но Юнги явно слишком стар для этого дерьма, предпочитая расслабляться под пост-рок. Кто-то сказал бы, что он просто ворчливый старикан, но ему так-то всего сто двадцать семь, а это для демона сущий пустяк. Отойдя от шкафа с пластинками, Юнги блуждает взглядом по комнате и останавливается на письменном столе, заинтересованно хмыкая. На нём фотография в простой деревянной рамке. Сравнительно старая, немного смазанная, но явно любимая: на ней женщина и её сын, наверное, а если следовать логике — Ким Тэхён, и этот Ким Тэхён достаточно симпатичный парень в свои пятнадцать, пойманные во времени. Юнги интересно. Юнги смотрит на фотографию с неким подозрением. У него редко когда возникает интерес к клиентам, но тут явно что-то странное. Если Ким Тэхён симпатичный, то что ему надо от демона? Красота и популярность, скорее всего, ему точно не требуется. Талант к музыке? Или, может, хочет заполучить какую-нибудь слишком неприступную девушку? Гадать, конечно, весело, но Юнги этим уже слишком сильно за годы работы пресытился. Быстро надоедает, да и какая ему разница? Всё равно сегодняшний день будет таким же, как и все остальные, ведь у людей такие простые и скучные желания. Не имея привычки слишком глубоко копаться в чужом грязном белье — у него и своего целые горы, над которыми роятся адские жирные мухи, — Юнги держит курс на кухню у входа и бесцеремонно шарит в холодильнике, не находя там ничего интересного. У демонов слегка другой желудок, способный без труда переваривать мерзкое мясо всяких бесячих грешников, но и человеческая еда им не чужда, особенно та, которая самая жгучая: жопу потом жжёт очень приятненько. Замечая на боковой полке несколько бутылок кофе с лицами каких-то популярных айдолов, Юнги морщит нос, вспоминая тёмное прошлое в быстро распавшейся группе Семь демонов в тесном котле. Не то чтобы ад место слишком уж нетолерантное, учитывая, что Владыка частенько потрахивает смазливеньких мальчиков, но юные и не очень фанатки-демонессы писали о них даже по меркам ада излишне похабные фанфики, а Юнги хоть и по мужикам, но всё равно это было слишком для других смущающе. Предаваясь воспоминаниям, прихватив бутылку кофе с собой, Юнги держит курс на выглядящий уютным кожаный чёрный диван и с удовольствием на него заваливается, складывая ногу на ногу. Он хотел быстренько отстреляться, заключить договор и спуститься обратно в офис дочитывать мангу, но вместо этого попивает отвратительный кофе и просто ждёт, представляя удивление на лице Ким Тэхёна, когда он увидит в своём обиталище постороннего с рогами и пирсингованным хвостиком. На них реагируют по-разному: кто-то пугается, кто-то вопит от страха, кто-то восхищается, а кто-то просит потрогать рога, но Юнги всегда отказывает. Это для него слишком интимно. Это для него — признак доверия. Людишкам Юнги не доверяет, да и как можно доверять тому, кто готов продать душу за несколько сантиметров к двенадцати? Поглядывая на часы, раздраженно подёргивая ногой, Юнги прикрывает глаза и, кажется, даже умудряется на пару минут заснуть, устроившись поудобней: на жёстком кресле в офисе много не поспишь, а сегодня он слишком устал, всю ночь залипая в Hades, невольно представляя себя на месте сына Аида. Ему снится что-то большое и очень тёплое. Оно маячит где-то спереди, что-то шепчет, протягивает к нему руки и даже рожки нежно наглаживает мягкими подушечками пальцев, проводя до основания, а у Юнги отчаянно краснеют щёки, и ощущение такое, словно он это слишком отчётливо чувствует. Как слишком отчётливо чувствует и лёгкое прикосновение к гладкому хвостику где-то посредине, а потом — с нажимом к кончику, и это за гранью уже. Это разжигает внизу живота колючее желание, и хочется прошептать отчаянное, но такое двусмысленное «семпай, ямэтэ», призывая к более откровенным действиям. Юнги, конечно, слышал о такой человеческой штуке, как осознанное сновидение, но и подумать не мог, что это бывает и у демонов. Или не бывает? Или кто, чёрт возьми, теперь принялся лапать его за лицо, надавливая большим пальцем на нижнюю губу? — Ты что, твою мать, делаешь?! — резко открыв глаза, рычит Юнги громоподобно, а человек рядом с ним коротко вскрикивает от удивления и резко убирает руки за спину, отшатываясь в сторону. Только чудом не завалившись назад. — Я… — басит некто испуганно, пытаясь успокоить бешеное сердцебиение: его сердце бьётся у Юнги в ушах. — Я просто впервые вижу демона. Ты такой… Такой… — Впервые видишь и сразу же до него домогаешься? — перебивая, прекрасно понимая, что он хочет сказать, ворчит Юнги уже чуть более расслабленно, полностью привыкая к дневному свету после лёгкой дремоты, сладко потягиваясь. — Между прочим, лапать наши рожки и хвостик без спроса — сексуальный харассмент. Особенно хвостик. — Прости, я не знал, — человек делает шаг в поле зрения Юнги, и Юнги понимает, что перед ним его клиент. Понимает и теряет челюсть от удивления. Он. Просто. Пиздец. Какой. Горячий. Умопомрачительно охуительный. Он большой такой, очень для Юнги высокий, широкий и наверняка подтянутый. У него отливающие карамелью густые волосы, зачёсанные назад с несколькими падающими на лоб прядями, чёрная рубашка, расстёгнутая на две пуговицы, обнажающая кусок смуглых ключиц, брюки, туго облегающие крепкие бёдра, и забавные носки с милыми уточками, У него лицо такое, что любой демон в аду проигрывает, а Сатана так вообще будет плакать и кусать локти от зависти. Он красив, как огненное зарево на краю преисподней, как самые сладкие муки на лицах сгорающих заживо грешников. Его тёмные глаза, длинные ресницы, пухлые губы, милейшие родинки и точёная линия челюсти то, за что Юнги привык прокупать души, и видеть сейчас такое перед собой очень, очень, просто невероятно смущающе. Этот Ким Тэхён — синоним к слову «секс». Просто его живое воплощение. Юнги задней мыслью пропускает, что перед ним не Ким Тэхён совсем, а какой-нибудь Суккуб вроде того, что друзья приглашали к нему на день рождения, но ничего подобного. Самый настоящий и живой. Словно вылепленный скульптором. Как такой человек вообще может существовать? Что ему могло понадобиться от демона? — Ты зачем меня призвал, Аполлон доморощенный? — с силой отвлекаясь от созерцания прекрасного лица, застывшего напротив в тихом замешательстве, Юнги широко зевает, перекладывает ноги и тянется ко внутреннему карману косухи за пачкой сигарет: ощущение такое, словно он славно потрахался, хотя всего лишь увидел ещё один идеал. Холодный такой. Завораживающий. — Я… — и даже низкий голос у этого Ким Тэхёна с той самой биг дик энерджи, да только сам он какой-то слишком нерешительный. Волнующийся. — Ну… — Ты, ну, что? — доставая из джинсов зажигалку, Юнги зажимает меж губ фильтр крепкой сигареты и глубоко, прикуривая, затягивается, заинтересованно хрипя. Ещё никогда. Ещё никогда он так сильно не хотел узнать причину вызова. — Садись рядом, если стоя не рассказывается. Я не кусаюсь, но могу при случае голову оторвать. Если ещё раз потрогаешь мои рожки, например, — выдыхает сизый дым и очевидно издевается, хищно прищуриваясь. Голову не оторвёт, но последствия могут быть неприятные. Или приятные. По ситуации. — Я правда не знал, что нельзя этого делать, — скорбно басит Ким Тэхён, явно не ставя под сомнения его слова, покорно садясь сантиметров за двадцать. Можно было и ближе, вообще-то. Пахнет от него чем-то терпким, древесным, вкусным очень. Юнги нравится. — Просто ты так сладко спал, а я боялся тебя будить, а потом увидел маленькие рога и… — И хвостик, — устав слушать мямленье, перебивает Юнги, затягиваясь. Любому другому за такое в аду он бы и вправду голову оторвал. Святое же, ну. Только для самых близких, но Тэхён делал это явно неосознанно, так что… Плевать. Он может делать с ним всё, что пожелает. Ему разрешается. — Мой гладенький, драгоценный хвостик. — Я думал, демоны выглядят немного иначе, — чуть более расслабленно басит Ким Тэхён, поворачивая к нему голову. Юнги думает: «Рассматривай, рассматривай меня полностью». Юнги под его заинтересованным взглядом нравится. — Что у нас типа копыта, козьи морды и покрытое шерстью тело? — издевательски хрипит Юнги, стряхивая пепел в забытую на журнальном столике кружку. — Это придумали христанутые, чтобы люди нас боялись. А так у меня волос даже на лобке нет. Всё чистенько и гладенько. — О… — Ким Тэхён явно очень смущён, но Юнги как-то всё равно. Он демон без комплексов, а ещё жопу бреет и моет. Жопа должна быть чистенькой. — Какая полезная информация. — Ага, — соглашается Юнги, с удовольствием затягиваясь. Его это не убьёт, зато приятный туман в голове спасает от необоснованной агрессии. — Так зачем тебе дьявольский договор с прямым рейсом в один конец? Ким Тэхён снова напрягается, отводя взгляд, пряча его где-то под плинтусом. Он и вправду большой такой. Такой мощный, статный, а ещё шея у него настолько притягательная, что Юнги вот прям совсем не прочь нагородить ему с три короба про скрепление сделки сексом и как следует отодрать его. Ну, или позволить ему отодрать себя, что тоже будет неплохо: Юнги уверен, что под ним просто невероятно восхитительно. Он и вправду редко когда вообще в ком-то из людей заинтересован, но Тэхён заинтересовывает полностью. Тэхён слишком соблазнительный, а Юнги члену отказывать не привык. Здоровый трах — ключ к хорошему настроению. Впрочем, на чём они там остановились? Нужно быть хотя бы с виду приличным демоном, а не раздевать клиента взглядом, представляя его с кончиком хвостика во рту. — Ты только не смейся надо мной, ладно? — Тэхён собирается с духом и наконец-то готов посвятить Юнги в свою проблему. Юнги весь внимание. — Я… Ну, — кажется, ему нужно ещё несколько секунд. Юнги подождёт. Да хоть час. Это стоит того. — Я всё ещё девственник. — Да ладно?! — выпаливает Юнги резко, давясь последней затяжкой и громко закашливаясь. Он-то? Девственник? Да вы шутите? Юнги бы трахал и трахал его во всех позах из Камасутры, а тут такое. Это что же у него за проблема такая, из-за которой готов даже душу продать? — Почему? — Потому что мой член… — Тэхёну явно неудобно об этом говорить. Он басит очень сконфуженно, и, кажется, даже краснеет, не поднимая от пола взгляд. Юнги всё понял. Точно очередной мелкочлен. Бог, знаете ли, иногда бывает справедлив: давая одно, он забирает другое. Вот и у сеульского Аполлона несколько сантиметров забрал, чтобы жизнь малиной не казалась. — Он… — Слишком маленький? — Юнги хрипит разочарованно, тяжело вздыхая. Опять двадцать пять. Ничего нового, но хоть понадеялся. — Увеличить хочешь? Довольно популярный запрос среди населения азиатских стран. Тут с длиной грустно всё. — Нет, — растирая взмокшие ладони, Тэхён всё же поднимает к Юнги взгляд, решительно глядя ему прямо в глаза. Красивый. Безумно просто. — Уменьшить. — Ч… ЧТО?! — Юнги выкрикивает это настолько громко, что Тэхён жмурится и инстинктивно отклоняется в сторону. У него когнитивный диссонанс. У него короткое замыкание. — Да ты шутишь. Покажи! Юнги не сдерживает себя. Юнги слишком ошарашен и даже не до конца осознаёт, что делает, резко вскакивая с дивана, чтобы упасть перед Тэхёном на колени и положить большие ладони на его крепкие бёдра, медленно разводя их в стороны. Облизываясь, ведь такое — нечто из разряда фантастики, Юнги впивается взглядом в тэхёнову ширинку и тянет к ней чуть дрожащие узловатые пальцы, а Тэхён почему-то даже не сопротивляется, позволяя Юнги расстегнуть её, позволяя сделать то же самое и с пуговицей. Тяжело сглатывая, предвкушая прекрасное зрелище, он чуть приподнимается и упирается Тэхёну рогами в живот, медленно оттягивая резинку трусов, тут же отпуская её и растерянно охая. И вправду. У него и вправду просто огроменный член даже в состоянии покоя. Громаднейший! Такое за всё время работы — впервые. Впервые кто-то хочет уменьшить член. Впервые за долгое время в Юнги просыпается воля к жизни, которая скинулась с края ада в огненную неизвестность ещё лет тридцать назад от безысходности. Прекрасно просто. Восхитительно. Он почти через раз покупал души за накидывание к члену вожделенных сантиметров, а тут их нужно убрать. Немыслимо! Как это вообще может быть проблемой? Неужели девушки настолько слабые? Юнги бы оседлал его. Юнги бы сделал это личным челленджем. Он хочет увидеть член Тэхёна в возбуждённом состоянии. Он хочет посмотреть, насколько он реально большой, раз этот чёртов красавчик до сих пор девственник. И Юнги бы даже сейчас это проверил, взяв дело в свои руки, но это сексуальное домогательство ещё хуже, чем потрогать его рожки и хвостик, но так, чёрт возьми, хочется. Аж до зуда в заднице. — Почему ты… — Юнги не может подобрать слов, хрипя очень низко и растерянно, с сожалением поднимаясь на ноги. Он же вот здесь. Совсем близко. Только руку протяни. — Почему ты хочешь уменьшить его? Он ведь прекрасен! — Потому что и девушки, и парни убегают от меня, когда дело доходит до постели, — стыдливо отводя взгляд, Тэхён застёгивает ширинку обратно, кажется, позволив Юнги сделать это только потому, что тот тоже поступил слишком импульсивно, кинувшись наглаживать его рожки. — Убегают, когда видят, насколько он большой. — Я бы не убежал, — серьёзно заверяет Юнги, не сводя глаз с тэхёнова паха, не замечая, как с упоением ведёт кончиком языка по алым губам. Он не нимфоман, нет, но, чёрт, как же ему сейчас этот член хочется. — Что? — недоумевает Тэхён, растерянно поднимая к нему голову. Юнги прекрасно знает, как сильно он хотел это услышать. — Что слышал, — не стесняясь ни капли, ведь он всё-таки демон, а демонам по статусу положено развращать слабых людишек, хрипит Юнги, заваливаясь обратно на диван. — Не убежал бы я от твоего огромного члена, говорю. Выглядит увлекательно. — Это ты сейчас так говоришь, — обиженно басит Тэхён, поджимая губы к носу. Как маленький ребёнок прям, а ведь лоб здоровый и горячий, как желанные раскалённые вилы для самого опасного грешника. — А если увидишь его полностью в стоячем положении, сбежишь. — А вот и не сбегу, — ворчит Юнги, обворожительно хрипя. И вправду не сбежит. Он хочет этот член. Хочет этот член в своей демонической заднице. — В моём роду нет слабых сучек. — Может, и не сбежишь, ладно, но ты же демон, а вы ведь… Выносливей людей, да? — у Тэхёна печаль в голосе. Юнги дал ему надежду, но тут же спустил с небес на землю, ведь он и вправду слегка отличается от человека. Ему такая длина и диаметр наверняка с запястье — только в путь. Будет наслаждаться и просить ещё, захлёбываясь слюной. — Окей, я тебя понял, — Юнги кое-что придумал. Если Тэхён согласится, он лишит его девственности, а там неважно уже. Пусть он хотя бы раз почувствует, каково это. Пусть хоть раз кончит в ком-то и расслабится. — Если я приду к тебе в теле обычного человека без рогов и хвоста, ты меня трахнешь? — Зачем тебе это? — растерянно басит Тэхён, смотря на Юнги очень удивлённо. Как щеночек, перед которым положили слишком большой кусок мяса. Очаровательный. — Мы ведь даже не знаем друг друга, да и вообще… — Так трахнешь меня? — не унимается Юнги, зачёсывая пятернёй обратно упавшие на лоб волосы. Он тоже горячий. Его тоже многие хотят. Они прекрасно насладятся друг другом, а там, может, Тэхён передумает продавать душу, ведь терять ТАКОЙ член — преступление перед теми, кому азиатские сантиметры только пощекотать слегка. — Если и вправду думаешь, что сможешь его в себя принять, — жутко смущаясь, басит Тэхён тихо, а его смуглые щёки наливаются алым румянцем. Ну что за прекрасное зрелище. Юнги вот прям сейчас растёкся бы по дивану от умиления. — Некоторые пытались, но им было слишком больно даже от головки. — О, поверь, в меня поместится, — мысленно подбирая слюни от образов, проносящихся перед глазами, хрипит Юнги томно, поправляя ошейник. Ему жарко. Очень. — В моей заднице ещё и не такое бывало на адских оргиях, а у нас там, уверяю, происходит такое, что тебе даже и в кошмарах не снилось. — Тогда… — Тэхён мнётся, перебирая длинные пальцы, и видеть всё это в исполнении пиздец какого горячего парня, от которого вполне себе можно прикурить, слишком нереально. Зачем он такой? Зачем он такой невозможный для обычного человека? Почему Юнги не встретил его раньше? — Ты, наверное, хочешь за это мою душу? Или как у вас всё это работает? — Я хочу твой огромный член, а о душе поговорим после, — прикрывая глаза, чуть раздражённо бурчит Юнги, недовольно повиливая хвостом. Он не покупает души за секс. Тогда в этом не будет никакого смысла. — Хорошо, давай попробуем, — под пристальным взглядом Юнги Тэхён похож на укрощённого маленьким котиком огромного льва. Он всё ещё нервничает, но это уже другое совсем. Юнги знает, что в его голове. В ней он уже бесцеремонно подтягивает задницу Юнги к своим бёдрам и надавливает головкой члена на выбеленный анус, судорожно выдыхая от смеси страха и возбуждения. — Только я предупреждал. Его длина — не главная проблема. — Жди здесь и в душ сходить не забудь, — Юнги настроен серьёзно. Его не пугает ни длина, ни опасный диаметр. Ему впервые за долгие годы работы весело: об этом говорит яркая улыбка, обнажающая дёсны. — Я скоро приду. Юнги получит по шапке. Он точно получит выговор за то, что не принёс договор вовремя, но ему плевать. Начальник может поцеловать его в похотливую задницу.

***

— Папаша! — восклицает Юнги громко, распахивая двери в пропитанные сексом покои Асмодея с ноги. — Папаша, прекращай нализывать, твой сын пришёл! — Пятьдесят тысяч… какой ты там? — Асмодей, вытирая губы, отстраняется от раздвинутых ног демоницы, поворачивая к Юнги голову. Он всегда такой. Сколько Юнги себя помнит. — Забей, — Юнги вздыхает тяжело и проходит вглубь комнаты, вляпываясь во что-то очень неприятное. Он и не надеялся на то, что папаша его запомнит. Слишком много чести для такого мелкого демона. — Я пришёл попросить тебя об одолжении. Впервые за сто лет, между прочим. — И чего ты хочешь, сынок? — запахивая шелковый халат, Асмодей садится на огромной постели, прожигая Юнги властным взглядом. Вот вообще неудивительно, что он отпетый нимфоман: с такой-то внешностью все демонессы в аду падают к его ногам без лишних разговоров. — Дай мне человеческое тело на пару дней, — серьёзно просит Юнги, не отводя взгляд. Ему эти его грозные штучки вообще не страшны. — Хочу своё, собственное. Ты же можешь, я знаю. — Трудновато это провернуть, конечно, но если ты приведёшь ко мне несколько девственниц… Найти девственниц в аду задачка та ещё, но приз, стоящий на кону, слишком соблазнителен.

***

Юнги стоит перед дверью квартиры Ким Тэхёна в приталенном чёрном костюме от Armani, и выглядит он в нём до безумия охуительно. Ему немного неуютно без маленьких рожек и хвостика, да и в целом он чувствует себя словно в абсолютно чужой шкуре, хотя эта — его собственная, но так классно было зайти в человеческий магазин и наслаждаться вьющимися вокруг консультантками. Они хорошо поработали. Они подобрали ему просто потрясающий образ всего лишь для того, чтобы он через несколько минут его снял, и Юнги полностью удовлетворён, растягивая пухловатые искусанные губы в едкой ухмылочке. Он настолько преисполнился Ким Тэхёном и в предвкушении, что не может думать ни о чём другом, кроме его огромного члена, но кое-что всё-таки интересует. Он не спросил у Тэхёна длину. Сколько там? Ким Тэхён с мокрыми волосами и в одной полурасстёгнутой рубашке в дверях выглядит растерянно и до головокружительного восхитительно. Он скользит удивлённым тёмным взглядом по ладному телу Юнги и даже рот приоткрывает от того, насколько он порочно прекрасен, а Юнги в ответ на это лишь ярко улыбается. Он знает. Знает, что неподражаем, знает, что понравился Тэхёну ещё тогда, когда тот бесцеремонно лапал его рожки и хвостик, нависая над ним горячим большим телом. Им будет хорошо вдвоём, вот только… — Так сколько у тебя там сантиметров, большой мальчик? — спрашивает Юнги так заискивающе, словно мяукая, и Тэхён лишь отшатывается в сторону, пропуская его внутрь, опуская взгляд на крепкую мясистую задницу. Сегодня она будет принадлежать ему. Сегодня Ким Тэхён в полной мере узнает, каково это — трахаться с серьёзно запавшим на тебя демоном. — Двадцать восемь. Двадцать восемь сантиметров чистейшего восхищения и сладкой боли для маленького демона в слишком слабом человеческом теле.