Всё против этого

Гул двигателя байка, разгонявший привычную спальному району тишину, стихает сразу же, как тот останавливается на асфальтной дорожке гаража двухэтажного коттеджа. Водитель оборачивается, провожая взглядом пассажира, что ловко соскакивает с сиденья. Намеренно виляя коротким синим хвостом, он подходит к воротам, медленно наклоняется, бросив через плечо лукавую улыбку и подмигнув, хватает ручку, чтобы тут же, грациозно прогнувшись, открыть путь. Всё же Соник умеет пользоваться падкостью антропов на свою красоту. Шедоу промаргивается, точно сбрасывает с глаз пелену чар, и слезает со стального коня, дабы загнать его в гараж, а не оставлять мёрзнуть на улице. Хозяин дома едва успевает поймать за локоть проходящего мимо сородича, да только тот, ловко извернувшись, самолично опускает ворота. — Почему у тебя нет прохода из дома в гараж? — всё же интересуется Совершенный, повернувшись к сородичу и едва успев развести руки для объятий. Чёрный нос зарывается в столь же чёрную, угольную шерсть на дружеском, а с недавних пор и желанном плече. Ноздри щекочет мерзкий запах сырости, лекарств и дыма, заставляющий сжать тело пред собой сильнее, боясь, что его могут в любую секунду отобрать. Навсегда. — Изначально его и не было. А потом я зачем-то оформил его строительство, да по глупости забыл включить в договор создание прохода. И вот результат, — отшучивается Соник, наконец-таки отпуская чёрно-алого ежа. — Пойдём в дом, не хочу, чтобы на нас глазели, — шепчет он, опасливо озираясь, и направляется к входной двери. — Не на нас, на меня, — поправляет Совершенный, чуть дёрнув ушами, улавливая вдалеке шум города. Пальцы сами собой дотрагиваются до шеи, вот только вместо лоснящейся шерсти под подушечками ощущается идеально гладкая кожа ошейника, а коготь мерзко скрежещет по едва выпирающей лампочке, извечно раздражающей своим светом во мраке комнаты при просмотре видео. Хозяин дома замирает, так и не повернув ключ до конца. Голова понуро опускается, а спина горбится. Раздаётся тяжкий вздох, что тут же заглушается щелчком замка и последовавшим за ним скрипом дверных петель. Сверхзвуковой поворачивает голову, приглашая взглядом, и скрывается во мраке дома. Почему-то свет он так и не включает. А стоит двери закрыться, как в коридоре становится невыносимо темно. Даже слишком. Шедоу улавливает шуршание одежды — сородич снял кроссовки и, кажется, перчатки — возможно стоит последовать его примеру, да только ничего не видно. Совершенный закрывает глаза, чуть жмурится, концентрируясь, хотя если бы не сегодняшний тест — усилий бы столь простое действие не потребовало. Алые полосы медленно, но верно начинают сиять изнутри, точно накаляясь, или где-то в глубине ежа пробуждается маленький вулкан. — Прошу, не надо. В темноте это делать легче, — томно шепчет хозяин дома, обхватывая сжатую ладонь своей, и проводит по предплечью, добираясь до самого плеча. Но у начала шеи пальцы замирают, будто боясь идти дальше, и спускаются вниз, на грудь. Белоснежный мех на ощупь всегда был идеально гладким и лоснящимся, но только не сейчас — шерсть скомкалась, и коготки цепляются за колтуны, вызывая зубной скрежет. Злость вскипает в груди, и из её недр доносится утробный рык. Шедоу реагирует моментально, сжав напрягшуюся ладонь и положив её себе на плечо. — Не обращай на это внимания. — Не могу, — мотает головой Соник, опуская взгляд на предполагаемую шею, заключённую в кожаный плен ошейника. — У них нет на это права. — Есть, — всё также сухо отвечает Совершенный, обхватывая поперёк груди партнёра и притягивая к себе. — Я лишь инструмент, оружие. Не более того. — Для них, не для нас. Не для меня, — едва слышно добавляет ёж, кладя вторую руку на чужое плечо, и обнимает за голову, заглядывая в алые глаза. Они напоминают идеально чистые, огранённые рубины, хотя нет, скорее бездонные озёра из крови павших врагов, коих на пути их хозяина оказалось несметное число. — Как бы мы не считали — реальности это не изменит, — столь же тихо, но уже мягко, успокаивающе произносит Шедоу, проводя пальцами по персиковой щеке, которую тут же прижимают к слегка холодной ладони. — Да и позвал ты меня к себе явно не затем, чтобы это обсуждать. — Ты прав, — выдыхает собеседник, прикрыв глаза, точно собираясь с мыслями. Такое ведь уже бывало, почему он начал волноваться только сейчас? В первый их раз и то всё было спокойней. Внезапно кожа трётся о грубую ткань, и рот искривляется от неприятных ощущений. — Разуйся и сними их уже. — Вообще-то ты первый полез ко мне и не дал раздеться, — слегка обиженно отвечает Совершенный, ловко расстёгивая манжетки. Перчатки бросают на тумбу, а гриндерсы ставят на полку. И прежде чем хозяин дома успевает что-либо предпринять, его припечатывают к стенке. Ладонь упирается о холодный кирпич прямо возле головы на уровне глаз, закрывая обзор, а вторая надавливает на шею, не давая уйти, да даже повернуться нет возможности. — Я не особо люблю, когда мне указывают, — утробно рычит ёж, обнажив клыки. — Так нормально? — тон резко меняется с повелительного и властного на испуганный и обеспокоенный. В ответ Соник беззвучно открывает рот, а лицо выражает явное недоумение происходящего. — Просто ты так испугался и дышать перестал, я подумал, что сделал что-то не так. Просто понимаешь, в том видео партнёр отреагировал по другому, не как ты. Я немного растерялся и напугался. Может быть я надавил сильно или глаз тебе задел, — чёрно-алый ёж отстраняется, тут же начав тараторить объяснения, порой съедая окончания слов и начиная предложение заново, отчего идиллия рушится, превращаясь в цирк. — Это было бы весьма проблематично для дальнейшего нашего времяпрепровождения, нам пришлось бы ехать в больницу, объяснять медикам, как это произошло, и ждать оказания помощи. Ты бы точно после такого не за… — поднесённый ко рту палец надавливает на губы, мешая говорить, и Шедоу вмиг замолкает, обеспокоенно бегая взглядом по серьёзному лицу партнёра. Гляделки длятся недолго, жалкие пару секунд, так как Соник заходится громким хохотом, сгибаясь от нестерпимого смеха. Огромным усилием ему удаётся найти выключатель и зажечь свет, что резко бьёт по глазам, и те предательски начинают слезиться. Вот только Совершенный радости не разделяет. Испуганный ещё более странным поведением сородича, ёж прижимает уши и делает шаг назад. Сверхзвуковой успевает заметить это действие и моментально берёт себя в руки: доводить до паники партнёра не в его планах. — Шедоу, я просто… Ха-ха-ха. Извини. Ты так смешно пытался мне объяснить всё. Я просто не сдержался, — заверяет хозяин дома, выпрямляясь и подходя к сородичу, тут же беря его за руки. — Я знаю, что ты мне не навредишь, так что не волнуйся. Просто было темно, и я ну никак не ожидал такого поворота. — Извини, я испортил такой момент, — понуро мямлит Шедоу. — Я должен был тебя заранее предупредить. — Эй, всё в порядке. Это приходит с опытом, да и нужно доводить дело до конца, а не начинать объяснения своего поступка. В прошлые разы ты действовал более напористей. — Тогда ты реагировал как и ожидалось, да и сам направлял меня. Я просто не знаю как себя вести, что если что-то пойдёт не так? — обеспокоенно произносит Совершенный, сжимая чужие кисти, едва ли не до хруста, но вовремя успевает опомниться, отпуская партнёра. Сверхзвуковой внимательно вглядывается в лицо собеседника. Те, кто знают этого ежа, с уверенностью скажут: его беспокоит лишь он сам. Да только всё это ложь, элегантная маска, ярлычок, навешанный обществом на «Совершенную Форму Жизни», заставляющий того послушно играть роль. Всё же люди и антропы слишком разные, порой чересчур. — Ты пострадаешь, — едва слышно выдыхает Шедоу. Собеседник открывает было рот, чтобы возразить, но лишь беззвучно шевелит губами. Сородич прав: он пойдёт на всё ради его спасения. Он, Майлз, Эмили, Наклз, Руж, Омега, да даже Эспио, чего уж говорить о Сильвере с Блейз. Они все пойдут на край света ради него, для него. Соник резко поддаётся вперёд и заключает опешившего в крепкие объятья. Поднявшись на цыпочки, ёж открывает рот, но вместо тех самых слов обдаёт чёрное ухо горячим дыхание, на что оно в ответ дёргается, ударяя по губам. — Пойдём в спальню. Там сексом заниматься всяко удобней чем на полу в прихожей, — отшучивается хозяин дома, отстраняясь, да только ему этого не дают сделать, хватая за бёдра и отрывая от пола. — Шедоу? — вопрос так и вертится на языке, но взгляд алых глаз просит довериться, что конечно же и делают, обхватив ногам талию и руками сжав шею. Одна из ступеней жалобно скрипит от непривычно большого веса, разрывая воцарившуюся тишину, но до неё никому нет дела. Почти у самого верха лестницы в голову закрадывается шальная мысль, и Соник чуть отодвигается, заглядывая в чужие омуты глаз. — Опусти меня здесь, — как-то хитро просит ёж, лукаво ухмыльнувшись. — Зачем? — не понимает сородич, но всё же замирает на месте. Остаётся жалких две ступени до пола второго этажа. Просьбу повторяют, и Совершенный с неохотой выполняет её, прекрасно помня, о чём просил партнёр внизу: быть напористей. Хозяин дома усаживается на самую верхнюю ступень и оценивающе оглядывает гостя. — Поднимись на одну, — слишком приказным тоном произносит Соник, но просьбу выполняют. Ёж довольно улыбается: пах Шедоу оказывается на одном уровне с его лицом. — Не против, если начну сейчас? — слова сквозят похотью и страстью, проникая в уши как туман и заволакивая разум пеленой. — Если хочешь, — берёт себя в руки Совершенный, смотря сверху на довольно облизывающегося сородича. Пальцы скользят по тёмным бёдрам, обходя пах, блуждая по шерсти вокруг словно хищник возле добычи. Коготки оставляют едва заметные полосы на коже и уже ощутимее впиваются в упругие, напряжённые ягодицы. Слух щекочет шумное дыхание Шедоу, что всё ещё продолжает стоически держаться, давая возможность партнёру вдоволь наиграться с собой. — Ты чего так сжался? — хитро подмигнув, вопрошает сидящий. — Мои навыки в этом ты уже видел. Кусаться я точно не буду, — саркастично добавляет он, наклоняясь вперёд. Язык прочерчивает влажную дорожку по внутренней стороне бедра, и под пальцами тут же ощущается дрожь — партнёру явно приятно. Та же учесть постигает и вторую ногу, но в этот раз зубы прихватывают кожу, вырывая из чёрно-алого ежа тихий стон. — Я только начал, — томно шепчет Соник, сжимая мягкое место сородича, возможно там вскоре появится яркий синяк, который конечно же никто не увидит из-за тёмной шерсти. Язык касается тела в опасной близости от эрегированного органа, так и просящего прикоснуться к нему. Шедоу прикусывает губу и закатывает глаза, полностью отдаваясь во власть ощущений. Пальцы с силой сжимаются, когти больно впиваются в кожу, но это ни капельки не отрезвляет. Желание: схватить синие иглы и заставить их хозяина сделать приятно, растёт с ужасающей скоростью. А тот будто нарочно медлит, целуя шкуру с другой стороны от члена, мазнув по нему намеренно языком. Персиковая рука скользит по ноге, прочерчивая коготком дорожку до середины голени. — А! — вскрикивает Совершенный, и пальцы ноги соскальзывают со ступени. Ёж теряет равновесие и инстинктивно наклоняется вперёд, падая на сородича. — Шедоу, Хаос побери, слезь с меня, ты же тяжёлый, — требует Соник, нелепо махая руками и воротя нос от щекочущих его белых волосков. — Извини, — виновато лопочет упавший, вставая и помогая подняться партнёру, что тут же направляется по коридору, бросив через плечо. — Всё, идём в спальню. Мы тут явно ничего не сможем сделать, — слова сквозят обидой и злостью, а поступь ежа непозволительно тяжёлая. Они сегодня вообще займутся любовью или нет? — Извини, у меня нога дёрнулась, когда ты по ней проводил рукой, — поникшим голосом лопочет Шедоу, плетясь следом. — Это ты извини, там всё же лестница, надо было подумать об этом сразу, — в той же манере отвечает хозяин дома, заходя в спальню: уютную, небольшую комнатку с кроватью, комодом, тумбочкой да шкафом. Зачем тут шкаф, гость правда так и не спросил, хотя подумывал над этим вопросом. Ёж падает на не заправленную ещё с утра кровать, и его синяя шкура слишком сильно начинает выделяться на белоснежной простыне. Прикрыв глаза и блаженно вдохнув, Соник резко дёргается, вспомнив о мнущемся у двери сородиче. Ловкое движение руки, и партнёр, манимый лежащим, подходит к постели, вначале садясь на самый краешек, а после и нависая над лежащим. Взгляды пересекаются, и где-то в дальних их уголках плещется уже начавший зажигаться страх провалить и эту попытку. Соник нежно оглаживает чужие щёки, касаясь кончиками пальцев уголков рта, ведёт по подбородку, а после и обхватывает голову, наклоняя её ближе, пока губы не соприкасаются. Язык скользит по ровному ряду зубов, очерчивая острые клыки, пока наконец не встречается с чужим, таким же горячим и влажным. Хотя каким он ещё должен быть? Руки, покрытые с тыльной стороны короткой, но густой чёрной шерстью, разбавленной бардовой полосой, лихорадочно блуждают по телу партнёра, пересчитывают рёбра, щекочут живот, слегка сжимают бока и вновь возвращаются наверх. Глаза у обоих закрываются, видеть партнёра вовсе необязательно, достаточно чувствовать тепло тела. — Ты такой горячий сейчас, — томно шепчет Соник, разорвав с неохотой поцелуй и проведя рукой по тёмному боку. — Если буду холодным — значит мёртв, — к чему-то констатирует очевидный факт Шедоу и пристыжено опускает уши, заметив в насыщенно-зелёных глаза блеск страха. — Прости, я…, это как-то само вырвалось. — Ничего. Давай просто будем делать всё молча, — успокаивает партнёр, сжимая в пальцах одну из больших иглы, отчего кончик той вмиг рассыпается на десятки маленьких. В ответ Совершенный лишь кивает и вновь наклоняется к сородичу за поцелуем, который тот с охотой дарит. В разуме уже начинает выстраиваться дальнейший план действий: поменяться местами, усадить сверху, огладить пах. Главное не забыть про смазку. Шедоу хочет было вновь заговорить, но слова о «делать всё молча» всплывают в памяти. Наверняка Соник приготовился к такому повороту, ведь это его была идея поехать к нему. Так что там было первым… точно, поменяться местами. Ладони Совершенного обхватывают чужие плечи, сжимая в предупреждении чего-то, а сам ёж заваливается набок. Партнёр поддаётся порыву, позволяя себя повернуть, но из головы вылетает маленькая, но крайне важная деталь. По коттеджу проносится грохот, и хозяин дома вмиг вскакивает на кровати, смотря на пол, где лежит сородич, держась за голову. Краем зрения Соник замечает шатающийся на тумбе будильник, но шок от произошедшего мешает среагировать, и тот падает на пострадавшую голову ежа, оставив синяк теперь на другом виске. — Прости, я совсем забыл, что у меня кровать одноместная, — виновато лопочет герой Мобиуса, помогая Совершенной Форме Жизни подняться с пола, тот держится за ссадину у виска, полученную от тумбы. Маленькая капля крови появляется на коже, но благо из-за мрака комнаты да всё той же тёмной шерсти её не видно. — Я сейчас принесу лёд. — Не стоит, — заверяет Шедоу, хватая подскочившего за руку, и, когда тот всё же садится на кровать, тихо шепчет: — Извини. — Не стоит извиняться. — Я испортил нам весь вечер. — Вовсе нет. Просто… сегодня видимо неудачный день для занятий любовью. То я напугаюсь, то ты споткнёшься, то… мебель возражает, — переводит всё в шутку Соник, указывая на злосчастную тумбу, продолжавшую стоять с важным видом. — Да, видимо сегодня всё против этого, — соглашается Совершенный, убирая наконец руку от ссадины, от который не осталось и следа. — Давай просто ляжем спать, — предлагает хозяин дома и залезает под одеяло, отодвигаясь на самый краешек кровати, что находится непозволительно быстро. — Давай, — кивает гость и ложится рядом. Проходят жалкие пару секунд, как Соник пододвигается к сородичу, а вскоре и обнимает того, зарывшись носом в белый, щекочущий мех. — Я этого не говорил, но… спасибо за то, что предложил себя в качестве альтернативы. Я это правда очень ценю, и хоть мне действительно всё ещё сложно свыкнуться с такой мыслью, в общем… ай, забудь. Давай спать. Спокойной ночи, — резко заканчивает проникновенную речь Сверхзвуковой и закрывает глаза, сильнее прижимаясь к партнёру. Вскоре по комнате раздаётся его мерное сопение. — Я тоже очень рад этому, Соник, — шепчет в тишину ночи Совершенный, давая волю сну.