Too cold

      Эмити хотела плакать. Рыдать навзрыд, захлебываясь слезами, и кричать, до боли срывая горло, чтобы хоть кто-то помог, услышал её жалобный зов о помощи, но она просто пряталась под махровым одеялом, стараясь унять дрожь во всём теле, пытаясь хоть немного согреться. Ей нельзя было показывать слабость, нельзя, чтобы кто-то из находящихся в доме узнал о её состоянии.       В голове только и крутились вопросы: «Почему я? Почему именно она?»       Холод пробирал до самых костей, и никакое одеяло уже не помогало. Силы покидали её с каждым днем, отчего встать с кровати уже становилось непосильной задачей.       Луз — причина её состояния. Причина того, что по спине проходил жутчайший озноб, а тело неимоверно трясло. Некогда обычная влюблённость быстро переросла в нечто настолько большее, нечто такое, что голова шла кругом только, и с каждым днём становилось всё хуже. Сначала ощущался легкий холодок, который можно было не замечать, если одеться потеплее, но проходило время, и тёплая одежда уже не помогала, а зуб на зуб не попадал. Эмити не знала, что ей делать.       — Миттенс*, ты идёшь в школу?       Блайт поняла, что это была Эмира. Её голос был тих и полон тревожности, что совершенно не походило на сестру. Возможно, она о чём-то догадывалась, но не решалась спросить, за что Эмити была ей благодарна. Она не могла объясниться. Только не своей семье. Только не близнецам.       — Нет, — ответила девушка, не вылезая из-под одеяла. Её голос был глухим и осипшим.       Последнее, что услышала Блайт, был тихий вздох сестры и хлопок двери. Комната погрузилась в тишину.

***

      Весь день Луз было не по себе. Как только она проснулась, её преследовало чувство неправильности, а по спине то и дело пробегал холодок, вызывая мурашки и заставляя девушку вздрагивать время от времени. Как же она не любила это чувство, когда не понимаешь, что может пойти не так! Ситуация ухудшилась, когда в школе не появилась Эмити, а Эмира и Эдрик подловили Луз в коридоре после зельеварения. Они выглядели довольно подавленными, без задорного блеска в глазах и без вечных весёлых улыбок.       — Что-то не так с Эмити? — обеспокоенно спросила Носеда, понимая, что если Блайты подошли с ней серьёзно поговорить, то явно неспроста. Особенно, если это касалось семьи.       — Ты же знаешь про ситуацию с родственными душами в нашем мире? — тихо спросил Эдрик, поднимая взгляд на Носеду.       Луз кивнула. В её мире соулмейты были только на страницах книг или манги в разделе фэнтези, которые Носеда предпочитала обходить стороной. Такие истории читать было больно. Слишком трагичные судьбы были у персонажей.       Однажды она случайно увидела, как простая ведьма медленно умирала в туалете, сидящая на полу и сжимающая фотографию какого-то парня, её лицо было белым, а губы синими. Носеда тогда в ужасе убежала за помощью к друзьям, а те ей рассказали, что таким ведьмам и колдунам, кроме второй половинки, уже никто не мог помочь.       — Мне кажется, что с Эмити происходит это, но она никому ничего не говорит, и я даже не знаю, сколько у нее длится такое состояние.. — Эмира выдержала паузу, собираясь с мыслями, а Луз напрягалась с каждым сказанным словом. Она до последнего не хотела верить. — Вы вроде сблизились за последнее время… Ты не могла бы прийти к Эмити и узнать, всё ли в порядке?       Девушка без колебаний согласилась, понимая, насколько всё серьёзно и что Эмити точно не в порядке. Страх пробирался в самое сердце Луз от осознания того, что самый дорогой для неё человек может умереть из-за какого-то мудака.       Силой заставив себя досидеть до конца уроков, Луз сразу же отправилась к менору Блайтов, надеясь, что ещё не всё потеряно. Идя вместе с близнецами, которые тихо переговаривались, Носеда вспоминала те дни, когда Эмити начала появляться в школе в свитерах, пряча свои наверняка уже тогда холодные руки в длинных рукавах, а шею в воротниках, и проклинала себя за то, что не додумалась даже спросить, всё ли у Блайт было хорошо. Какая нормальная ведьма будет в летний тёплый день носить одежду для холодной осени?       Особняк встретил девушку жуткой тишиной и кромешной тьмой. Луз стало неприятно от такого огромного пространства, и она невольно задумалась о том, каково тут жить Эмити, которая не любила находиться в огромном здании одна, а потому часто сбегала в Совиный дом.       «Я не то чтобы не люблю наш менор, просто мне там одиноко. Он угнетает меня», — такие слова произнесла Эмити, когда Луз спросила про менор Блайтов.       Эмира и Эдрик оставили Луз перед дверью, ведущей в комнату Эмити, и ушли, понимая, что если бы они остались, то их сестре точно было бы неприятно. Сиблинги постоянно шутили над сестрой, но они никогда не хотели делать ей больно по-настоящему. Близнецы сами не заметили, когда перешли тонкую черту и подорвали доверие ведьмы, из-за чего теперь не могли узнать о состоянии Эмити.       — Эмити? Это Луз… Тебя не было на уроках, и я волновалась… — достаточно громко произнесла Носеда, когда постучала, а ответом ей была нагнетающая тишина.       Девушка прислушалась, когда за дверью послышалась возня, а через некоторое время она услышала щелчок замка и отошла. Луз ахнула. Перед ней стояла Эмити с красными глазами, бледным лицом, полностью закутанная в одеяло и в толстом свитере. Ноги её еле держали, и казалось, что если девушка отпустит косяк двери, то просто упадёт, как сломанная кукла. Носеда схватила Эмити за ледяную, подрагивающую руку и повела её к кровати, поддерживая за талию и позволяя перенести вес на себя.       — Ты такая холодная…       Эмити поджала губы и отвернулась от Луз. Она не знала, что ответить. Не могла.       Оставшись дома одна, Блайт позволила эмоциям завладеть ей, и старый менор чувствовал всю боль и ярость в криках, разрывающих горло, страх и отчаяние в водопаде слез, заполняющих глаза, падающих на чистое одеяло.       Эмити обессилила настолько, что открыть дверь ей было крайне проблематично — ноги отказывались двигаться, как и руки. Думая, что за дверью её брат с сестрой, она даже не дёрнулась, но узнав, что там Луз, Блайт пришлось собрать всю свою упрямость и на ватных ногах добраться до двери.        Если она и умерла бы, то её последним желанием было бы увидеть эту яркую, вечно жизнерадостную, мечтающую всем помогать девушку, которую Эмити полюбила.       Рука Носеды была горяча настолько, что Эмити казалось, она сейчас обожжется. Приятное тепло начинало очень медленно разливаться по телу, отчего девушка мысленно поблагодарила Луз за то, что та пришла и, не осознавая этого, помогла Эмити почувствовать себя лучше.       — Кто этот мудак? — тихо спросила Луз, садясь на кровать и прижимая к себе девушку, не представляя, что сейчас творится с самой Блайт.       Эмити ничего не ответила. Голоса не было, горло сорвано. А тепло, исходящее от тела Луз, дарило умиротворение, спокойствие, которых так не хватало Блайт все эти дни. Она наконец смогла расслабиться хоть немного.       — Знаешь, — начала Луз, когда заметила, что Эмити закрыла глаза и прижалась к девушке теснее, — Мне всё равно, кто заставил тебя так страдать. Он не достоин тебя.       Эмити улыбнулась краями губ и продолжила лежать на плече девушки. Она не знала, как Луз догадалась о её состоянии, но почему-то была уверена, что если бы Носеда захотела, она смогла всё.       Блайт начинал одолевать сон, с которым она пыталась бороться, но, кажется, проигрывала. Последние ночи Эмити практически не спала. Стоило хоть немного прикрыть глаза, ей овладевал страх того, что девушка просто заснёт и не сможет проснуться, что она навсегда останется в кромешной темноте с чувством дикого холода и боли во всём теле.       — Наверное, не к месту, но знаешь, — неуверенно начала Луз, опуская глаза вниз и сжимая ледяную руку, — Может, ты и любишь какого-то мудака, но сейчас рядом я, и… Я не брошу тебя. Ты слишком важна для меня. Не как друг.       Эмити не поверила словам девушки: они были слишком невероятны для девичьего ума, слишком неожиданными. Приоткрыв один глаз, она увидела, как Луз смотрела куда-то вниз, а по её щеке пробежала слеза. Одна рука Носеды нервно сжимала руку Эмити, а другая край толстовки.       Всё время, что Луз и Эмити дружили, Блайт думала, что они только друзья, особенно после неприятной истории, произошедшей при их первой встрече. Когда пришла глупая влюблённость, девушка думала о том, что она недостойна никакой любви. Эмити слишком неидеальна для идеальной Луз.       Носеда была светом для многих учеников Хексайда, она была чем-то новым, неопознанным и прекрасным, чем-то, что каждый хотел присвоить себе, но не мог. И Эмити была из таких же. Хотела забрать Луз к себе в менор, подальше от опасной Совиной леди, которая могла бы своими выходками погубить человека или научить чему-то плохому, подальше от Уиллоу с Гасом, потому что ревновала так сильно, что постоянно сжимала кулаки и кусала губы до крови при виде их, подальше от задиры Боши и её компании, потому что не хотела, чтобы Носеду задирали, но и…       … Подальше от себя. Эмити была такой же, как Боша, потому что задирала других учеников, не была таким хорошим другом, как Уиллоу и Гас, потому что поступила отвратительно и потеряла лучшую подругу, была эгоисткой, которая хотела, чтобы Луз была только её и ничьей больше.       Блайт никогда не была идеальна, как о ней думали.       Луз уверенно говорила, что они подруги, а друзья должны друг другу помогать. Но только своим «друзья» она ставила крест на жизни Эмити, которая намертво забила себе в голову: «Вы друзья. Ты не можешь стать кем-то большим». Мысль так прочно засела в голове, что Блайт не могла представить себя с Луз никем, кроме как друзьями. Она поверила, что недостойна человека и никогда не сможет с ним быть. Она не пыталась.       Сейчас, после слов Луз, что-то внутри разбилось на многочисленные осколки, заставляя грудь нещадно болеть. Из глаз предательски пошли слезы, которые, как Эмити казалось, она уже давно выплакала.       — Эмити? — Луз взволнованно прошептала, обращая внимание на лицо девушки, — Я что-то не то сказала, да? Наверно мне стоит уйти, да?       Ведьма вцепилась в руку Носеды, когда та собиралась уже встать, и не дала ей этого сделать. В её голове перевернулся целый мир, и наружу рвались столько слов, которые хотела бы произнести Эмити, но…       … Вместо этого она взяла руку Луз, перевернула её ладонью кверху и дрожащими пальцами начала медленно выводить буквы.       «Я»       Носеда напряглась, но молча продолжила следить за движениями пальцев. Она видела, как Эмити было тяжело удерживать руки на весу, поэтому опустила свою на колено.       «Тебя»       Этот день, возможно, станет самым худшим или же самым лучшим в жизни Луз. Всё зависело от последнего слова, которое «скажет» Эмити. Носеда затаила дыхание.       «Люблю»       Луз всхлипнула. Она вспомнила все моменты, когда Эмити краснела перед ней, помогала с уроками, просила проводить время вдвоём, без друзей, позволяла заплетать её волосы и думала о том, что мудаком оказалась именно Носеда. Девушка никогда не думала, что из-за неё будет страдать Эмити. Луз всегда старалась делать всё, чтобы Блайт чувствовала себя не брошенной, пыталась показать, что у неё есть настоящие друзья, не такие, как Боша, что у неё есть те, на кого ведьма может положиться. Но Луз не замечала настоящих чувств Эмити, подставляя тем самым её. Носеда так сильно хотела, чтобы в жизни девушки наступила белая полоса, что не заметила, как та тонула в чёрном море своих несбыточных желаний, горьких надежд, унося все чувства на дно.       — Я… Я так виновата перед тобой, — прошептала Луз, обнимая Эмити, согревая её своим телом.       Эмити уже мало что соображала. Она истратила все силы, и ей просто хотелось уснуть. Оставить все вопросы и проблемы на другой день. Окунуться на этот раз в блаженную пустоту, в которой она наконец таки сможет отдохнуть. Сейчас Луз была рядом с ней, она ответила взаимностью, и Эмити не будет больше чувствовать щемящую боль в груди и острое покалывание на кончиках пальцев.       Если Блайт начнёт тонуть во тьме, то Носеда нырнёт вслед за ней. Она не сможет оставить Блайт в пучинах своих страхов, придя за ней, разгоняя всю тьму своим светом и вытаскивая ведьму со дна навстречу новым ощущениям.       Луз заметила, как обмякло тело в её руках, и уже успела перепугаться, пока не услышала тихое сопение. Голова Блайт аккуратно лежала на плече девушки, всё так же обнимая руку.       — Господи, ты просто уснула… — прошептала Носеда с облегчением.       Луз, придерживая Эмити, устроилась на кровати удобнее, не собираясь уходить до того момента, пока Блайт не проснётся. Она собиралась согревать тело возлюбленной, пока та не перестанет мёрзнуть, даже если восстановление займёт не один день. Она оставалась тут, рядом, разгоняя весь мрак старой комнаты старого менора.       Эмити тихо сопела Луз куда-то в шею, обнимая её руку, пока девушка тихонько перебирала свободной рукой спутанные распущенные волосы. Спина размеренно поднималась в такт дыханию, а Луз смотрела на лежащую на ней девушку и думала о том, что хорошо, что всё обошлось, она пришла вовремя и смогла спасти Эмити.       У них ещё много времени, чтобы высказать друг другу всё, что они не могли, накапливая тысячи слов глубоко в душе.