Молчание

Люди торопливо спешат: кто по домам, кто на важную встречу, кто еще куда-то — неважно забивать голову этим, на самом деле. А вот на небе собрались тучи с самого утра, черные облака закрывали солнце, создавая некую депрессивную атмосферу, поселив в душе холодок у каждого жителя этого сырого города. Исключением я не был, потому стал жертвой апатии, с которой, в первое время, пытался хоть как-то бороться, отвлекаясь то на телефон; листая мемы, и получая мизерные, но все же, отголоски радости от них; читая фанатские истории по популярным фэндомам, да отвлекаясь иногда на телевизор, по которому шел «очень интересный» и реально безумно драматичный индийский фильм, в суть которого я так и не вник. Не то, чтобы мне не было интересно…а хотя, нет, мне не было интересно. Но хотелось отогнать эту проклятую тишину прочь, чтобы не сойти с ума, не чувствовать себя настолько одиноко по непонятным мне причинам. Но также совершенно не хотелось думать о чем либо, углубляться в раздумья, ибо я знал, к чему приведут меня собственные терзающие мысли. Подсказка: ни к чему хорошему. Ибо в тебе ничего хорошего и не было. Однако, несмотря на свои усилия, скуку, что продолжала расти внутри со скоростью геометрической прогрессии, я не смог унять. Истории быстро наскучили, мемы перестали казаться смешными, от них, попросту, не хотелось смеяться и поднять себе настроение. Даже тогда, когда было над чем — все выглядело не смешным, не в тему, не очень хорошо продуманным. И серо Голова от количества бесполезной информации, которых я получил неволей, трещала, и с грустью посмотрев на свой смартфон, словно потерявший надежду, я отбросил его подальше от себя, словно это могло хоть чем то помочь от головной боли, что лишь больше начинало ощущаться со временем. Перед глазами стоял густой туман, но привычно закрыв глаза на несколько десятков секунд, накрыл их ладошками, чуть надавливая. Странно, что к такому простому секрету органа зрительной системы я пришел сам, но из глаз спадало напряжение, и по своему они отдыхали. Не могу отказать себе в удовольствии делать так, с учетом того, что это безумно приятно. Однако, с закрытыми глазами представлять легче, потому я сам не понял, как начал представлять тебя. Твои рыжие локоны, что спадали на хрупкие плечи, в которых хотелось зарыться всей рукой и играться, словно маленький ребенок, получивший желанную игрушку, которую ждал целую сознательную жизнь. Хотелось бы намотать прядь на палец, и с изумлением чувствовать, как она оказывает некое несущественное давление, совсем крохотное, если сравнить с тем, которое ты оказываешь на меня. Вздыхаю. Опять. Опять меня унесло в дали полных мечт, где каждая из них так или иначе связана лишь с тобой. Вот мы в обнимку сидим и едим холодное мороженое, где я забавы ради откусываю твое. Наигранно делая вид, будто успел обидеться, ты скрещиваешь руки, успевая бросить полный обиды взгляд на меня. А по другому ты не можешь. Вот я целую тебя в щечку в знак извинения, на что ты лишь фыркаешь, но все же, расслабляешься. …И с гадкой улыбкой, делаешь вид, что готов накрыть мои губы своими собственными, очень нежными и слишком сладкими, чтобы когда нибудь я смог от них оторваться, наверняка, и неожиданно останавливаясь с сантиметре от меня, припечатываешь к моему удивленному лицу остатки мороженого. Просто потому что, по другому ты не можешь. Есть и другие, наполненные нежностью моменты, а есть те, за которых мне безумно стыдно. И все же, я не перестаю мечтать.

***

С первой нашей встречи, которая стала для меня судьбоносным событием, я на примитивном уровне понимал, что не смогу с тобой справиться. Ты был словно непонятная вещь для меня, загадка, которую хотелось решить, да поскорее, потому что она на редкость сложная и непростая. Мне было интересно, и я не хотел отказываться от этого интереса, не хотел перестать думать над решениями задачи, и чем дальше все это продолжалось, тем больше я становился одержимым. Ты- дьявол, знаешь об этом? Да и вообще, был ли ты простым человеком? Учитывая твой полный скелетами шкаф, взрывной характер, биполярочку и умение подстраиваться под любую ситуацию, при этом чувствуя, по твоим же словам, всегда себя лишним… Определенно, нет. Определенно, это была бездна, которая сильно притягивала меня.

***

Прости. Прости меня… Я знаю, что не имею право думать о тебе, зная твое отношения к таким, как я, не могу позволить себе мечтать и иметь всякую надежду. Но я не способен…что либо с этим поделать. Я пытался бороться с искушением, честно, пытался, но итоги боя изначально были понятны мне — я проиграл. Теперь тону в чувствах к тебе, каждый раз встречаясь на долю секунды с твоими небесными глазами, беспомощно тону и в них, не имея и шанса спастись. Я захлебываюсь в любви к тебе, и не могу с этим ничего поделать. Рано или поздно, пришлось бы смириться и жить с этим, прекрасно понимая, что к чему-то разрушительному приведут меня мои безумные чувства, и знаешь что? Я смирился. И почувствовал облегчение. Словно сам выбрал свою участь, словно сделал свое решение. А смехотворным было то, что выбора никакого и не было, на самом деле. Я был обязан влюбиться в тебя, и никак иначе. Был обязан чувствовать фейерверки чувств при твоем малейшем касании к моему телу- неважно к какому участку. Пальцы, руки, а может ты невзначай треплешь мои волосы, делая лицо, словно родитель, хвалящий свою малютку — не важно, ведь в такие моменты я просто умирал и рождался заново. Внутри образовывался такой ураган, что мне было физически больно это выносить, но отрываться не хотелось. Мазохист, честное слово… — Эй, Даз. Ты же обещал, что мы сегодня вместе погуляем с… — с друзьями, помню я. Детская радость наполняет меня от слова вместе — куда вхожу я и ты, и не хочется думать о других. Мучительны были бы попытки не спалиться перед тобой, делать ровное лицо перед другими, не смотреть на тебя голодно, жадно, словно ты и есть жизненная энергия моей жизни. Тогда я не смог отказать тебе. В принципе, я не мог отказать тебе никогда ни в чем, чем ты, безусловно, пользовался. Что ж…на самом деле, я рад, что пригоден тебе. Друзья, на самом деле, не были общими, а лишь твоими — так уж получилось, что ты с ними смог найти общий язык, а я…я не знаю. То ли от ревности, то ли из-за скверного характера не мог ужиться вместе с «овцами» Ты предпринимал несколько попыток сблизить меня с ними, и я, честно, не мог оставаться равнодушным. Приятно грело душу то, что ты заботишься обо мне — хоть и частично, но я люблю так думать, я хочу так думать. Хотя я и предпочел бы, чтобы гуляли лишь мы с тобой, чтобы когда ты отвекался на незначительные вещи, я мог без зазрения совести пялиться на тебя, сжигая на твоей спине, наверное, тысячную дыру. Когда мы гуляли, я допустил огромную ошибку, я, когда радостный ты отвлекся на разговор с кем-то из овец, по привычке позволил чувствам выйти наружу на долю секунды, прежде чем вспомнил, что мы не одни. Тогда я думал, что никто ничего и не заметил, но ошибся. Твой друг, имени которого я не помню, пристально следил за мной, улавливая каждую эмоцию, привычки, чтоб в случае чего, можно было бы легко подружиться. Но он увидел больше, чем хотел. — Йо, Осаму — позвал он меня тогда тихо, почти шепотом, которую мог услышать лишь я — идем-ка со мной. И я, как дурак, пошел за ним. Ты и не заметил моего отсутствия, увлеченный разговором с одной из девушек. Радостно смеясь, ты рассказывал ей о своих нелепых историях, которых с удовольствием выслушал бы я, в отличие от нее, но Чуя, ты так слеп. Ты даже не догадался, что ей не интересны твои истории, личность, жизнь — а лишь милая мордашка. Она даже не заметила какими красивыми становятся твои глаза, когда ты истинно рад чему-то. А я заметил и умилялся, хотя лицом не выдал ничего. Так вот, я пошел за ним. — Осаму, ты влюблен? — в лоб спросил он. Я сперва замешкался и понимал, что теряю почву под ногами. Ч-черт… В таких ситуациях надо говорить лишь правду. И я…открыл правду. — Да. — В парня? — Да. — Чуя? — …Да. — Во-о-т как…жаль тебя, ибо уверен, ты знаешь об его отношении… к голубкам. — Но ведь… Я люблю лишь тебя. Тебя одного. Никогда до того момента, как встретил тебя, не считал себя представителем ЛГБТ, и, даже сейчас, в это верится с трудом. Я ведь думал, что лишь девушки могут меня хоть чем-то привлечь, сам отрекался от тех, кто любил представителя своего пола, считал, что так правильно. Но сейчас…представляя себя с кем-то еще…свыкнуться с мыслью, что буду с другим парнем просто невыносимо, ведь я знаю, что хочу лишь тебя, Чуя, ведь лишь ты — мое исключение. Ты мой провал, провал моей жизни, всего, что я ценил. И всегда был. Ведь я мог все ценное обменять лишь на одну осуществленную мечту… Но признаваться в этом чужаку не хотелось. И теперь, что же ответить твоему другу?.. — Да… Друг твой завис на некоторое время, что-то усиленно обдумывая. — Идем. На самом деле, с того разговора, который и смысла с первого взгляда не имеет прошло уже долгих пять лет. Ты завел отношения с той девочкой, ныне девушкой, а может уже и твоей женщиной. А я…а что я? А я решил жить дальше, как и тогда, лет пять назад — смириться и жить. Я так и не сказал тебе о слов любви. Трех главных слов. Прости…прости. Я знаю, что не имею право думать о тебе, мечтать о тебе. Тем более сейчас, когда ты занят кем-то другим, и абсолютно этому счастлив. Однако не могу перестать думать, скажи я тогда заветные слова, было бы все иначе? Я бы перестал чувствовать пустоту внутри себя? Моя судьба похожа на историю с печальным концом, в которой главный герой изначально был обречен на провал во всех случаях. Главный герой, безумно влюбленный в своего друга. Ты, судя по всему, нашел свое счастье. А как же я?

***

Хочу уйти. Уйти хочу. Назад пути нет.

***

Прислонившись к стене спиной, обладатель огненно рыжих волос лишь тихо воет, обняв колени. Тот, кого всей душой любил он ушёл от него, словно Чуя не имеет никакого смысла в жизни Дазая. Словно все изначально было обречено на провал. И как же больно вспоминать улыбку с милыми ямочками оного, когда знаешь, что это — переходит границы дозволенного. Что тот, кого любишь, никогда не будет видеть в тебе половину. Тот, кого ты любил, простым решением уйти прочь показывает, что отверг бы тебя в любом случае. Как же больно.

***

Что делать, если оба попросили молчать обо всем?