Так просто не бывает

      Ближе к обеду следующего дня Мира упорхнула на встречу с таинственным знакомым в своем алом платье словно яркая птичка. И Нина втайне порадовалась за подругу. Сама она, конечно, тоже переживала, но точно не так долго и сильно. Хорошая шутка на этот счет была в Гарри Поттере: там, где Гермиона сказала, что у Рона «эмоциональный диапазон как у зубочистки». Такое Нина могла отнести к своим характеристикам — жизнь научила ничего не ждать от людей. Хотя, эта недавняя весточка девушку немало удивила. Нина вышла из квартиры и направилась к метро, попутно восстанавливая в голове картину. Три дня назад… — Загоним? — Мира неприятно ухмыльнулась, реагируя на слова подруги. — Еще как. — Нина кивнула, хотя не ожидала, что подруга согласится на её предложение. С тех пор, как Мира увидела текст электронного письма на почте Нины, её начали обуревать двойственные чувства. С одной стороны эта призрачная весть из прошлого словно заронила какой-то росток надежды, но в то же время девушка прекрасно помнила, чем всё закончилось в прошлый раз. Поэтому, голос даже не дрогнул, когда она приняла предложение подруги...       Они прислали два билета на свой концерт. В сектор для особых гостей. Мира не знала даже, что такое вообще бывает. Оказалось почти смешно. Неужели это может что-то изменить спустя год? И билеты были проданы за грандиозные деньги двум обеспеченным фанючкам буквально за час. Нина со смешанным чувством довольно потирала руки, предвкушая, как купит новый этюдник. А Мира тут же заказала через интернет платье безумного алого оттенка и осталась очень довольна собой… Нина усмехнулась, вспоминая лицо подруги сегодня утром, когда она надела это самое платье на свидание с другим мужчиной. Такая маленькая месть, понятная только им двоим.       Любимая студия встретила девушку гулом голосов — взбудораженные ученики носились по коридорам в предвкушении летнего отдыха, и никто даже не пробовал их останавливать. Учителя тоже пребывали в благодушном настроении и делали поблажки на каждом шагу. Ну, на самом деле, какая дисциплина может быть в рядах художников? От этой мысли девушке захотелось улыбнуться. В классе резьбы по дереву как всегда пахло разогретыми на солнце опилками, и девушка распахнула окна, чтобы запустить в помещение ещё и летней свежести.       Начали заходить ученики, и Нина с удивлением отметила, как все они сильно изменились. В течении года она совсем этого не замечала. Например, Миша Суворов вырос почти на целую голову выше нее, но оставался, по-прежнему, нескладным и худеньким. А вот его верный друг Андрюха так и остался коренастым. Интересную парочку они собой представляют. За мыслями Нина не заметила, как к ней подобрался самый большой шалопай группы — Вася Захаров. Он громко обратился к девушке, заставив вздрогнуть. — Здрасьте, Нина Александровна! — Нина только махнула на него рукой. — Здравствуй, Василий. Что ты кричишь мне в ухо? Хочешь избавиться от учителя? — Парень широко улыбнулся. — Никак нет. Всегда рад видеть. — Девушка улыбнулась, но промолчала. Пора было начинать занятие.       Вася проявлял свое внимание весь год. Молодая преподавательница понравилась подростку, как это часто бывает в школьные годы. И выпендривался он в лучших традициях хулиганов всех времен: только что кнопки на стул не подкладывал. Но ничего плохого, конечно, не делал. И Нина только посмеивалась, не поощряя его вниманием. Сегодня, в последний день занятий, Василий места себе не находил и пытался обратить на себя ее взгляд, даже в ущерб своей работе. В итоге Нина отругала его и отправила прогуляться до туалета за водой, дабы усмирить пыл. На самом деле в классе художественной обработки дерева вода была не нужна — доставлялась она сюда только в мерах профилактики. Вася тоже это знал, потому помчался наперевес с ведром практически вприпрыжку. Вернулся хмурый и озадаченный. — Нина Александровна, там мужик чудной какой-то сидит под дверями. Вас спрашивал. Прикиньте, по-английски! И я даже ответил! — Озабоченность тем, что любимую учительницу ищет неизвестный мужчина, быстро сменилась радостью от собственного успеха. Нина покачала головой. — Вася, что за слова? Следи, пожалуйста, за выражениями. Я выйду на пару минут. Электроинструмент не включать. — Дети привычно кивнули, и девушка отправилась на выход прямо в рабочем фартуке. Ей завладело странное ощущение надвигающихся перемен.       Девушка вышла за дверь и недоуменно осмотрела пустой коридор — Захаров видимо решил подколоть напоследок. Тихо цокнула языком, развернулась, чтобы уйти обратно в кабинет, да так и застыла: на невысокой детской лавочке у двери, смешно задрав коленки, сидел Чанёль. Нина несколько раз моргнула и нахмурилась, когда парень не исчез словно глюк, а остался сидеть на том же месте. Чан тоже не двигался, и вообще едва дышал — увидеть её спустя год оказалось для него настоящим потрясением. Он уже и забыл, какая она красивая. — Ты волосы постригла. — Нина ответила ему взглядом, полным непонятного страха, и неосознанно заправила за уши прядку, выбившуюся из ровно лежащего короткого каре. — Тебе очень идет. — Чанёль поднялся с лавочки и осторожно приблизился к девушке. — Это и правда ты? — Голос почти не подчинялся Нине, но парню хватило и этого. — Да. Почему ты перестала мне отвечать? — Девушка облизнула пересохшие губы и продолжила смотреть на парня во все глаза. С тёмными волосами он выглядит совсем иначе, но взгляд всё тот же — такой ласковый, слегка вопросительный и грустный. Нина покачала головой. — Зачем ты пришёл? — Чанёль просто пожал плечами. — За тобой. — Нина Александровна! — Вездесущий любимый ученик высунулся в дверной проём, хмуро глядя на незнакомца рядом со своей учительницей. За ним виднелась вся оставшаяся часть группы из семи человек, каждый из которых старался увидеть, что происходит в коридоре. — Он вас обижает? — Нина тихо посмеялась. — Нет, Вася. Вернитесь все в кабинет, я скоро приду. Захаров — за старшего. Лобзик не брать. — Макушки детей одна за другой исчезли в аудитории, а Захаров важно кивнул, напоследок смерив Чанёля строгим взглядом. — Кажется, у меня появился соперник. — Нина покосилась на парня и фыркнула. — Это естественно. Куча времени прошла. — Чанёль кивнул, с тоской смотря на девушку. Такая далёкая, хоть и стоит от него в двух шагах. И он безумно хотел обнять её, но чувствовал, что обстановка не располагает. — Я хочу поговорить с тобой. — Нина вздохнула, соглашаясь. Да, разговор — это, пожалуй, самое малое, что она задолжала за всё время своего молчания. — У меня еще два урока впереди. Тебе придется подождать. — Еще несколько часов к уже прошедшему времени я могу прибавить без проблем. — От этих слов девушка почувствовала внезапный укол сожаления. Она отвела глаза, чувствуя, как краснеют уши. — Если хочешь, можешь отправиться ко мне домой. — Я не один приехал. — Нина улыбнулась уголками губ. — Ничего, Мира всё равно не дома. С утра ушла на свидание и вернется к вечеру. — Конечно, девушка понимала, с кем именно приехал Чанёль. И для этого кого-то ситуация будет неплохим пинком под зад. Чан вскинулся. — Ты случайно не знаешь, где она? — Нина всеми силами старалась сохранить спокойное лицо, чтобы на нем не появилась злодейская гримаса. — Я знаю только, что в шесть вечера они пойдут в театр. Я напишу адрес своей квартиры сообщением. — Парень кивнул, принимая из рук девушки связку ключей. Он не смог удержаться и легонько сжал её ладонь в своих руках. — Я буду ждать тебя дома. — Сердце Нины сжалось от слов Чанёля, но она только кивнула и поспешила вернуться к ученикам.

***

      Три урока промчались незаметно, но за всеми завершающими мероприятиями и уборкой пролетело ещё полтора часа. В итоге Нина оказалась у дома только к пяти часам вечера. Девушка втайне надеялась, что ей все привиделось, но отсутствие ключей, которое она обнаружила у подъезда, говорило об обратном. Девушка вздохнула и начала звонить в домофон, переживая, сможет ли гость открыть ей дверь. И есть ли дома кто-то вообще? Вопреки плохим ожиданиям, дверь разблокировали, и Нина спешно забежала в лифт, отправляясь на одиннадцатый этаж. Спустя пару минут она уже звонила в дверь своей квартиры.       Дверь открыл Чанёль, и его озабоченное лицо разом посветлело, что заставило Нину почувствовать себя неловко. Девушка просочилась мимо парня, скинула кроссовки и проскользнула по ламинату на небольшую кухню, намереваясь выложить купленные по дороге продукты в холодильник. Чан молча следовал за ней. — Как ты провел время? — Нина обосновалась у холодильника, по пути щелкнув кнопкой на чайнике. Чанёль наблюдал за её уверенными движениями от входа в комнату и совершенно не чувствовал себя гостем. Все в этом доме отражало образ хозяйки квартиры. Но даже её прохладный прием и совершенное отсутствие особого внимания не мешало парню чувствовать себя комфортно. Наверное, хорошо было только потому, что он наконец рядом с ней. — Мы приехали сюда всего пару часов назад. — Нина обернулась, впервые за все это время, взглянув на парня прямо. От резкого движения короткие волосы выпали из-за ушей и разлетелись, открывая шею. — Так ты здесь, всё-таки, не один? — Да. Привет, Нина. — Это оказался Сэхун, который, наконец, сподобился прийти из комнаты в кухню. Нина не смогла сдержать неприязненную судорогу, и по этому выражению лица парень тут же понял, что легко не будет. — Здравствуй Сэхун. Какими судьбами? — Парень криво улыбнулся в ответ на жесткий тон. — Я не буду долго злоупотреблять твоим гостеприимством. — В словах Сэ было столько сарказма, что не заметил бы только глухой. Нина усмехнулась, оценив подколку, но осталась при своем. — Помоги мне связаться с Мирой. — Нина бросила взгляд на часы. — Через пятьдесят минут в театре МХАТ начинается спектакль, на который она сегодня идет с каким-то своим ухажером. Это все, чем я могу помочь тебе. — Сэхун, хотел возмутиться, но не успел. — Ты мне не нравишься Сэхун. И то, как все закончилось год назад, мне тоже не нравится. Поэтому, изволь пошевелить хоть пальцем и покажи ей, что она действительно тебе нужна. Если это так. Телефонный разговор ничего не даст. — Парень кивнул, переглядываясь с Чанёлем. Нина снова усмехнулась. — И ещё: готовься принять любое развитие событий. Беги быстрее.       На то, чтобы собраться и позвонить водителю Сэхуну понадобилось три минуты. Его след простыл почти мгновенно и Нина покачала головой, устало опускаясь на стул. — Скажи мне, что мешало ему весь этот год? — Молчавший всё это время Чанёль опустился перед девушкой на корточки и осторожно захватил в плен её холодные руки. — Нужно было решить кое-какие трудности и подготовиться. — Нина удивленно приподняла брови. — К чему? — Чан улыбнулся. — Это будет известно, когда Сэ вернётся. - Нина только кивнула, понимая, что Мире опять будут морочить голову. Эх, история стара, как мир. Но только зачем делать это теперь? — Надолго вы приехали? — Чанёль продолжал сидеть напротив, отрезая все пути к отступлению, и девушка начинала чувствовать себя загнанной в угол. — Улетаем в Корею через два дня. — Нина улыбнулась уголком губ. — Понятно. — Парень вздохнул, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Я хотел поговорить с тобой о другом. Пожалуйста, выслушай меня до конца, прежде чем что-то решать. Хорошо? — Нина обратила на него взгляд полный усталости. Зачем он снова появился в её жизни? Ему не место здесь. Сказка должна оставаться сказкой… — Всё это время, что ты находилась так далеко от меня, я много думал. И понял, что наша встреча не была случайной. Мне оказалось достаточно тех трех недель общения с тобой, чтобы понять, как сильно ты мне нужна и как хорошо нам может быть вместе во всех смыслах. — Чанёль пристально смотрел на Нину, не позволяя отвести взгляд и девушка почувствовала, что голова начинает кружиться. — За этот год для меня ничего не изменилось, и если для тебя тоже, то я прошу… Вернись в Корею вместе со мной. — Оглушительно щелкнул вскипевший чайник, и Нина подскочила со стула, задыхаясь. Чанёль резко поднялся и застыл перед девушкой, не давая ей отойти. — Что ты говоришь такое! — Нина почувствовала, что находится на грани истерики. Глаза защипало от непрошеных слёз. — Остановись… — Чан протянул руки, чтобы прикоснуться к плечам девушки, но она оттолкнула их, шумно втягивая воздух. Парень запаниковал. — Нет, подожди. Не думай об этом так… Хотя бы на лето, на пару месяцев. И только тогда ты решишь. Сама. Решишь, хочешь ли остаться со мной навсегда. — Нина возмущенно взглянула на Чанёля, смаргивая слезы, и покачала головой. — Ты, должно быть, с ума сошел. Будто бы я забыла, кто ты такой и кто я. Ты — чертов айдол. У тебя куча работы, фанаты по всему миру, а ещё контракт, который не позволит тебе иметь близкие отношения с женщиной. Да, все было супер прошлым летом. — Девушка приложила руку к груди, сжимая её в кулак. — Но это всего лишь мираж, сказка. Только чудом каждый из нас смог вырвать эти несколько недель из реальной жизни. Наша встреча вообще не могла быть, она невозможна сама по себе. Мы не должны… Продолжать. Тебе лучше уйти. — Чанёль почувствовал, что начинает терять связь с реальностью. Другой мир, другая страна, чужая квартира и совершенно незнакомая девушка напротив. Та, что была такой бесшабашной, прыгала ему на спину прямо посреди людной улицы Хондэ, избивала туфлями и так горячо целовала в ответ — теперь словно истончилась. Словно вместе с длинными волосами отрезала какую-то частичку себя. — Зачем ты отстригла волосы? — Нина недоуменно моргнула, не понимая, с чего такая перемена темы, но потом вдруг грустно улыбнулась. — Это мой способ освободиться. — Чанёль кивнул, сглатывая, и Нина смогла, наконец, пройти мимо него, чтобы выйти из кухни. Парень остался стоять, смотря в стену. Он снова ощутил себя таким же растерянным, как в тот день, когда впервые поцеловал её. Тогда она тоже оттолкнула, и он растерялся, поддался эмоциям, упустил момент. Чанёль вскинул голову и посмотрел вслед ушедшей девушке. Сегодня он этого не допустит.       В соседней комнате Нина автоматически сняла легкую рубашку, стянула джинсы, оставаясь в старой футболке Раммштайн и нижнем белье. Голова начинала нещадно болеть и девушка открыла балконную дверь, намереваясь взять бутылочку крымского и упиться вдрызг. Только чтобы не видеть и не чувствовать всего этого. Она даже на секунду забыла, что Чанёль всё еще находится в её квартире и удивленно наблюдает за тем, как девушка проходит на балкон и возвращается оттуда с бутылкой вина в одних трусиках и майке. Нина заметила его присутствие, но её взгляд остался пугающе равнодушным. Девушка поставила бутылку на компьютерный стол и подхватила со спинки дивана джинсовые шорты. — Ты всё еще здесь? — Она спокойно натянула одежду и повернулась к парню спиной, застегивая ширинку. — Я никуда не уйду. — Чан вздохнул, не отрывая взгляда от длинных стройных ног, и отмахнулся от фривольных мыслей. Нина пожала плечами, вытаскивая пробку из бутылки. — Да, тебе нужно дождаться Сэхуна с менеджером. Иначе кто-то украдет тебя. Всё-таки в Текстильщиках опасно находиться даже местным — не то, что звезде корейского шоу-бизнеса. — Чанёль нахмурился и шагнул к девушке, в мгновение, пересекая половину комнаты. — Не поэтому. Я собираюсь настаивать на своем. — Нина отхлебнула вина прямо из горлышка и обернулась, настороженно смотря на парня.       Чанёль преодолел оставшееся расстояние и остановился напротив Нины, которая тут же сделала шаг назад. Парень последовал за ней, загоняя девушку в угол между столом и подоконником. Нина нервно осмотрелась и поняла, что опять поставила себя в неудобное положение. Она обреченно подняла голову и встретила взгляд Чанёля, который стал непривычно жестким: между бровей залегла глубокая складка, а челюсти сурово сжаты, от чего напряглись мышцы на лице. Парень заслонил собой свет люстры, отбрасывая на девушку тень, и та сразу почувствовала себя маленькой и слабой, понимая, что прорываться силой будет бессмысленно и опасно. Нина тяжело сглотнула, задирая подбородок еще выше, чтоб не показывать свой страх. — Что ты сделаешь? — Чанёль зловеще усмехнулся, глядя в расширенные глаза девушки, и склонился ещё ниже. — Всё, чтобы убедить тебя быть со мной.

***

      Сэхун ворвался в холл маленького московского театра без десяти шесть — почти перед началом спектакля. В тот же момент прозвучал второй звонок, и парень заметался по помещению в попытке понять куда идти. Удивленные работницы буфета преклонного возраста пристально наблюдали за подозрительным красавчиком. — Ля, Свет, смотри, нерусь какой. И балаболит чего-то. Эт на каком языке? — Да узбек, наверное. Надо приглядеть, а то сопрет чего. — Да чего он сопрет. Смотри, одет то дорого, да и ухоженный вроде. Явно не с соседней стройки. — Собеседницы только пожимали плечами, ожидая развития событий. В итоге красавчик и его менее эффектный спутник азиатской наружности худо — бедно разобрались с английскими надписями на указателях и скрылись в направлении зала с Ромео и Джульеттой.       Что дернуло Миру срочно отлучиться из зала в уборную в самом начале спектакля — сказать сложно. Может нервное напряжение, а может, что более вероятно, вечное занудство Лёши, который хоть и был симпатичным и при деньгах, но беседовать с ним оказалось смерти подобно. Девушка вышла в коридор и не сдержала облегченного вздоха. На самом деле, возникло непреодолимое желание убраться из этого театра подальше — душа к свиданиям не лежала по-прежнему. Мира уже было завернула в узкий коридорчик к туалету, как обратила внимание на идущих в другом конце коридора людей. Тело среагировало быстрее разума, и девушка поспешно скрылась за дверью туалета, чувствуя, как начинает схватывать сердце. Быть не могло того, чтоб в театре МХАТ прямо сейчас находился тот самый единственный мужчина из страны на другом конце мира, которого она болезненно любит вот уже год. И ничто не помогает ей излечиться. Девушка несколько раз глубоко вздохнула и взглянула на себя в зеркало: алое платье, на фоне белой кожи, отросшие светлые волосы, черные стрелки и красные губы. Сама на себя не похожа. И если он и правда там, то, может быть, не узнает её. Мира кивнула сама себе и вышла из уборной, предварительно убедившись, что в коридоре пусто. Ближе к первому этажу девушка почти успокоилась и ощутила ликование от того, что ей просто показалось, а также от того, что занудный Леша пойдет лесом. — Мира! — Девушка вздрогнула и остановилась, начиная считать про себя, чтобы не впасть в истерику. Раз. Снова кричит её имя. Два. Гулкие шаги по коридору. Три. Остановился совсем рядом. Четыре. Руки на плечах. Пять. Разворот. Шесть. Родинки на шее. Семь. Подбородок и губы. Восемь. Вдох. Девять. Её имя. Десять. Глаза в глаза. — Сэхун. — Парень неотрывно пялится, рассматривая каждую черточку лица. Глаза, по которым так скучал, алые губы, длинные волосы и фарфоровая кожа. Он еле узнал ее в этом красном платье — только по походке, — и сразу ломанулся следом, перепугав менеджера. И вот она, наконец, прямо перед ним, с совершенно спокойным лицом и только в глазах плещется вселенский холод. Вот что имела ввиду Нина, когда просила готовиться ко всему. — Надо поговорить. — Мира усмехнулась уголком губ. Поговорить. — Иди ты нахер, Сэхун. — Разворот на сто восемьдесят и парень остается стоять на месте, а Мира чувствует, как заходящееся сердце начинает нехорошо подергивать. Но Сэ быстро приходит в себя и срывается следом. — Мира, нет, я умоляю тебя, выслушай меня! — Раз. Два. Три. Четыре. Мира останавливается. Пять. Шесть. Семь. Разворот на каблуках. Восемь. Глаза в глаза. Девять. — Уйдем отсюда, чтобы обойтись без свидетелей. — Десять. Мира и Сэхун следуют к выходу из театра, где девушка безошибочно находит машину менеджера и садится внутрь. Сэхун ныряет на заднее сиденье с другой стороны и практически перестает паниковать, потому что ощущает её рядом. Менеджер предусмотрительно остается снаружи. — Мира, я… — Сэхун еле подбирает слова, глядя на профиль Миры. Та выглядит абсолютно безразличной, только постукивает длинными ноготками по сиденью. На самом деле в душе у девушки настоящий шторм. Зачем вернулся? И спустя год абсолютного молчания имеет наглость прямо сейчас извиняться, говорить все эти громкие фразы про то, что скучал и совершил ошибку. Про то, как хотел написать. Но не написал. Не написал. Как же ей было плохо тогда. Из-за какой-то глупой ревности к милому Кенсу, который не позволил себе даже прикоснуться ни разу. А может и по другой какой-то причине. И что, теперь она должна броситься в тот же омут с головой? Только вот нет уверенности, что на сей раз она выплывет. Звонит телефон. Мира не поворачиваясь вскидывает руку, и Сэхун сконфуженно замолкает. Девушка берет трубку. — Да, Леш. Извини, почувствовала себя нехорошо. Сейчас уже еду домой. Спасибо за хороший день… — Мира позволяет себе легкую улыбку, прежде чем телефон вылетает из ее руки. Перед глазами оказывается злое лицо Сэхуна, который практически вдавливает ее в дверцу, крепко сжимая запястья и девушка не выдерживает. — Уйди! Уйди от меня! — Из глаз буквально брызгают слёзы. Эта его близость невыносима — от тепла и тяжести тела словно пронизывают болезненные судороги. Сердце снова начинает колоть. За этот год её здоровье подкосилось и теперь Мира на учете у кардиолога. Родные качают головой — такая напасть ещё до тридцати. Девушка вскидывает колено, удачно попадает прямо в рёбра обозленному парню. Но его ревность опять плещет через край — он не чувствует боли и слезы его не отрезвляют. Тем более что за слезами глаза Миры всё такие же холодные и злые. Сэхун хватает девушку под коленом и резко тянет на себя, от чего Мира проезжает по сиденью и ударяется головой об ручку двери, а платье неприлично задирается. Теперь Сэхун давит в буквальном смысле и пропускает пару ударов кулаком в плечо, но быстро справляется и с этим, легко удерживая руки одной ладонью. Мира под ним дергается так, словно её бьёт током, пытается снова ударить коленом, но ничего не добивается, кроме того, что съезжает ещё ниже по сиденью и удачно вписывается всеми изгибами тела в тело Сэ. Оба ощущают нарастающий жар. Мира тяжело дышит, смотря прямо в глаза парню, а его начинают заботить только приоткрытые алые губы. Мира застывает только на секунду, но этой секунды Сэхуну оказывается достаточно. Поцелуй выходит злой и глубокий, словно огненное клеймо, заставляет Миру задыхаться и злиться. И эта злость быстро наполняет всё тело жаром. Девушка чувствует, как с Сэ происходит то же самое — он вжимается бедрами всё сильнее и сильнее, и возбуждение уже невозможно скрывать. Мира возмущенно прикусывает язык парня, который вовсю орудует у неё во рту, и тот отстраняется. Лишь на секунду. И наклоняется снова. Мира чувствует, что у нее больше нет сил сопротивляться — она взбрыкивает всё реже, а потом замирает совсем, начиная отдаваться поцелую со всей накопившейся яростью, выгибаясь всем телом, от чего Сэхун сдавленно стонет и отстраняется. — Мира, поехали. Нам нужно поговорить. — Девушка усмехается, потягиваясь, хотя её руки всё еще прижаты к сиденью ладонью Сэхуна. Парень сглатывает, смотря на изящную шею и глубокое декольте. — Ну поехали, поговорим. Думаю, где живет одна наша общая знакомая ты уже знаешь.