Янтарная шкатулка

Франц/Ханна G, Флафф, Ангст, Драма Предупреждение: Смерть персонажа.

***************

Он несся через улицу, издалека махая приметившей его Ханне рукой. Увидев Франца, та замедлила шаг, позволяя запыхавшемуся парню догнать себя, и только когда он перекрыл ей дорогу, заметила, как торжественно сияет его улыбка на лице. - Ханна, - хитро щурясь, произнес он, пряча что-то за спиной. – Угадай, что я сейчас сделаю. Девушка мгновенно зарделась. - Прямо здесь, Франц? – вперив смущенный взгляд в землю, спросила та. – Сейчас? И тут же получила легкий тычок в лоб. - Глупая! Конечно, она все не так поняла! Подняв голову, девушка тут же увидела перед глазами ярко-оранжевый цвет, скрывающий такое же, как у нее, порозовевшее лицо Франца. Крепко сжимая в руке, парень протягивал Ханне распустившийся бутон рыжей лилии. Его лепестки, словно языки пламени, причудливо изгибались, выпуская из сердцевины огненный фонтан. И не было на цветке ни единого места, где не темнела бы мелкая крапинка. - Какой красивый! – восхищенно произнесла девушка, боясь притронуться к нежному бутону, будто от ее прикосновения он мог рассыпаться. - Я, как только увидел его, сразу о тебе подумал, - заикаясь, выпалил Франц. Действительно, где-то на задворках старых домиков, среди зарослей плюща и осоки, гордо взирал на проходящего мимо солдата этот цветок. Рыжий, как его возлюбленная, усеянный мелкими коричневыми пятнышками – словно веснушки с ее лица осыпались прямо на лепестки. Франц стоял, завороженный им, его силой и красотой, и в то же время удивительной нежностью и хрупкостью: точь-в-точь, как его Ханна. Даже немного стыдно было, вспоминая, как он быстро и воровато сорвал лилию, словно разбойник какой-то стащил прекрасную принцессу из ее колыбели, спрятал за пазуху, и пустился бежать с нежной девицей прочь от ее родного дома. Он сжимал стебелек, боясь выронить его, а сердце его пело и ликовало, и радостно билось о ребра, как будто само желало прикоснуться к спрятанному под курткой цветку. Франц переживал этот миг раз за разом, все еще не желая отпускать то радостное возбуждение и плохо скрываемый восторг от своего подвига, и от таких чувств уши его заалели еще ярче. - Где ты его нашел? – словно прочитав его мысли, вопрошает Ханна. И тут же забывает о своем вопросе. Да разве это важно? Ну и что, что такие цветы она видела только на картинках, на клумбах вдоль богатых особняков или у знатных дам на шляпках! Такое роскошное сокровище преподнесли не знатной даме, и не высадили перед дворцом, за высоким забором, нет. Подарили ей, только ей одной! Ханна, затаив дыхание, осторожно дотрагивается до цветка, едва сжимая его стебель, забирает свой подарок, и прижимает к груди. - Спасибо, - тихо откликается она, с нежным трепетом вглядываясь в лицо паренька, не слыша, как встревоженной птицей забилось сердце Франца, когда ее пальцы скользнули по его руке. А он, вконец смущенный и взволнованный, кивает, не в силах выдавить из себя и слова. И его взгляд был прикован только к Ханне. К девушке, что с восхищением смотрела в его глаза, заботливо прижимая хрупкую лилию к своей груди. Как бы он хотел оказаться на месте этой лилии! - Н-ну, нам п-пора, з-знаешь ли, - испугавшись собственных желаний, Франц отворачивается, с трудом скрывая дрожь волнения. Лицо – маков цвет! А глаза блестят и светятся, и грудь тяжело вздымается, и прохладный вечер кажется уже ему жарким летним полднем. Ах, как легко оказалось решиться на такой поступок! И как тяжело теперь унять бурлящую по венам кровь. Она бушует, молодая и горячая, ударяет в голову, волнует сердце. Она кипящим потоком несется сквозь сознание и душу, и душа беспокойно трепещет, распевая ночные сонаты влюбленного в луну соловья. Он уверенно уходит прочь, боясь обернуться. А Ханна тихо идет следом, все так же прижимая к груди цветок, и не сводя с него влюбленных глаз. Скрипевшие тросы несли его над опустевшим городом. Франц с жалостью осматривал тех погибших, что не успели вовремя сбежать от лап гигантов: это были и обычные люди, замешкавшиеся в своих домах, были и солдаты, молодые курсанты, едва начавшие свою жизнь – и тут же расставшиеся с нею. И чем больше бывших сокурсников он встречал в лужах крови, тем сильнее изнывало его сердце. Сейчас он был с верными товарищами, но его душа витала далеко над полем боя, выискивая заделанную в конский хвост рыжую копну волос. Его Ханна, где она там сейчас? Что с нею? Франц мчался навстречу противнику, но все его мысли были о ней. Он выводил лезвиями косые узоры на затылках гигантов, а перед глазами стояло усыпанное веснушками лицо. Все его существо жило только образом его нежной лилии. Эх, прикоснуться бы сейчас к ней! Дотронуться губами до нежных лепестков, вдохнуть ее цветочный запах. Прижать к себе ее тонкий стебель, позволив нежному бутону опуститься ему на грудь. Пусть не этим должна быть забита голова солдата, пусть! Но он так хотел этого именно сейчас. Пока еще не поздно. В момент, когда из ниоткуда вылезла бледная лапа смерти с тонкими костлявыми пальцами, он не успел даже удивиться. Даже понять, что увернуться он не сумеет, не успел. Его жизнь оборвалась просто и легко, как он когда-то оторвал от высокого стебля цветок тигровой лилии. Вот только умирал он все с той же мыслью о ней. Душа выпорхнула из тела, помчалась над домами, выискивая свою половинку. Она взволнованно билась среди облаков, цеплялась за ветви деревьев, и все пыталась успеть в последний раз ощутить ту единственную, что осталась теперь на этом свете без нее. А Ханна уже спешила по крышам к покинувшему душой телу. Она увидела Франца, лежавшего ничком посреди площади, и тут же помчалась к нему. На месте ног – темное пятно, рубаха пропитана багровыми пятнами. Она их не видит, и не верит, что эти пятна не исчезнут. Что Франца больше не вернуть. Его лилия склоняется к нему, и, сама того не ведая, исполняет последнее желание умершего, касаясь лепестками его холодных губ. Она вдыхает в него жизнь, упорно и настойчиво, не обращая внимания на алые реки, лениво текшие вокруг них. И на оторвавший кусок от ее сердца – тоже.