Lost in this paradise.

      - Справа с красной крышей. – указывает Чон в нужную сторону, чтобы водитель завернул на лужайку. – Спасибо. – брюнет платит заслуженную водителем сумму и выходит на улицу.       Чонгук делает несколько вдохов и выдохов, прикрыв веки для полного эффекта, потому что, во-первых, погода сегодня хорошая: не душно и не хочется лезть на стенку от жары из-за ветра, приятно гладящего кожу своей прохладой, а во-вторых, городской и деревенский воздух, как небо и земля. Последний настолько чист и свеж от огромного количества отходов, что парень продолжает стоять так ещё пару минут, чтобы полной грудью сделать вдох и отойти от городской суеты. Медленно и с довольным прищуром приоткрыв веки, парень рассматривает открывшуюся перед ним картину: широкие бежевые ворота с точно такого же цвета калиткой, по правую сторону от которых находится деревянный одноэтажный дом рядом с небольшим садом с цветами, которые наслаждаются безумной любовью и заботой его бабушки, и кусты с ягодами: смородина и юрга; слева расположен сад с высокой яблоней, под которой Чонгук в детстве отдыхал или же читал - когда как - пока бабушка не звала на ужин или мама не просила о помощи, там же растёт несколько кустов с малиной, потому что два года назад старые вырвали из-за сильной засухи, принёсшей неурожайный год.       Брюнет радостно растягивает губы в улыбке на свои воспоминания, по крепче сжимая лямки сумки в левой руке, направляется к воротам, свободной рукой касается ручки калитки, дёргая за неё, и тянет на себя. Взглядом стреляет вперёд – на закрытый двор, где по левой стороне находятся баня и избушка со всяким хламом, по середине летняя кухня и выход на огород, а по правую - дверь, ведущая в дом. Слышится невнятное бормотание и копошение с кухни, поэтому парень заходит внутрь и разувается, предварительно закрыв дверь.       - Приветствую Вас, горожанин. – раздаётся сверху, пока непослушный шнурок отказывается поддаваться Чону. Он узнаёт голос, однако молчит, продолжая свои махинации со шнурком, который через пару секунд всё же развязывается, и, вытащив правую ногу из кроссовок, поднимает корпус в прежнее положение с привычной кроличьей улыбкой. Парень с короткими светло-русыми волосами, одним маленьким серебряным колечком в виде капли в правом ухе и, сорванным с поляны, которая располагается недалеко от дома Чонгука, одуванчиком на правом, напротив точно также растянул губы в квадратной улыбке, стоит, уперев руки в боки и ожидая своего приветствия от старого – может и не настолько, ему всего девятнадцать – друга, на нём розово-белая рубашка с рисунком полным крохотных ромбиков и свободные чёрные штаны с такого же цвета шлёпанцами.       - Приветствую Вас, деревенщина. – Тэхён прыскает от смеха, наконец делая шаг вперёд к Чонгуку, чтобы смачно обнять его, а, если быть точнее, просто облепить всеми конечностями и тискать до тех пор, пока у того не закончится воздух в лёгких. – Да, да, Тэ, - начинает брюнет, обвивая своими руками талию друга. – Я тоже по тебе скучал, а теперь, умоляю, выпусти, иначе это последний раз, когда ты видишь меня. – светло-русый сжимает ещё крепче, отчего у Чона невольно вырывается писк, однако сразу после отступает назад, давя широкую лыбу.       - Ты сделал ещё один прокол? – интересуется Тэхён, наклонив голову чуть в бок и приняв удивлённое выражение лица. Чонгук делает пару «вдох-выдохов» из-за нехватки кислорода и кивает, поднимая сумку с вещами. – Ва-ау, хорошо смотрится. – тянет светло-русый, вставая боком и указывая на кухню ладонью, и смотрит с лёгкой ухмылкой на брюнета. – Прошу пройти Вас, горожанин, со мной на кухню, дабы потрапезничать.       Чонгук слабо смеётся, кинув «спасибо», но не медлит и направляется к столу, где покоятся тарелки с кимчи, варёными овощами, мясом и рисом. Оставляет на бежевом диване с коричневой накидкой сумку, пристраиваясь на стуле, и берёт палочки, приступая к еде. Тэхён садится напротив, но не притрагивается к мискам, скорее всего потому, что бабушка уже его накормила, и жуёт конфетку.       - Так, где бабушка с дедом, говоришь? – прорезает тишину Чонгук, закончив с едой. Тэхён чешет затылок, видимо, чтобы вспомнить какую-то информацию, и переводит на него взгляд:       - Их вызвали в совет.       - О, что-то случилось?       - Без малейшего понятия, ты же знаешь, не люблю в это углубляться. – пожимает плечами, отвлекаясь на контейнер с конфетами, появившимися на столе пару минут назад, потому что, как было сказано, брюнет закончил кушать и мог приступить к «десерту».       - Насчёт прокола, - парень откидывается на спинку стула, терзая в руках фантик. – Было трудно, на левом он еле как зажил. – посвящает. – А ты, вижу, так и не сдвинулся. – вопросительно вздёргивает бровь, встречаясь с взглядом светло-русого. Просто прошлым летом им обоим уже было восемнадцать, что означает новые эксперименты в виде проколотых ушей и ещё чего-нибудь, секс и алкоголь просто от скуки, естественно, но не то чтобы это их волновало, потому что всё равно идут к своим целям и имеют свои принципы.       - Мастера пока не нашёл подходящего, - ведёт плечами и недовольно сжимает губы, сводя густые брови на переносице. Однако давать право какому-то не умельцу тоже не хочется, поэтому других вариантов, кроме как томного ожидания, нет. – Хочу ещё по проколу и индустриал*. – Чонгук понимающе кивает и чешет щёку.       - Язык не хочешь? – спустя некоторое время издевательски спрашивает, ухмыляясь.       - Может быть, когда-нибудь. – мечтательно отвечает Тэхён, ничуть не смутившись.       - Пойдём в дом, переодеться хочу. – светло-русый легко кивает, поднимаясь следом за Чоном, который берёт сумку в руки и направляется к двери дома, когда слышит позади себя, шаркающего по линолеуму в своих тапках, друга, начинающего что-то говорить:       - Кстати, у нас тут... – однако его прерывает звук мотора машины с улицы и, они оба направляют взгляды на калитку, откуда с улицы слышны голоса и хлопанье дверей старой нивы. – Похоже приехали. – догадывается парень, наблюдая за тем, как женщина и мужчина в возрасте, с большим количеством морщин и хмурыми лицами заходят внутрь, достаточно на высоких тонах, обсуждающих что-то, по-видимому, произошедшее и абсолютно не обращая внимание на двух парней, непонимающе поглядывающих за ними.       - Ба? – тихо зовёт Чонгук, вырывая двух людей из перепалки. Они поворачивают головы, взгляд переводя с Тэхёна на Чона и обратно, когда наконец осознание первым приходит к женщине, которая бросается на внука, готовящемуся к тому, что, да, всё-таки это – последний раз, когда они его видят живым.       - Чонгук-и, как я рада тебя видеть. – радостно говорит она, прижимая к себе внука. – Ты так вырос за девять месяцев. – ладонями касается его щёк, неаккуратно тиская их. – Исхудал. – вертит туда-сюда-обратно бедное его лицо, осматривая. – Новые проколы? Выглядит хорошо. – перестаёт рассматривать его, вновь обнимая.       - Ну хватит, Суа, он уже не ребёнок. – мужчина встревает в диалог, желая поздороваться с Чонгуком, который рад видеть их всех, но они, похоже, хотят избавиться от него, потому что, ну, серьёзно, ему нужен кислород, чтобы существовать. – Привет, Чонгук. – говорит дедушка, потому что бабушка даже не думает от него отходить.       - И вам доброе утро. – брюнет смеётся, резко переходя на писк, потому что женщина щиплет его за бок, улыбаясь. – Ну ба-а. – тянет Чон, пытаясь увернуться от щекотки.       - Суа перестань терроризировать парня, он только приехал. – женщина, на удивление, перестаёт попытки пощекотать и отходит на шаг назад. Мужчина тем временем успешно и под шумок сваливает с прихожей, предварительно переобувшись, дабы не слушать крики жены о том, что он марает пол и не уважает её труд.       - Поел? – интересуется Суа, разуваясь и сразу натягивая серо-бежевые покалеченные жизнью тапки, в которых она обычно ходит на летней кухне и по бане с избушкой, в остальное время либо в уличной, либо в домашних, либо в обуви для огорода.       - Да. – легко кивает, краем глаза замечая движение со стороны Тэхёна, который сосёт карамельку и от скуки, точнее, от неучастия в разговоре, разглядывает свои часики, которые ему на день рождения подарил его отец. – Из-за чего ругались? – спрашивает брюнет, ловя поражённый взгляд со стороны светло-русого, который понимает, что сейчас, прямо в эту секунду, его обрекли на выслушивание о проблемах в деревне. Мило.       - Ах, да, в совете какие-то проблемы, а в итоге напрягают всех, кого можно. – бабушка закатывает глаза до соседней галактики и продолжает ворчать. – Вот для чего им вообще понадобилась семья Пак и семья Мин, если и та, и та занимаются посевом, уборкой и остальными делами, а не работой в доме культуры? – задаёт Суа риторический вопрос, желая дальше ворчать на непутёвых «правителей» в деревне, однако:       - Чонгук хочет переодеться. – подаёт голос Тэхён, потому что подобная болтовня о делах в деревне нагоняет на него сон, а Джихёк – дедушка Чона – уже сидит на стуле на кухне, пересекающейся с прихожей, воруя мясо с общей тарелки, и прыскает, потому что отчётливо видит желание этих двоих - грубо говоря - избавиться от компании женщины, которая занята своим монологом.       - Хорошо-хорошо, - она понимающе кивает и поднимает руки в жесте «сдаюсь», - Ваша взяла, идите в дом. – Чонгук ещё раз кивает и, оставив поцелуй на её щеке, удаляется в дом вместе со скучающим Тэхёном.       - Я, конечно, знал о твоей любви к белым футболкам, но, чтобы настолько. – светло-русый поражённо оглядывает вещи, которые до него, вообще-то, были аккуратно свёрнуты и сложены, однако сейчас это больше походит на кучу старого хлама, потому что Тэхёну стало интересно, какие вещи носит его друг. Чонгук родился и рос до пяти лет в этой деревеньке, затем родители решили переехать в город, что они собственно и сделали, а каждое лето, на протяжении четырнадцати лет, хотя бы на пару недель, брюнет приезжает навестить «старших родителей» - так Чон зовёт бабушку и дедушку, а вместе с этим и Тэхёна, который пока что никуда не поступал, в отличие от того же Чонгука, и наслаждается временем в деревне со своими родителями, которые остались здесь. Мама Тэхёна и отец Чонгука – дети Суа, поэтому парни - двоюродные братья и друзья в одном флаконе, так сказать. – Никакого разнообразия, Чон Чонгук. – раздосадовано говорит Ким, неверующе мотая головой из стороны с сторону и раскидывая по полу однообразные футболки.       - Они все разные. – обиженно бурчит брюнет, наклоняясь, дабы взять футболки, заново аккуратно свернуть их и положить в шкаф, который стоит в доме на протяжении двадцати лет. Тот факт, что он не развалился – удивляет не на шутку.       - Ага, белый, белый, ещё белый, о, ну и, конечно же, белый. – фыркает светло-русый, заканчивая швырять вещи, и недовольно складывает руки на груди.       - Вообще-то, это жасмин, - указывает на футболку на подлокотнике дивана, - Это снежная роза, - следом на футболку у ног Тэхёна, - Это опал, а это – кивает сначала на футболку у своих ног, затем двигает руками, показывая вещицу, – Кокос. – Чонгук показательно вздёргивает подбородок – как дети, ей богу -, установив зрительный контакт со светло-русым и складывая уже седьмую по счёту футболку.       - Ладно, уделал. – наиграно-обречённо соглашается Ким, давя глупую улыбку, которую брюнет, в отличие от друга, даже не думает прятать, и переводит свой взгляд на часы. – Пойдём сегодня гулять? – интересуется парень, поднимаясь с дивана и принимаясь собирать оставшиеся вещи, чтобы «помочь» ему. Чон скептично вздёргивает бровь на его действия, поворачиваясь к шкафу, чтобы сложить туда вещи.       - На велосипедах, как в былые времена, - Тэхён закатывает глаза. – или пешочком? – разворачивается обратно, ожидая вердикта друга, хотя ответ уже знает. Последний просто отвратительно плохо катается на велосипеде: то раздерёт руки и колени в кровь, то получит ушиб, близстоящий к перелому; то наедет на бедную соседку, её кота, в столб или на клумбу. Именно поэтому велосипед у него забрали младшие, так как бесполезен он в этом, однако Чонгук временами подкалывает его, зарабатывая по затылку.       - На своих двоих походишь. – фыркает Ким, передавая ему свёрнутые футболки. – Одевайся и пиздуем ко мне, родители хотят пообщаться, а мне нужно переодеться – убьём двух зайцев одним выстрелом. – заключает Тэхён, замечая, как Чонгук беззвучно трясётся – сдерживает смех. – Что? – возмущён.       - Ты, когда говоришь что-то заумное, так забавно выглядишь.       - Ой, иди в пизду.       Чонгук оглядывает себя в зеркале, привинченному к стене в гостиной: слева от входа стоит бежевый диван, на котором приютился Тэхён и напротив которого комод с плазмой; рядом с диваном тумбочка и над ним рамки с детскими фотографиями всех, кого можно; по левую сторону от комода окно и шкаф, в котором вещи брюнета, а по правую окно и зеркало во весь рост, отражающим брюнета. На комоде домашний телефон, крема и мази, которыми пользуются «старшие родители», также очки, ваза с искусственными цветами и аппарат для того, чтобы мерить давление; в нём таблетки, аптечка, набор с вязанием и нитками с иголками, клеи, батарейки и остальное «очень нужное» барахло; на тумбочке пустой стакан и бумажка с ручкой. Брюнет переоделся из белой футболки, в которой приехал, на белый лонгслив с желтыми рукавами, которые завернул до локтей, и воротником, с синей надписью на спине, разобрать которую невозможно; синие, рваные на коленях и бёдрах, джинсы на обычные; а привычных два серебряных гвоздика заменил на одинаковые маленькие кольца. Тёмные волосы короткой длины, взлохмачены и растрёпаны.       - Как там говорится, просто, но со вкусом, да? – через зеркало встречает взгляд Кима, который коротко кивает. – Отлично, - Чонгук быстро сваливает в другую комнату, хватая телефон и пряча его в переднем правом кармане джинс, отлично подчёркивающих его бёдра. – Потопали. – Тэхён встаёт, шагая за Чонгуком.       - Гулять? – спрашивает дедушка, когда видит выходящих из дома парней. Сам он занимается сменой лампочки в прихожей.       - Да, скажи бабушке, что я ненадолго и дверь закрою сам. – мужчина легко кивает, не отвлекаясь от своего дела.       - Будьте аккуратны и не шалите. – устанавливает короткий зрительный контакт с лёгкой улыбкой на губах, играя бровями. Чонгук закатывает глаза, широко растянув губы, направляясь к калитке, где находятся кроссовки, а Тэхён прыскает, строя милую мордашку.       - Всё будет в лучшем виде. – уверяет.       - Хорошо. – верит, возвращаясь к лампочке.       - Пошли. – зовёт Чонгук, разделавшись с обувью, Тэхён следует за ним, прощаясь с мужчиной, который желает удачи.       - Удивлён, что это не белая футболка. – невзначай говорит светло-русый, пока они направляются к дому вышеуказанного. На часах шесть вечера, парни идут вдоль дороги, по двум сторонам от которой стоят дома, встречают соседку Чонгука с её внучкой – маленькой девочкой лет шести, которая приветливо улыбается, махая крохотной ручкой, когда они здороваются; проходят детскую площадку, где резвятся дети, которой не было ещё пять лет назад, её построили достаточно непрофессионально: горка издаёт скрежет, ножки качели трясутся, у весов отвалилась ручка, за которую дети могут держаться, да и в целом, не особо она приспособлена для мелких; мимоходом проходят отреставрированную церковь, рядом с которой стоял дуб, превосходящий в высоте оную, однако его срубили год назад, что отдалось глухой болью в груди, потому что под ним маленькие Чон и Ким прятались в дикую жару или в дождливую погоду, если не успевали добежать до дома; тёплый воздух и легкий ветер треплет волосы, гладит кожу, колышет траву; солнце движется ближе к горизонту, теряясь в пушистых облаках; всё это – дарит ностальгию брюнету, который провёл большую часть своей жизни здесь – в обычной деревне.       - Ничего такого, Тэ. – спустя пару минут лениво отвечает, продолжая крутить головой из стороны в сторону. Тэхён кивает, потому что его уделали, однако ничего не говорит и выбрасывает завядший одуванчик в траву.       - Привет, Чонгук. – приветствует мама Кима, ероша его волосы. – Такой взрослый, - восхищённо произносит женщина. – Как учёба? Девушка-то есть? – интересуется, потому что ни того, ни другого нет у её сына, которого она любит, но иногда не замечает того, что сравнивает Чонгука с ним, указывая на недостатки светло-русого. Последний, кстати, валит под шумок наверх в свою комнату, оставив брюнета на произвол судьбы.       - Здравствуй. – здоровается, мимо проходящий отец Кима. Чонгук кивает ему и маленьким детям – брату и сестре Тэхёна, игнорируя вопросы об учёбе и девушке.       - Чай? – зовёт Чанми – мама светло-русого. У неё тёмные длинные, доходящие до пупка, волосы; карие глаза, аккуратный нос, длинные пушистые ресницы, тонкие губы в форме сердца – у Тэхёна тоже – стройная для её лет фигура и невысокий рост; она добрая, с тёплым и понимающим сердцем, с улыбкой, дарящей надежду, и тремя прекрасными детьми. Отец же – Чосон – имеет строгость и важность, с усами и короткой стрижкой; пушистые длинные ресницы, которые достались в этой семье всем, обычные губы, карие глаза, нос картошкой, широкий лоб и небольшой пивной живот.       - Спасибо, тётушка Чанми, но я откажусь. – женщина кивает, приглашая в гостиную, соединённую с кухней.       - Тэян не толкай сестру! – перекрикивает телевизор Чанми, в котором показывают зверей. – Ох, уж, эти дети. – тяжело вздохнув, произносит она, выключая телевизор. – Идите в комнату, почитайте друг другу. – Тэён кивает, хватая брата за руку и таща его на второй этаж. Чонгук растягивает губы в улыбке, наблюдая за всем этим безумием. – Насколько ты к нам? – интересуется, присаживаясь на длинный бледно-синий диван, куда следом усаживается Чонгук. Гостиная отделена от кухни аркой, которая может вместить в себя две двери; по среди комнаты стоит диван, на полу линолеум и белый пушистый ковёр, стеклянный маленький столик и плазма, висящая на стене; по правую сторону от дивана серый шкаф без дверей, на котором стоят суккуленты, фотографии, безделушки: ключи, фантик от конфеты, телефон, книги по Гарри Поттеру все части при чём; по левую на всю стену висит картина, которую видит он в первый раз.       - Пока что без понятия. - пожимает плечами. – У вас изменения? – интересуется, встречая вопрос во взгляде тётушки, и кивает на стену.       - А, это – подарок родителей Чосона. – Чонгук кивает, желая рассмотреть её.       - Я готов. – из кухни выходит Тэхён. Брюнет поворачивается к нему, рассматривая друга, который треплет свои светло-русые волосы, которые покрасил месяц назад, однако тёмный цвет проглядывает в корнях. Он одет в широкие штаны цвета извести с цветными мазками: неоновый розовый, жёлтый, зелёный, оранжевый, голубой; бардовый, бирюзовый, серый и чёрный; белая свободная рубашка, по верх которой жилет цвета опала с палитрой на груди по правой стороне и в синюю клетку на воротнике. В ушах незаметные серьги, на левой руке часы, волосы аккуратно уложены. – Согласен, мне тоже нравится. – замечает внимательный взгляд со стороны Чонгука.       - Тебе жарко не будет? – противоречит самому себе, однако выглядит друг откровенно красиво. Ему бы в модели податься, но сидит в деревне.       - Бегать я не собирался, да и на улице не душно, так что не переживай. – спокойно отвечает светло-русый, опираясь плечом о косяк арки и складывая руки в замок.       - Отлично выглядишь, сынок. – подключается Чанми. – Будьте аккуратны. – она целомудренно целует их обоих в щеку, когда они оба стоят в прихожей, готовые идти «покорять» деревню, а женщина провожает их. Тэхён кивает, чмокая её в щеку, кричит «пока» малым, которые ничего не отвечают, потому что не услышали, и выходит из дома вместе с Чонгуком.       - Хорошо выглядишь – говорит Чонгук. Они проходят мимо центрального магазина, который находится, как можно было понять, в центре деревни, где есть развилка: если повернуть от магазина налево, то, пройдя прямо, наткнёшься на другую улицу и площадку с высокой качелью; если направо, то на главное здание, двухэтажку, школу, ещё один магазин, две остановки, потому что три раза в день автобус приезжает сюда из близлежащего города, почту с хозяйственным магазином и путь в другую деревню; если прямо, то увидишь детский сад и дом культуры, куда они, собственно, и направляются. За домом культуры встроен железный балкон и лестница на крышу, где можно посмотреть на закат, рассвет или просто посидеть с кем-нибудь, разговаривая о жизни. Обычно компашка подростков – от пятнадцати до девятнадцати – собираются на остановке у второго магазина, иногда у озера в маленьком лесу рядом со второй деревней, так как у некоторых есть машины, они также могут устраивать вечеринки у дома культуры, однако сейчас всего пятнадцать минут восьмого, так что никого ещё особо нет. Солнце продолжает свой путь к горизонту, лучами касаясь лиц парней, земли, крыш домов, раскрашивая облака в жёлтый и розовый цвета. Ветер появляется редко, раздувает пылинки с асфальта, треплет за волосы и поднимает одежду.       - Ох, спасибо. – Тэхён театрально кланяется, а затем разворачивается обратно, всматриваясь в толпу детей, бегающих друг за дружкой в ограждённом забором пространстве дома культуры, а Чонгук издаёт смешок. Из поворота, ведущего в другой переулок, выходит пять людей: две девушки лет семнадцати и парни восемнадцати лет. Они не выглядят знакомо, потому что Чонгук вообще мало с кем знаком из одногодок и тех, кто младше, единственные: Айрин, его одногодка, живущая через несколько домов, и давний друг детства – Джейк, имеющий американские корни. С остальной частью водится именно Тэхён, который притягивает своей общительностью. Поэтому брюнет не удивляется, когда один из парней машет светло-русому. Последний поворачивается к ним, вглядываясь, чтобы понять, кто им машет. – Новые знакомства интересуют? – переводит взгляд на Чона, который всё это время пинал камушки под ногами.       - Нет. – кратко и понятно, поэтому Ким кивает, бросая «иди на крышу, я скоро», и уходит к толпе. Чонгук вздыхает, думая, что трудно иметь друга-знаменитость, и разворачивается, медленно направляясь к железному балкону. Справа от него стоит колонка, где можно пить воду, однако в последние годы она отдаёт тиной, что вполне свойственно для водоёмов, а слева ещё одна лестница, являющаяся запасным выходом, старый туалет и сломанные весы. Брюнет смотрит на солнце, щурясь и пару раз моргая, а затем переводит взгляд на силуэт.       На краю железных прутьев сидит парень. Тёмные волосы с синим отливом, отлично выделяющимся на солнце; футболка в чёрно-красную полоску; чёрные скини джинсы и такого же цвета босоножки. Чон стоит позади него, выглядывая из за угла, каким-то образом замечая родинку на шее. В его ушах наушники и сейчас, подойдя чуть ближе, брюнет слышит тихое пение. Мило. Чонгук не из робких, потому что знает себе цену, однако с людьми общается мало из-за чистого равнодушия к ним, но в данный момент, когда этот парень достаёт телефон, включая камеру, и делает несколько снимков уплывающего за горизонт алого солнца на телефон, ему хочется подойти к нему и спросить, как того зовут, потому что кажется, что он интересный. Его пальцы короткие – он заметил это из-за того, что те не могут полностью обхватить телефон – и на них много колец.       Вибрация.       Парень вытаскивает провод от наушников из телефона и отвечает на звонок. Его голос звонкий и кажется ему ближе к двадцати. Он спрыгивает вниз, из-за чего Чонгук затаивает дыхание – его могут заметить, однако тот идёт в противоположную сторону, довольно тихо разговаривая с оппонентом. Брюнет выдыхает, трёт глаза, снимая слепое наваждение, и по ступенькам взбирается на балкон, а затем и на крышу. Алый диск солнца уже зашёл за горизонт, от чего стало гораздо прохладнее и темнее, однако некоторые лучи ещё светят в облака, окрашивая их в приятный розовый оттенок. Внизу звучит глубокий бас Тэхёна, который кряхтит, взбираясь наверх. В итоге, они сидят на крыше, рассматривая звёзды примерно до часу ночи и разговаривают на все возможные темы. Чонгуку нравится такое: атмосфера тёплая и приятная на ощупь, полностью комфортная, поэтому мысли о загадочном парне испаряются в тумане.

***

Eric Nam - Paradise

      Чонгук лежит на диване ногами к верху, размышляя о незнакомце, которого видел всю неделю на том балкончике из железных прутьев. Каждый вечер он выбирался на улицу к дому культуры либо пешком и с Тэхёном под руку, либо сам и на велосипеде. Каждый день тайком поглядывал на фигуру парня, который всё также слушал музыку, тихо подпевала Eric Nam’у – у Чонгука есть его песни, которые он узнал, старательно вслушавшись в текст -, фотографировал закаты, иногда ел шоколадное мороженое или прислонялся к стене балкона спиной, прикрыв веки – в такие моменты Чону удавалось увидеть, скрытый мраком, профиль парня - и просто проводил время наедине, скорее всего не подозревая, что существует человек, который желает с ним познакомиться. Брюнет не из робких людей, вообще-то, но сейчас продолжает медлить, не признавая, что во второй раз хочется узнать человека – первым был Тэхён – полностью и без остатка, провести с ним время и делать обыденные вещи. Хотя вот на счёт принятия своего восхищения и желание – он всё ещё думает, при чём его думы идут исключительно в положительную сторону, что продолжает настораживать.       Чонгук хватает телефон с тумбочки и звонит Тэхёну, интересуясь о прогулке, однако тот говорит, что сейчас находится в другой деревне у родителей отца – получая ожидаемое возмущение в лицо, так как не сообщил заранее, поэтому пару дней они не увидятся и, что любовь всей жизни может сталкерить и один, за что также получает ещё один гневный отзыв. Брюнет, конечно же наигранно-обижено кидает «пока» другу, который подкалывает из-за того парня, но абсолютно не против пойти туда один. Встаёт с дивана, предварительно вернувшись в нормальное сидячее положение, и на минуту останавливается, не делая лишних движений, потому что в глазах потемнело, а в ушах звенит. Когда это состояние проходит он направляется к бабушке, чтобы спросить нужно ли что-то взять в магазине, но та мотает головой и отмахивается, мол, нет, пока всё есть, а Чон жмёт плечами и идёт переодеваться в чёрный свитшот, чёрные спортивные штаны и такого же цвета носки, затем хватая мобильник с наушниками с тумбочки. Он решает поехать на велосипеде, потому что, а почему, собственно, нет. Садится на сидушку и ставит ноги на педали, выезжая на дорогу и быстро-быстро двигая ногами. Погода, на удивление, пасмурна: на голубом небе небольшими кучками ходят серые тучки, жёлтое солнце уже совсем скоро коснётся линии горизонта, остаётся примерно пятнадцать минут до заката, что вполне достаточно, дабы доехать до дома культуры.       В последнюю неделю, что он здесь находится, Чонгук общался со «старшими родителями», помогая им физически – в огороде – или морально – слушая бабушкины рассказы: о встречах с подругами, о том, как провели новый год, фейерверками взорвав забор соседей, погостили у родственников – которых до хрена и больше, праздновали дни рождения и ещё кучу всего произошедшего во время его отсутствия. Дедушка просто давал советы и шутил на всякие темы, пока они заменяли все лампочки в доме, меняли колёса у нивы, катались по деревне и просто наслаждались компаниями друг друга. Брюнет рад, что его отношения как с родителями, так и со «старшими родителями» были хорошие и далеко не натянутые. Они были семьёй и это то, что для него важно.       Оказавшись у дома культуры, Чонгук по привычке заворачивает к балкону, где, врезавшись с ослепительным солнцем, натыкается на знакомый силуэт. Брюнет тормозит, стараясь не привлекать внимания, хотя его это слабо волнует, потому что все прошедшие дни тот ни разу не оборачивался, одаривая вниманием только закат. Сегодня на нём синяя бини с жёлтыми крестиками чуть дальше основания; на ушах серебряные серьги кольцом и цепочкой; чёрная кожанка и рубашка в жёлтую, среднего размера клетку; на ногах привычные чёрные скини-джинсы и ботинки такого же цвета. Из-под шапки виднеются пряди светлых волос, скорее всего парень осветлился, потому что пряди почти белые, а на носу чёрные очки с такого же цвета оправой. Он слушает музыку и снова подпевает, однако на этот раз уже более громче.       - Закрой глаза, покинь это место и отправляйся туда, куда ты мечтал. – доносится звонким голосом до красных ушей – потому что прохладно, естественно - Чонгука. – Потерянный в этом раю. – повторяет эти слова ещё два раза, болтая ногами и мотая головой в такт песни. Чонгук слезает с велосипеда, ставя его на подножку и узнавая песню, а затем направляется к лестнице, но вздрагивает и останавливается, когда парень спрыгивает с прутьев и уходит в ту же сторону, что и в прошлый раз. Брюнет разочарованно вздыхает, провожая спину незнакомца взглядом, потому что не получилось ничего из того, что хотелось, и садится на то место, где до этого был парень, задницей чувствуя нагретое место. Смотрит в небо, вглядываясь в серые облака, и думает, что хочет мороженого, за которым решает поехать спустя двадцать минут, когда уличные фонари включаются, солнце давно ушло за горизонт и холодный ветер гладит кожу. Чонгук спрыгивает вниз, оттряхивая зад штанов, и идёт к велосипеду. Выехав к развилке, брюнет заворачивает налево, предварительно посмотрев в стороны, а затем направляется к центральному магазину, куда обычно привозят вкусное клубничное мороженое. Ещё бывает с манго, с шоколадом, с пломбиром, но клубника всегда симпатизировала ему большое других вкусов.       В магазине всего несколько людей: продавец – женщина лет пятидесяти, которая работает здесь на протяжение трёх лет; маленькая девчушка с дедушкой и юноша, разглядывающий напитки в холодильнике. Чонгук закрывает дверь привлекая внимание продавщицы и девочки, здоровается и идёт к холодильнику с мороженым. Глазами ищет его и, когда находит, растягивает губы в улыбке. Достаёт и, поворачивается в сторону кассы, однако сталкивается с кем-то, отступая назад. Перед ним стоит парень значительно ниже его: чёрные очки, за которыми не видно глаз; крохотный нос, открытый лоб, пухлые губы, чёткие скулы и прыщик на правой щеке. Этот тот самый парень, что был на балконе каждый вечер, сердце забивается в бешеном ритме, а неловкая улыбка появляется на губах.       - Прости. – вылетает у брюнета и, он без понятия за что извиняется: из-за тупого сталкерства или того, что столкнулся с ним вот так. Блондин поднимает уголок губ вверх, снимая очки и вешая их на воротник белой футболки, которую, стоя позади, не было видно под рубашкой и кожанкой. Чонгук следует за его действиями, чувствуя, как его прожигают взглядом, поэтому переводит свой, устанавливая зрительный контакт. Глаза парня карие, цвета тянущейся и сладкой карамели. Он внимательно следит за Чоном, наклонив голову чуть в бок, из-за чего волосы дёргаются, неаккуратными прядями падая в сторону. Кончики пальцев покалывает от холода упаковки мороженого, однако они продолжают смотреть друг на друга, устраивая что-то на подобии «войны». Чонгук думает, что парень слишком красивый. Колокольчик звенит, а дверь закрывается. Продавщица устало прикрывает глаза на секунду, потому что через двадцать минут уже можно закрываться и идти домой, а эти двое стоят и смотрят друг на друга.       - Молодые люди. – брюнет прерывает зрительный контакт с парнем, переводя его на женщину, и кивает, после ещё раз мельком смотрит на блондина, замечая лёгкую улыбку на его удивительно пухлых губах, отходит к кассе, чтобы мороженое пробили. Только сейчас замечает, как сильно замёрзли его руки, поэтому подносит их к губам, чтобы отогреть тёплым воздухом. Краем глаза замечает движение с стороны, потому что парень встал рядом с ним – в очередь – с двумя банками кока-колы. Продавщица называет сумму – Чонгук отдаёт деньги и забирает мороженое, направляясь к выходу. Уже на улице вдыхает свежий ночной воздух, прикрывая веки на некоторое время. Да, он точно не ошибся с тем, что это он. Одежда точно такая же, как и некоторое время назад и, вау, он правда прекрасно выглядит. В принципе, как Чонгук и думал.       Подходит к велосипеду, стоящему на подножке, и вешает пакет с мороженым на руль. Перекидывает одну ногу через велосипед, придерживаясь за руль, однако на сидушку не садится, потому что слышит глухой стук двери и видит фигуру, выходящую из магазина. Девочка и мужчина ушли минут пять назад, так что остаётся только тот парень. Поворачивается, устанавливая зрительный контакт с блондином, который ухмыляется, направляясь к нему. Останавливается в полуметре, протягивая руку с колой.       - Спасибо, - вежливо начинает Чонгук. – Но я не любитель. – парень продолжает молчать, пожимая плечами и отводя руку назад. Они стоят так какое-то время, снова рассматривая друг друга. Брюнет завороженно смотрит за тем, как его волосы взлетают на ветру, как краснеет нос парня из-за холода, внезапно накрывшего деревню, как блондин проводит языком по нижней губе, замечая переведённый вниз взгляд Чонгука, как она блестит под тусклым светом фонаря. Привлекательный – так описывает брюнет парня, который растягивает губы в усмешке. Он щёлкает пальцами перед лицом Чона, выдёргивая того из гипноза.       - До встречи. – прощается парень, проходя мимо Чонгука, который взглядом провожает его силуэт. Чон точно уверен в двух вещах: первая – завтра он точно подойдёт к нему и познакомится, вторая – он точно понравился ему.

***

      Всё оказалось не так просто, как хотелось Чонгуку.       Во-первых, дедушка с бабушкой решили с самого утра съездить в близлежащий город и, ладно бы, если поехали вдвоём, но они разбудили брюнета громкими криками, потому что тот спит так, что он и в ядерную войну не проснётся. Во-вторых, они побывали во всех магазинах этого города и, в итоге, скупились не на год, а на все три вперёд, хотя кому он врёт; его ещё заставили нести кучу пакетов и зайти в обувной; шагомер на телефоне превысил отметку пятнадцать тысяч шагов уже в двенадцать часов. В-третьих, они встретили родственников, с которыми бабушка проговорила около часа – не меньше. В-четвёртых, дедушка и Чон разбирали все эти пакеты, так как бабушка осталась в гостях. В-пятых, после этого всего действа, на часах внезапно настало пять часов вечера, а ему надо было затопить баню, так как у дедушки ещё недоделана одна деталь в машине, и сходить в неё. Однако в семь вечера он уже стоял напротив зеркала. Тёмные волосы немного влажные после бани; тёмные круги под глазами стали меньше – высыпается и отдыхает, как никак -, взгляд с искрой, потому что понимает, куда и с какой целью собирается; длинная чёрная рубашка, такого же цвета джинсы и высокие конверсы; в ушах по серебряному кольцу с цепочкой и маленьким крестом.       Через все эти трудности и несмотря на боль в мышцах, он добирается до места на велосипеде, где уже привычно прохлаждается блондин. На нём белая кепка, виднеется гвоздик чуть ниже хряща, гвоздик во втором проколе, кольцо, а на втором ухе два одинаковых кольца; лонгслив в чёрно-белую полоску и зауженные чёрные брюки; на ногах босоножки, которые были в первый раз. Он всё также сидит в наушниках, но в этот раз просто двигает головой, вглядываясь в горизонт. Чонгук переводит взгляд туда же. Оранжевый диск солнца аккуратно падает к кромке горизонта, заливая небо розовыми лучами и окрашивая облака; прохладный ветер приятно мажет по коже лица и треплет волосы. Брюнет делает несколько «вдох-выдохов» и чувствует, как колотится сердце в груди. Возможно, оно расхерачит ему грудную клетку к концу вечера. Чонгук подставляет велосипед к стене, чтобы тот не упал, и поднимается по лестнице на балкон, где сидит блондин. Он двигается к краю железных прутьев и садится, привлекая внимание парня.       - О, - блондин снимает наушники, рассматривая Чонгука. – Это же ты, да? – спрашивает, подозревая, что вопрос прозвучал некорректно, но ничего не меняет, ожидая ответа. Чонгук легко улыбается, устанавливая зрительный контакт, и кивает. – Чимин. – он вытягивает руку.       - Чонгук. – отвечает брюнет, пожимая маленькую ладонь оппонента. – Миленько. – Чимин косится на него с прищуром, потому что понимает о чём тот говорит.       - Мы знакомы всего двадцать секунд, а ты уже взбесил меня. – монотонно сообщает и убирает руку, разрывая зрительный контакт и показательно отворачиваясь к солнцу.       - Это я умею, да. – кивает, как болванчик, отводя взгляд на горизонт. – Но они правда миленькие. – получает тычок в бок локтём. – Мы знакомы всего двадцать секунд, а ты уже домогаешься до меня. – имитирует его. Чимин начинает звонко смеяться, опираясь о брюнета предплечьем, и вызывает широкую улыбку у последнего.       - Ты забавный. – делает вывод блонидин, когда вытирает глаза от слёз после очередной шутки Чонгука. Последний только и рад такому развитию событий, потому что, когда Чимин смеётся, то вместо глаз появляются щёлочки, что заставляет его умиляться.       - Благодарю. – брюнет сидя делает реверанс, вызывая ещё один поток смеха у блондина. – Сколько тебе? – интересуется, вглядываясь вдаль. Чимин разминает шею, двигая её из стороны в сторону, и достаёт телефон, потому что уже время заката, время, когда солнце только-только касается края горизонта, выделяя свой контур алым цветом.       - Двадцать, - блондин делает фотографию, пряча мобильник в кармане штанов. – Тебе? – не переводит взгляд, но чувствует, как брюнет смотрит на него.       - Девятнадцать.       - Я тебе хён. – с хвастливой интонацией говорит Чимин, поворачивая к нему голову и устанавливая зрительный контакт. Чонгук растягивает губы в усмешке.       - Рад за тебя. – получает ладонью по бедру. – Хён, нельзя домогаться до детей. – со скрываемой игривостью говорит брюнет, переведя взгляд на ладонь старшего, которая продолжает лежать на его бедре, а затем снова на него.       - Чонгук-и разве ребёнок? – Чимин щурится, пока брюнет молчит, раздумывая обо всей этой странной ситуации. Между ними прямо искрится, ощущение буду они вдвоём могут взорвать любое здание, если продолжат войну взглядами.       Вибрация.       Чимин отвлекается, внезапно ощущая себя смущённо из-за своих же действий. Отвечает на звонок, не читая имя контакта, и спрыгивает вниз, не прощаясь с Чонгуком. Последний видит, как заливается краской лицо старшего, который буквально бегом спасается от всего этого. Сердце гулко стучит у обоих, что вызывает лёгкую улыбку на губах. Чонгук добился своего – познакомился с ним и теперь его цель – узнать его. А может и влюбиться, потому что сегодняшняя встреча была многообещающей.

***

      Всё происходит само по себе.       Они встречаются на балконе на следующий день. Чонгук опирается руками о прутья, бесстыдно глазея на старшего, который сидит на самом краю, болтая ножками и заворожённо глядя на солнце. Блондин одет в чёрный джинсовый комбинезон и такого же цвета кепка, натянутая козырьком назад, и футболку цвета кокоса; чёрно-белые кроссовки; на ушах красуются золотые гвоздики в форме звёздочки. Он выглядит, как малыш, которого хочется тискать и тискать. Брюнет улыбается, вытаскивая мобильник из кармана, чтобы сделать фотографию Чимина на фоне оранжевого диска, плавно опускающегося всё ниже и ниже; погода сегодня тёплая и с прохладным ветерком; облаков почти нет. Чонгук нажимает на кнопку, делая снимок, и улыбается, как Чеширский кот.       - Ты сфотографировал меня. – утверждает.       - Почему ты так любишь закаты? – переводит тему Чонгук, потому что нет смысла врать или таить, и видит, как плечи Чимина дёргаются вверх – фыркнул.       - Не знаю, - не даёт чёткого ответа, однако напрягает свои мозги, чтобы хотя бы немного посвятить в ситуацию. – Думаю, у меня всегда была неопределённая тяга к природе. – делает вдох, вспоминая свои чувства. – Мне нравится наблюдать за ней, за её красотой. Это... – делает заминку, подбирая слово. – Завораживающе. – кивает самому себе. – Не бывает похожих закатов или рассветов и именно это заставляет моё сердце трепетать. – не поворачивает голову в сторону младшего, который подносит левую руку к макушке старшего, снимая с него кепку, и начинает аккуратно массировать кожу головы. Чимин ненадолго теряется, но перестаёт дёргаться через пару секунд. Спокойный ритм сердца? Нет, блондин не слышал о таком.       - Я знаю одно место. – шёпотом произносит брюнет, смотря на повернувшегося старшего со сверкающим интересом на лице. Чонгук убирает свою руку, садится в позу лотоса и уже чуть громче продолжает. – У тебя есть велосипед? – кивок. – Отлично, тогда завтра за час до заката встречаемся у центрального магазина. – Чимин прикусывает нижнюю губу, сдерживая улыбку. – В том месте безумно красиво, кивает, вспоминая маршрут. - Мы с Тэхёном часто бывали там. – добавляет, когда блондин разворачивается обратно к закату.       - Кто такой Тэхён? – подаёт голос спустя некоторое время.       - Мой лучший друг и двоюродный брат. – признаётся Чонгук, не отвлекаясь от подсчитывания ромашек на земле. – Ты его не знаешь? – интересуется он, заведомо понимая, что сбился со счёта.       - Наслышан. - Чимин достаёт мобильник, чтобы сделать фотографию солнца.       - Их тридцать четыре. – заключает вывод брюнет, наблюдая за старшим, который тыкает на какие-то кнопки в настройках, дабы фото выглядело более красивее.       - Кого? – убирает телефон в карман и пятёрней расчесывает волосы.       - Ромашек. – слышится смешок.       - Чонгук-и – малыш. – сюсюкается Чимин, разворачиваясь к нему. Чонгук щурится, удивляясь наглости старшего, а затем растягивает губы в ухмылке.       - Но тебе нравится этот малыш.       - Нет! – реагирует быстрее самого молнии Маквина, выдавая себя с потрохами, о чём сразу же жалеет. Блондин поворачивает голову в сторону, кривя лицо, и чешет затылок, осознавая всю ситуацию: он только что признался парню в своей недо-любви.       - Не волнуйся, - Чонгук хлопает его по плечу. Чёртова ухмылка не сходит с лица. – Это взаимно. – Чимин выдыхает, не сразу осознав, что затаил дыхание, и шокировано уставляется на младшего, который только что спиной лёг на прутья.       Вечер заканчивается достаточно напряжённо, потому что блондину немного странно и боязно. С одной стороны – они знакомы всего два дня, разве возможно понравится кому-то за такой короткий срок? А с другой – это взаимно и, вау, приятное чувство разливается по телу. Он метается туда-сюда, не переставая размышлять обо всём. Однако Чонгук, полагая, что успокоит его от великих дум, наоборот наводит ещё больший беспорядок в его голове, когда на прощание целомудренно целует его в нос. Естественно, Чимин краснеет и сразу убегает примерно в том же темпе, что и его сердце, бурно реагирующее на подобный жест. Брюнет лениво растягивает губы в улыбке, крича напоследок «сладких снов, хён», а затем улыбка расползается ещё шире, потому что блондин останавливается, разворачивается и показывает средний палец, а затем снова устраивает забег.

***

      Чонгук в ожидании топает правой ногой по асфальту. С самого утра, после сладкого сна, он подготавливал план действий на сегодняшний вечер, который проведёт с Чимином. Новенький голубенький блокнотик, пострадавший от рук брюнета, так и остался открытым и пустым, потому что плана – нет. Пустая трата драгоценного времени, которое он потратил на сбор вещей. Чон несколько раз проверил погоду: утром, днём и перед самым приездом к магазину, потому что хотел удостовериться, что они увидят закат и никакая сраная пасмурная погода этого не испортит. В свой портфель он сложил камеру – хочет сделать видеоролик со старшим; пару контейнеров с едой: в первый сложил фрукты (яблоки, бананы и виноград), а во второй три вида канапе (овощное, сырное и с колбасой); взял литровую бутылку воды и в конце купил кока-колу в банке. Конечно, он не знал понравится ли всё это блондину, но надеялся, что ни с чем не промахнулся. Туда же пошли два пледа, чтобы греться, и старое покрывало, чтобы сидеть не на холодной земле; небольшой фонарик и немного денег, потому что, пусть это место и недалеко, никто не знает, что может произойти. Чонгук оделся в чёрный ханбок, который пару раз носил прошлым летом, потому что вещь, на самом деле, удобная и в ней комфортно.       Сейчас без пяти минут семь, закат примерно в восемь десять. Велосипед с чёрной сумкой стоит чуть дальше центрального магазина, чтобы никому не мешать. Днём было безумно душно, нечем дышать, однако к вечеру появился небольшой ветерок, колышущий волосы брюнета, который смотрит на время в мобильнике и неосознанно хмуриться. Если Чимин не приедет, то будет очень…печально. Может быть он и правда зря ведёт всё так быстро, может быть старший вовсе не это имел в виду и ему некомфортно, может быть не надо было..       - Чонгук! – вырывает его голос Чимина. – Прости, я помогал родителям и всё так закрутилось, что наша встреча выветрилась из головы. – блондин останавливается рядом с Чонгуком, губы которого расплываются в улыбке. – Что?       - Поехали. – Чимин прищуривается, всматриваясь в силуэт младшего, садящегося за велосипед, и пытается понять того, потому что он не отзывался некоторое время на своё имя, пока блондин не подъехал к нему в плотную. Однако ставит ноги на педали и догоняет Чонгука. – Ты не против, если я буду снимать тебя? – интересуется брюнет, повернув голову в сторону блондина. Парни едут по левому краю дороги параллельно друг другу, машин пока что нет, однако на остановке уже собираются подростки. Скорость небольшая из-за ветра, трудно, на самом деле, ехать против ветра, так что никто из них не торопится.       - О, ты занимаешься фотографией? – Чонгук кивает. – Вау, - блондин прикусывает губу, чтобы сдержать улыбку. – Тогда я не против. – брюнет достаёт камеру и вешает на шею, не останавливаясь, потому что обучился навыку «езда на велосипеде без рук», нажимает на кнопки и наводит камеру на Чимина.

Daughter - Hope

      - Просто делай всё, что хочешь, забудь обо всех, - блондин поворачивает голову в его сторону, наклонив голову в бок так, что несколько прядей переваливаются за ней; тёмные глаза с искрой и неприкрытой радостью; полные губы, растянутые в скромной улыбке. – Сегодня только ты и я. – Чимин начинает улыбаться шире, что успевает записать камера, разворачивается и ускоряется, обгоняя Чонгука и поднимаясь с сиденья. – Умница. – это остаётся услышанным только записывающей камерой и ветром, треплющим волосы. Блондин выезжает вперёд, всматривается вдаль, чтобы проверить дорогу на наличие машин – которых не оказывается, поворачивает голову назад, продолжая также широко улыбаться, ловит взгляд младшего и игриво подмигивает, кивая на дорогу. Чонгук с великим наслаждением и спокойствием наблюдает за Чимином, хватая камеру левой рукой и направляя объектив на блондина, а правой берётся за ручку, быстро глянув вперёд – машин нет, затем смотрит на экран фотоаппарата и двигает ногами быстрее, догоняя старшего, улыбка которого всё ещё на губах. – Посмотри на меня. – Чимин поворачивается, заинтересованно глядя на брюнета, абсолютно не обращая внимания на камеру, записывающую все звуки, все действия и радости этого вечера.       Чонгук высовывает язык и косит глаза – корчит нелепую рожицу, на что старший взрывается смехом. Фотогеничность Чимина – его сила и особенность. Он отлично вписывается в камеру и, кажется, чувствует себя свободно, забыв о ней. Он улыбается всеми оттенками улыбок – от которых захватывает дух, чувствует удовлетворение и счастье от происходящего, подсматривает за младшим, внимание которого заволокли две вещи: съёмка Чимина и сам Чимин. Последний временами поглядывает на брюнета, получая мягкую, совсем нежную и спокойную улыбку от него, как делает бабушка, когда смотрит на внука. Чонгук выключает камеру, затем смотрит на дорогу – они проехали дорогу между двумя озёрами и осталось короткой дорогой объехать деревню, за ней будет ещё одно озеро, где они и обоснуются.       - Здесь поворачиваем. – предупреждает, когда они совсем близко подъезжают к дороге, направляющей в глубь деревни, однако, зная все окрестности достаточно хорошо, недалеко есть поворот, который ведёт краем и не касающийся самой деревни, где они собственно и завернули. Чимин озирается по сторонам, завороженно осматривая пейзаж, представший его глазу: дорога пустая и разбитая – множество кочек и ям; высокие и стройные деревья, кончики которых касаются глубокого голубого оттенка неба, по обеим сторонам, древесные запахи окутывают с головой, прячут в своём одеяле от всего мира, полного тревог, печали и гнева; лучи солнца аккуратно пробиваются сквозь стволы, касаясь земли кругами и полосками и не достигая умиротворённых лиц парней. Чонгук включает камеру, сначала снимая пейзаж, двигая по кругу и по сторонам, вниз и вверх, а затем главного актёра этой пьесы.       Странное, но одновременно приятное тянущееся чувство в желудке заставляет брюнета подъехать к Чимину близко настолько, что парни могут просто свалиться с велосипедов, если стукнуться педалями или рулями. Последний поворачивается к нему с поднятыми вверх бровями, наблюдая за его действиями и, в скользь, за тем, чтобы не дать друг другу упасть и получить травму. Чонгук поднимает камеру к лицу старшего, снимая его крупным планом, а тот смотрит взглядом, ака «ты сейчас серьёзно» и закатывает глаза, отвернувшись и отъехав чуть в сторону, чтоб уж наверняка. Брюнет издаёт смешок, но продолжает съёмку: Чимин ускоряется вперёд, затем замедляется и едет из стороны в сторону, змейкой, перестаёт петлять, поднимает руки к верху, убирая руки с руля, и машет из стороны в сторону. Чонгук начинает смеяться, когда старший наворачивает круги вокруг него, а затем подъезжает к нему, потому что брюнет подозвал.       - Видишь ту тропинку, - указывает на совсем незаметную дорожку между лесами и видит кивок. – Нам туда. – Чонгук камеру не выключает, наоборот, даёт старшему проехать вперёд, чтобы он насладился видами: зелёная высокая трава и множество лесных цветов, названий которых никто не помнит; нелюдимая тропинка между деревьев, стоящих бок о бок и сквозь которые пробираются лучи удаляющегося солнца. Вдалеке виднеется озеро, а за ним бескрайние просторы леса. Вокруг всё заросло камышами, однако есть бережок, который чудом не зарос за столько лет. Это место – завораживающее. Оно находится далеко от всего мира, в нём можно спрятаться и ощутить себя свободно от всего. Оно дарит спокойствие в солнечный день и странное удовлетворение в пасмурный. Оно просто есть и этим уже делает столько хорошего, сколько за всю жизнь не сосчитаешь. Брюнет с лёгкой улыбкой отключает камеру, дабы обогнать старшего и завернуть налево к берегу. Последний тянется за ним, восхищённо рассматривая окружающую среду. Сколько бы раз он ни был на озёрах, в полях и в лесах – его лёгкая возбуждённость и детская радость ни на минуту не оставляют его.       Когда Чимин нагоняет младшего, последний уже постелил старое покрывало с парой дырок по краям, несколько контейнеров стоят в ногах, камера весит на шее, а портфель, с которым тот приехал, находится в корзине велосипеда. Он ставит свой транспорт на подножку чуть дальше от места, где они расположились и лёгкой походкой идёт к Чонгуку.       - Ва-а, Чонгук-и такой молодец. – с наигранной издёвкой замечает блондин, приземляясь на покрывало. Брюнет показательно закатывает глаза, заканчивая всё готовить для их же удобства, и садится следом.       - Благодарю, сам знал. – Чимин издаёт смешок, решая немного перекусить. Всё же, эмоции, как плохие, так и хорошие, - выматывают. Он берёт канапе с овощами: огурец, помидор и салат; затем с тремя видами сыра и следом с колбасой и овощами вместе – так вкуснее, окей.       - Вкусненько. – делает вывод старший о канапе, съев добрую половину за минут семь-восемь. Он отвлекается от еды, переводя взгляд вперёд и не замечая, как Чонгук включил камеру. Здесь красиво: перистые облака покрыли небо, оставив небольшие долгие просветы голубого и спрятав солнце, уходящее за горизонт; озеро, отражающее небо точь-в-точь, каждую деталь; берега озера не только заросли камышом, но и деревьями, отлично вписывающимися в пейзаж. Небо потихоньку желтеет и это эхом отражается в водной глади, передавая ещё больше цветов: розовый и едва уловимый красный с фиолетовым. Лес чёрный, непроглядный, никак не увидеть, что там; только высокие деревья выделяются своими кронами на всём фоне. С середины озера выплывает лодка, скорее всего с рыбаками, плохо видно – сложно разглядеть, кто там, кроме горбящихся силуэтов. Чонгук мало смотрит на закат, предпочитая уделять внимание старшему, который при тусклом солнечном свете, выглядит намного красивее всех рассветов и закатов мира вместе взятых и умноженных на пятьсот тысяч. Он не только снимает, но и делает фотографии, которые обязательно понравятся Чимину – он, почему-то уверен. Брюнет встаёт с места, чтобы отойти назад и снять и закат, и блондина со спины вместе. Делает плавные шаги вправо, а затем влево, чтобы камера не тряслась и всё было эстетично, как он и любит.       - Красиво, правда? – подаёт голос Чимин, не отрывая взгляда от пейзажа. Чонгук говорит «да», явно имея в виду не закат и медленно двигаясь с включённой камерой к блондину. Обходит стороной, оставляя тень на покрывало и контейнеры, и не мешает старшему наблюдать и рассматривать. Маленькая улыбка красуется на его лице; он прижал ноги к животу, руками придерживая их. Он – милый. Привычки, действия, сам он – отражение тёплого и комфортного. Булочка с корицей? Нет. Чонгук знает только Чимина. Брюнет стоит так пару минут, после выключая камеру и направляясь к покрывалу, где сидит старший. Берёт канапе из сыра и откидывает голову назад, прикрыв веки от наслаждения. – Как думаешь, видео получилось? – интересуется, воруя пару виноградинок и засовывая их в рот.       - Не сомневаюсь. – пожимает плечами, продолжая поглощать оставшиеся канапе. Чимин нервно чешет затылок.       - Просто, это в первый раз.. – пытается оправдать себя, однако Чонгук успокаивает его.       - Все вещи делаются в первый раз и, ты справился очень хорошо. – делает паузу, всматриваясь вдаль – лодка с рыбаками уплыла с их видимости, возможно они на другом береге. – Думаю, что камера тебя любит. – очевидно, делает комплимент.       - Спасибо. – блондин покрывается лёгким румянцем, удивляясь стойкости младшего, который ни разу за их встречи не краснел, не стеснялся и вообще очень уверен в себе и своих действиях. Они сидят ещё некоторое время – солнце уже зашло, однако никто не собирается домой. Чонгук ложится, укладывая руки под головой, а ноги согнув в коленях. На небе нет ни единой звезды, но, если Чимин захочет остаться чуть дольше, то наверняка сможет оценить всю прелесть лесов и полей. Последний поворачивает голову в сторону младшего, повторяя его позу, потому что она выглядит удобной.       - Сегодня не будет видно звёзд. – Чонгук удивлённо поворачивает голову, моргнув.       - Почему? – Чимин немного расстроено поднимает уголок губ.       - Из-за облаков, которые были на закате, полагаю. – брюнет сжимает губы, неосознанно хмурясь.       - Плохо. – блондин согласно хмыкает. Воздух здесь прохладный и свежий – им не надышишься от слова совсем; край месяца выглядывает из-под тёмной тучи, за волочившей ночное небо; озеро покрывается мелкими волнами из-за лёгкого ветерка, который мажет по гладкой коже и неаккуратно треплет волосы, задевая ветки деревьев; оно окрасилось в тёмный свет, полностью отдаваясь беспросветной ночи. Чонгук дышит спокойно и размеренно, раздумывая о том, чтобы побывать на этом месте ещё раз, но только, чтобы посмотреть на звёзды, которые не удалось разглядеть сегодня. Правую руку достаёт из головы, слепо двигаясь к винограду, однако встречает руку старшего, который сразу же дёргает ей от неожиданности. Брюнет поворачивает голову – Чимин лежит на боку, лицо плохо видно из-за темноты, правая рука прижата к груди, взгляда избегает, прикусив губу. Возможно, его сердце сейчас делает трюки.       - Не холодно? – интересуется младший, когда наконец установил зрительный контакт с блондином и закинул в рот несколько виноградинок. Последний моргает пару раз, похоже, скидывая наваждение, а затем тоже хватает ветку с виноградом, запихивая две в рот. – Ты сегодня даже фотографию не сделал. – замечает, перелистывая воспоминания в своей голове, а Чимин чуть соком фрукта не давится.       - Точно.. – блондин чешет лоб, закрыв глаза, и выдыхает.       - Не волнуйся, я сделал это за тебя. – поднимается, вытянув ноги вперёд, открывает бутылку с водой, взглянув на старшего, который только что сел в позу лотоса и хлопает глазками, скрыв улыбку. – Я скину тебе все фотографии и видео, когда закончу обрабатывать их. – предлагает воду блондину, который отрицательно машет головой, после наклонив голову в бок.       - Поехали домой. – звучит странно по-домашнему.       - Без проблем. – парни встают, отряхивая задницы. Чонгук закрывает полупустые контейнеры крышкой, передавая Чимину, который засовывает их в портфель; затем поднимает покрывало, встряхнув его от земли, и аккуратно складывает, после сложив в портфель; камеру прячет в сумку, которая направляется туда же, куда и все остальные вещи. Блондин поворачивается обратно к озеру, пытаясь запечатлеть, сделать фотографию сегодняшнего вечера, а затем смотрит на младшего, который ставит сумку в корзину и убирает велосипед с подножки, после встречаясь со взглядом Чимина. – Поехали домой, Чимин-и. – последний закатывает глаза, но направляется к своему транспорту, усаживаясь на сидение. Они едут обратно, ощущая лёгкость и свободу, похожую на ветерок в сегодняшнюю ночь; удовольствие, спокойствие и трепет, разливающийся по венам и дарящий необыкновенные чувства. Когда парни возвращаются в деревню, Чонгук говорит:       - Я провожу тебя. – старший просто кивает, заворачивая на Дом Культуры. Они едут молча, думая каждый о своём, фонари освещают асфальт, что делает возможным не наехать на яму, что не прокатило с дорогой из дальней деревни, где они были. Чимин старается скрыть расстройство от того, что им придётся попрощаться, что сегодняшний вечер закончился слишком быстро. С Чонгуком невероятно легко. Есть странное ощущение, будто они уже были знакомы и это...вводит в тупик. Однако Чимин трясёт головой, избавляясь от подобной мысли, потому что это почти невозможно. Заворачивает к дому, куда следом направляется младший, и слазит с велосипеда, что повторяет и младший, ставя транспорт на подножку. Последний подходит ближе с лёгкой улыбкой на губах. – Где ты живёшь? – Чимин поднимает брови в своей манере, указывая на дом позади.       - Ты живёшь в деревне? – перефразирует вопрос, замечая поменявшееся выражение лица старшего: губы округлились в «о», а сам он понимающе кивнул.       - Нет, здесь я родился, но мои родители сразу уехали в Сеул. – делает паузу, чтобы установить зрительный взгляд с Чонгуком. – Я впервые за тринадцать лет приехал сюда. – неловко улыбается. Это правда, его родители познакомились в деревне и решились переехать в город, потому что там больше шансов на развитие будущего Чимина, однако до семи лет они ещё ездили, а затем не смогли, так как началась учёба и вот, только сейчас, в двадцать с половиной, и он, и родители смогли навестить бабушку и дедушку и, в целом, появились здесь.       - О, я тоже живу в Сеуле. – радостно заявляет младший и, Чимин чуть не прыгает на него, потому что это может означать, что они смогут и дальше проводить время вместе и, если это не восхитительно, то что.       - Вау, - заключает блондин. – нам нужно обменяться номерами и может быть, когда-нибудь, - дразнящим тоном тянет последние слова, выделяя их особенно сильно, что улавливает младший, который издаёт смешок.       - Конечно. – кивает, вынимая свой телефон. – Пиши. – парни прощаются спустя минут десять, обменявшись номерами и узнав о некоторых вещах: во-первых, живут они в часе езды друг от друга, что не так уж и много, потому что перспектива ездить за несколько миллионов километров – грубо говоря, окей – непривлекательна от слова совсем; во-вторых, Чонгук учится на журналиста и, после курсов фотографа, занимается фотографией в свободное время, а Чимин учится на хореографа и в свободное время рисует. «Творческий дуэт получается» - замечает блондин, широко улыбаясь.       - Бинго. – брюнет щёлкает его по носу, улыбаясь. – А теперь иди отдыхать. – блондин кивает и машет рукой, дёргая ручку калитки и заводя велосипед, а затем заходит сам, бегло взглянув на младшего, который продолжает стоять.       - Всё, я дома, иди уже. – подгоняет его, собираясь закрыть дверь. Чонгук щурится, но разворачивается и садится на транспорт, выезжая на тихую и безлюдную дорогу.       - Дурак.. – бормочет старший, прислоняясь к двери своей комнаты и громко выдыхая. Он чувствует, как его щёки алеют и, о боже, - Пак Чимин тебе буквально двадцать лет! – топает ногами, дуя губы, и кладёт ладонь на лоб. – Серьёзно..

***

      Они проводят много времени вместе.       Настолько, что Тэхён после того, как лично подкалывал Чонгука и «помогал», начал жаловаться, что ему не уделяют должного внимания, что про него забыли, что лучший друг и по совместительству брат – двоюродный, окей – променял его. Брюнет лишь закатывает глаза, печатая сообщение Чимину, пока бывший-светло-русый (он успел перекраситься в шатена) стоит в проходе, хмурясь и дуя губы, и возмущённо размахивает руками. Конечно Чонгук всё же проводит время с другом – было бы вынужденно, если бы не тот факт, что блондину надо было уехать в близлежащий городок с семьёй. Однако, сейчас не об этом. Парни снова съездили на то озеро, где смогли посмотреть на звёзды, правда, в этот раз Чонгук не снимал, а просто получал удовольствие от произошедшего. Чимин также на прощание, когда младший вновь проводил его до дома, поцеловал того в щёку, что оставило свой след в их истории. Они сидели на том самом балконе вместе с мороженым, разговаривая и встречая закат. Всё было, собственно, как и всегда, когда они были вместе: комфортно, хорошо, спокойно, весело. Чонгук рассказал забавный анекдот про их нацию, из-за чего шоколадная баночка старшего полетела начинкой вниз прямо на землю:       - Упс. – прошептал младший, рассматривая коричневую кляксу на траве. Блондин же заметно притих, поэтому он перевёл взгляд на него, моментально теряясь. Он сжал губы в тонкую полоску – от его полных губ не осталось и намёка –, а его глаза покраснели, будто вот-вот он заплачет. – Хэй. – тихо сказал младший, слабо касаясь рукой предплечья старшего.       - Оно упало. – дрожащим голосом выдаёт Чимин и, блять, он даже в этом состояние прекрасен. Невыносимо. Как вообще такое может произойти. Чонгук выдыхает, хмурясь, а затем делает то самое, то долгожданное. Оно сладкое – из-за сраного мороженого -, приятно тающее на холодных, почти морозных, губах. Пробуждает что-то странное, нежное, щемящее в груди. Чимин поражённо моргает раз пять от чего мелкие капельки противной солёной жидкости спускаются по щекам, попадая на губы. Младший отстраняется, хмуро оглядывая блондина, который пятёрней зачёсывает волосы, утыкаясь взглядом в пол, и чувствует, что боится. Боится, что его отвергнут. – Я.. – начинает Чимин, собирая себя по кусочкам и желая понять, что он вообще чувствует, потому что он вообще без понятия. – Поцелуй меня ещё раз. – он вдыхает воздух полной грудью, осмеливаясь посмотреть на младшего, глаза которого похожи на пять копеек. Блондин пугается, полагая, что сказал что-то не то, но в следующее мгновение его притягивают к себе, утягивая в поцелуй. Более взрослый, но не обжигающий, не перелезающий за рамки. Мягкий из-за губ старшего, которые приятно ощущаются на своих.       Отправная точка уже была.       В следующий раз Чимин показывает свою галерею, когда они снова сидят на балконе. В ней около десяти тысяч фотографий, из которых больше семи тысяч закаты, рассветы, небо, пейзажи; около тысячи фотографий рисунков (старший сказал, что половина его, а половина его друга – Намджуна, с которым он хочет его познакомить чуть позже); около трёх ста скаченных картинок с айдолом, которого Чонгук не знает; около четырёх ста скриншотов, которые он не показал, так как:       - Там есть вещи, про которые ты должен будешь узнать чуть позже. – довольно загадочно говорит, продолжая рассказывать и показывать. Остальная часть фотографий (а именно триста) – фотографии с блондином, точнее, где-то он рыжий сидит на скамейке с милой собачкой в обнимку, в осеннем пальто и чёрных очках без стекол; где-то платиновый – серебряный – с широкой улыбкой и тем самым голубым – причём реально голубым, его волосы именно такого оттенка на фотографии – Намджуном, у него милые ямочки, однако сильное и спортивное телосложение; на одной фотографии он розовый, как сладкая вата, сидит в свитере в библиотеке со стаканчиком из Starbucks’а, но после того, как брюнет попросил показать ещё фотографий с розовыми волосами, Чимин улыбнулся, сказав:       - Я их удалил. – жмёт плечами, листая дальше и показывая, где он брюнет, что моментально привлекает внимание. После того, как старший заканчивает показывать галерею, они сидят в тишине и темноте, разбавленной уличными фонарями, потому что солнце ушло за горизонт, даже не предупреждая их. Чонгук думает, что показать свою галерею в ответ будет правильно, поэтому достаёт мобильник. Парни смотрят на рожицы Тэхёна, на ночные фотографии (причём очень красивые и завораживающие), на несколько селфи Чонгука, который, к слову, ни разу не хотел покрасить волосы, однако сейчас, с появлением старшего, хочет попробовать и это. Также несколько не удалённых конспектов и скриншоты. Ничего такого до тех пор, пока почти в самом начале они не натыкаются на фотографию Чимина, сделанную в день перед отъездом на озеро.       - О, это же я. – тыкает в экран и улыбается. Чонгук кивает и улыбается в ответ, устанавливая её на блокировку и рабочий экран прямо перед блондином, который тычет в ребро своим локтём, бормоча: - Идиот. – однако краснеет и избегает взгляда.       - Зато твой. – блондин поражённо – в какой раз уже – смотрит на младшего, который выключает мобильник и кладёт в карман джинсов. – Ты будешь моим парнем, хён? – и, о боже, галактика взорвалась вместе с Чимином в этот самый момент, в эту самую секунду и час. Во-первых, Чонгук в первый раз назвал его хёном, в первый раз за несколько недель, а во-вторых, потому что Чонгук, тот самый Чонгук, который сразу понравился ему, предлагает стать его парнем, а это значит, что их чувства взаимны – упустим тот момент, что они целовались, окей – и это настолько шикарно, что у него начинает кружиться голова.       - Буду. – младший целует, придерживая за подбородок и улыбается, потому что вот оно, то самое – то, чего не хватало его сердцу и ему самому.       В следующий раз Чонгук знакомит Чимина с бабушкой и дедушкой, которые его знают, на минуточку, из-за того, что одна деревня, и они проводят немного времени вместе, кушая и смущая блондина. Тэхён подтягивается чуть позже, играя бровями и радуясь, что, по крайней мере, он не будет один, а в Сеул они приезжают в конце июля, переписываясь и встречаясь, когда позволяет время. Возможно, они съедутся чуть позже и познакомят друг друга со своими родителям, возможно проведут с друг другом всю жизнь, а возможно расстанутся через пару лет. Никто не знает, что будет дальше, так что живи, дыши и наслаждайся каждым моментом своей жизни.