Цветок

— Так, сейчас дойдем до комнаты, расквартируемся, а потом отпущу вас побегать, — хлопнув в ладоши, я встал, сбрасывая с бедер страховочные ремни. — Аву! — в один голос подтвердили мутанты, тоже вскакивая и нетерпеливо переминаясь на затекших от долгого сидения лапах. В этом году командование расщедрилось и устроило игры на реально большой и роскошной станции. Парни цокали когтями за мной по гигантскому холлу, украшенному не только барельефами и голограммами, но и живыми растениями, нормальными, не ядовитыми. Я спиной чувствовал, как им хочется попробовать их на зуб, обнюхать, потому что давно уже нас окружает только токсичная листва инопланетных джунглей. — Если хоть один листочек сорвете... — тихо пригрозил я, оставляя многозначительную недосказанность и простор для фантазии. — Аву-у... — вздохнули волчары. Надо будет переговорить с киперами этих растений и попросить листья после обрезки, а то этим псевдо-травоядным только дай зелёного пожрать. Остальные дрессировщики показывали удивительную неподготовленность отделений к порядочным условиям жизни. Конечно, мутанты привыкли к полутемным коридорам аванпостов и тесным кают-компаниям транспортников, но надо же как-то их, да простит меня мой тренер, дрессировать. Спокойно шли только мои. Остальные либо разбегались по углам все обнюхивать и осматривать, либо раздражённо дёргали удавки, потому что тоже хотели разбежаться. Их дрессировщики либо бегали за ними и орали, либо пошатывались от рывков и зло шипели. Но, судя по самим мутантам, это новое поколение, может, ещё гормоны играют, да и не выдрессированы толком... Сдается мне, в этом году медальный зачёт и медик будут, наконец-то, наши. Комната мне тоже очень понравилась. Настолько просторная, что в ней даже было немного свободного от пятиместной низкой койки места. Тут уж я не стал одергивать и дал отделению засунуть любопытные шумные носы во все интересные для них места, все пощупать и осмотреть. Тихонько переговариваясь и восторженно переавукиваясь, они разложили по полкам свои вещи, расстелили постель, переоделись из антикомпрессионки в базовую форму и вытянулись передо мной по стойке, опустившись на пятки и просительно повиливая хвостами. — Ладно, — с демонстративной неохотой взглянув на хроношкалу, уже высветившую распорядок первого дня, я строго посмотрел на них, — даю вам двадцать минут, не разбредайтесь и постарайтесь ограничиться холлом. Аву? — Аву-у! — аж подпрыгивая от нетерпения, они просочились мимо меня в коридор и рванули осматриваться. Лишь бы только из тех невоспитанных никто к ним не пристал... И лишь бы мне не пришлось искать один и четыре по укромным углам, вроде бы, мы с ними договорились, что, если попробуют проявить свои чувства во время игр, я им самые чувствительные места и поотрываю. Спокойно разложив немногочисленные личные вещи, я тоже переоделся, сладко потянулся вверх и в стороны, пригладил волосы. Итак, у них ещё тринадцать минут, около пяти мне понадобится, чтобы прогулочным шагом добраться до холла, заодно и проконтролирую, чтобы ни одно декоративное растение не пострадало. Тихонько насвистывая, я прошёлся по широким и светлым коридорам, даже с видовыми окнами. Постоял у одного, любуясь на виднеющуюся вдали туманность и усыпанную огнями ночную сторону планеты, на которой я никогда не был и никогда, скорее всего, не побываю. Одна только шикарная станция говорит о том, что это благополучная, красивая и теплая планета, на каких предпочитают жить и отдыхать богачи. Скорее всего, там визовый сбор такой, что и годичным моим жалованием не покроется. Уже на подходе мне прилетел экстренный вызов от отделения, и я ускорил шаг. Неужели всё-таки с кем-то подрались? Пришибу! В холле уже никого не было, все разбрелись по комнатам, так что моих сразу было видно. Эти засранцы торчат на два тридцать, как их не заметить... Но сейчас они над чем-то склонились, взволнованно перетаптывались и стригли ушами. Ну, по крайней мере, это что-то положительное, если судить по хвостам... — Сидеть! — рявкнул я, подходя со спины. Они от неожиданности мгновенно выполнили команду, и мне стал виден объект их любопытства. Да такой, что брови на лоб поползли. Девушка. Миленькая, симпатичная девушка в форме медика, смущённо прижимающая к себе сумку. — Приношу извинения за своих подопечных, — я вежливо склонил голову, стараясь не пялиться. — О, мы просто знакомились, — она немного порозовела и робко улыбнулась, — по предварительному распределению, я буду в вашем отделении. Я почувствовал, что у меня защипало в глазах. Попытался прикрыть рот ладонью, но смех все же прорвался. Медик сразу же покраснела, а волчары на меня уставились с искренним возмущением. — Не слу-ушайте его-у, — посоветовал три, под шумок придвинулся поближе и подлез макушкой под ее крохотную ладошку. Девушка послушно почесала, зарываясь пальцами в гриву, и у него даже глаза закатились от удовольствия. Один и четыре беспокойно завозились, потому что рука у нее свободна только одна, прогонять три беззвучно будет сложно, да и как решить, кому достанется ласка? — Извините, — дрессировочные мысли все же дали мне взять себя в руки, — я просто никогда не думал, что нас считают настолько крутыми, что могут дать медика по предварительной схеме. Хотя это, скорее, оскорбление. Предварительно всегда распределяют в отделение-фаворит, как дополнительный стимул, но... Отделение должно состоять из четырех мутантов, а у меня их трое. Следовательно, нас подгоняют, как самых отстающих, чтобы не стало ещё меньше. — Я, может, и маленькая, но... — Ну что вы, — торопливо перебил я, отобрал у нее сумку и приглашающе указал ладонью направление, — уверен, вы прекрасный специалист, рост на это никак не влияет. Сколько в ней, сантиметров сто семьдесят? Для планетарного жителя очень даже неплохо. Один бросил на меня укоризненный взгляд, видимо, счёл флирт слишком очевидным. А что я, виноват, что ли, что в космофлоте девушек можно по пальцам пересчитать? Конечно, я хочу, чтобы она была в моем отделении, у меня под бочком. Даже если у нас с ней ничего не будет, хоть полюбуюсь. — Я старший медицинский работник Кэрри Лэнгли, — на ходу представилась девушка, как-то нервно оглядываясь на следующих за нами волчар. — Капитан-дрессировщик Митчелл Котов, — в ответ представился я, снова склоняя голову, — отделение вам уже представилось? — Да, но, боюсь, я не смогу сразу запомнить, кто есть кто, — очаровательно смутилась мисс Лэнгли. — Я тоже их без формы не всегда различаю, не переживайте, — усмехнулся я. Сзади фыркнули, потому что это наглый пиздеж, но что ни сделаешь, чтобы поддержать разговор с такой милой дамой. Дама глянула на свой хронограф, извинилась за задержку и сообщила, что расквартируется позже, а сейчас только быстро переоденется, чтобы мы не опоздали на обед. Мы все покивали и остались в коридоре, впустив ее в комнату. Взбудораженное отделение попыталось накинуться на меня с авуканьем и обнимашками, но я это жёстко пресек. — Это предварительно, не забывайте, — поправив форму, я строго поджал губы, — будете радоваться, когда выиграете ее. Они подобрались, сделали серьезные морды и коротко рявкнули, принимая приказ. Ой, позеры, позеры... Коридор потихоньку наполнился мутантами и дрессировщиками, направляющимися на обед. Интересно, что тут дадут, не концентраты же эти осточертевшие? Звук открывания двери я в общем гвалте не услышал. Но сразу понял, что она открылась, потому что бурление жизни в коридоре замерло. Все заткнулись и уставились на госпожу медика, донельзя этим смущенную. Я встал справа от нее, три пристроился слева, один и четыре замыкали. И так вот, в коробочке мы проводили ее на обед, чтобы никто не затоптал. И по пути я убедился, что все прибывшие, кроме моих парней, из нового поколения, потому что они, сволочи, ну точно по два пятьдесят, не меньше. А ведь мои со своим ростом когда-то были самыми высокими в своем поколении. От поколения вот только мало что осталось. И, быть может, больший рост даёт им большую скорость за счёт длины ног, может, даёт и большую силу, тут учёные правы. Но чем больше разница в росте с дрессировщиком, тем сложнее выглядеть солидно и устрашающе. Я бы вот не захотел слушаться того, через кого могу переступить. Они вон даже на моих парней свысока смотрят, не говоря уже обо мне. Бедной Кэрри явно кусок в горло не лез под всеми этими взглядами. Я думал, что удавлюсь, если в итоге проиграю ее каким-нибудь молодым придуркам, это уже вопрос чести. А волчары ни о чем не думали, уплетая вкусную горячую еду так, что аж уши ходуном ходили. Замучились на этих концентратах проклятых сидеть, тут я их понимаю. — Так, сегодня будет эстафета, потом прыжки, — предупредил я, пощелкав пальцами для привлечения внимания, — завтра борьба, строевая и праздничный обед. Все понятно? — Аву! — хором чавкнули мутанты, не поднимая голов от контейнеров. Хорошо, что после обеда ещё часок свободного времени есть, неохота скакать на полный желудок. Особенно учитывая то, что мне тоже придется побегать. Ну, уж в беге мы вряд ли продуем, и я, и парни шустрые. Особенности патрулирования на нашей планете, так сказать. Либо ты быстрый, либо ты помер. Сытые и довольные мутанты спокойно отказались от прогулки и предпочли растянуться на койке. Я-то знаю, что им надо минут двадцать подремать, если объелись, так что не возникал и тоже прилёг поперек, пристроив голову на боку один вместо подушки. Смущенная лежбищем Кэрри отвернулась от нас, раскладывая личные вещи. Она же знает, что ей с нами спать, да? Должна знать, иначе и не попала бы сюда. — А можно личный вопрос? — подал голос я. — Я всегда мечтала служить в космосе, — пробормотала мисс Лэнгли, очень точно предугадав продолжение моей мысли. Хотя, наверное, ей часто приходится на подобные вопросы отвечать, — по потенциальному росту в войска не прошла ещё в детстве, так что решила зайти с другой стороны. — Родители, наверное, в шоке, — хмыкнул я, пошурудив рукой в недрах густой жёсткой гривы один, а он и рад, авукнул в полусне. — Учёные, — вздохнула, кивая, девушка и все же повернулась к нам, аккуратно присела на краешек койки, — и двое моих братьев тоже учёные, а я вот здесь. — Лишь бы нравилось, — улыбнувшись, я прикрыл глаза, — так, волчары, ещё пять минуточек и пойдем разминаться. — Аву-у-у... — хором вздохнули они и заерзали, торопливо устраиваясь поудобнее, чтобы растянуть моменты блаженства. Мне и самому не хотелось вставать, куда-то идти, да ещё и бегать, но хорошо хоть, что не прыгать. Ненавижу прыжки, что в длину, что в высоту. Несмотря на страдальческие авуканья, отделение быстро встало, пригладило гривы, замотало стопы форменной тканью и поцокало на выход. Судя по убранству, спортивную секцию развернули в конференц-зале или каком-то концертном холле, но это явно не стадионный комплекс. Да и нужно-то немного — нарисовать беговые дорожки и разметку для прыжков, завтра так же временно отметят площадки для борьбы. Помимо разминки, я ещё припахал мутантов помочь организаторам — то стулья принести, то планку повесить, то ещё что-то по мелочи. Велел ещё как следует растянуться, чтобы не было растяжений и прочих мелких, но противных повреждений. Тянуться они любят, один и четыре помогали друг другу, я присматривал за три. — Носочки-то тяни, — напомнил я, стоя у него на спине, пока он, сложенный пополам, отстукивал тридцать секунд когтем. — Я тяну-у, — начал оправдываться три, но я топнул ему под лопатку, он кашлянул и послушно потянул нормально. Мисс Лэнгли у нас временно украли. Медик на станции она, скорее всего, единственный, так что во время соревнований будет опекать всех. И я уже предвижу миллион жалоб на ерунду, лишь бы к ней подойти. И не только со стороны людей. Мутанты не воспринимают нас как объект сексуальных симпатий, но любят ласку. А ещё с каким-то особым трепетом относятся к девушкам, может быть, потому, что они выглядят гораздо более хрупкими в их глазах. — Итак, волчары, — когда оставалось пять минут до начала забега, я подозвал их к себе. Парни были предельно серьезны, и это хорошо, — я всегда говорил, что это всего-навсего соревнование, но сейчас у нас есть цель заполучить приз. И мы его получим, лишь бы никому другому не достался, аву? — Аву-у-у! — завыли они, запрокидывая головы, пришлось зашикать и пихнуть в животы. Начиналась эстафета с дрессировщиков. Для нас зачёт завершится после четвертого бегуна, для остальных продолжится до пятого. Буду думать, что для остальных это будет просто способом распределить второе и третье места. Надо только хорошо стартануть. Начало забега очень хорошо показало, какие отношения у дрессировщиков с отделениями. Поддерживали воплями и завываниями только меня и ещё двоих из десятка. И я сразу понял, что они как-то не особо опытны, потому что лёгким бегом до места встречи вместе последние десять метров бежал только мой, остальные ждали, стоя на месте. Я прибежал первым, один отлично набрал скорость, так что, если не будет падения, то эта дисциплина наша. И всегда была наша, другое дело, что остальные мы никогда не брали. Но теперь у нас есть стимул! Как и ожидалось, прыжки мы доблестно проебали. Один и три прыгнули сносно, пусть и невысоко, судьи даже не стали предлагать поднять планку. А четыре загрохотал вместе с планкой и треснулся носом, аж разбил. Но, поскольку у них носы не хрящевые, а костные, хотя бы не сломал. — Избидите, — прогнусавил он, виновато повесив уши и зажимая кровоточащие ноздри. — Ничего, ты никогда не умел прыгать, — я с усмешкой почесал ему макушку, а там и мисс медик подошла. — Что, сломал? — поинтересовалась она, пока разворачивался ее походный чемоданчик. Мутант покачал головой, и девушка так печально вздохнула, что мы с другими дрессировщиками неловко переглянулись. — У меня так давно не было практики, что уже и разбитый нос в радость. Хотя я считаю, что выступающие части тела надо купировать при рождении. Особо впечатлительный молодой дрессировщик прикрыл пах ладонью, да и четыре неловко сдвинул колени. — У-уши? — осторожно подсказал один, как никто заинтересованный в выступающих частях тела своего парня. — Да, и уши тоже, — мило улыбнулась Кэрри. Несмотря на болтовню, работала она быстро, уверенно и без лишних движений. Утерла кровь, вбрызнула в ноздри регенератор и местный анестетик, заткнула силиконовыми заглушками с впитывающим слоем. Четыре сразу же начал дышать только ртом и вывалил язык. Поймал мой строгий взгляд и подтянул его до приличного нахождения внутри пасти. Мы убрались с площадки, парни расселись в уголке. Четыре решил изобразить умирающего и улегся, устроив голову на коленях у один, ну а я не стал одергивать. Три подобрался ближе к один, привалился к нему, и я уселся на их плечи, вытянул ноги. Крупные гривастые головы прижались к моим бёдрам, мутанты лениво и медленно моргали и тихо поскуливали, если я уж очень удачно почесывал в любимых местах. На эту композицию оборачивались — мутанты с презрением, дрессировщики с очевидной завистью. Когда волчары добровольно подставляют себя в качестве стула, кресла, держателя бутылки — это высший пилотаж. Это их доверие и своеобразная, собачья любовь. Им не тяжело, конечно, держать мой центнер, особенно вдвоем, а новому поколению было бы ещё легче. Но то, что морфировать людей получилось только на генетическом материале волков, очень мешает в дрессировке. О, если бы это были собаки, жизнь дрессировщиков была бы радужна и беззаботна. Эта профессия не была бы столь элитной и не оплачивалась бы так щедро. Умственно они на уровне десятилеток, эмоционально же развиты куда сильнее, и эти эмоции больше волчьи, чем человеческие. Свободолюбие, гордость, злопамятность и знание собственной немалой силы мешаются в них с уважением к сильному, умением быть благодарными и безграничной преданностью к тому, кто заслужил их доверие. Мисс Лэнгли подошла проверить, как себя чувствует четыре, поинтересовалась, не кружится ли голова и почему он лег. Здоровяк смутился и пробормотал, что с ним все хорошо, просто устал. Устал он, как же... Как бежать трусцой сутки с рюкзаком в четверть своего веса и шесть часов ждать переливания крови, так он всегда готов, а тут устал. Просто хотел ласки, чтобы пожалели, вот и все. — Посидите с нами? — предложил я, указав на другое плечо один. Четыре сразу же пристроился рядом с ним и подобрал длиннющие ноги, давая пройти. — Ой, ну если можно, — сразу застеснялась девушка, осторожно присела посередине, на оба плеча, хотя, кажется, поместилась бы и на одном, — нас учили, что вы такое позволяете только дрессировщикам. — Дрессировщикам и красивым деву-у-ушкам, аву, — подобострастно тявкнул три, я несерьёзно треснул его по затылку. Она даже не на нем сидит, тоже мне... — А у-у вас есть му-ужчина? — совершенно неожиданно выдал четыре. Я без лишних слов легонько ткнул его кулаком во все ещё заткнутый нос, волчара обиженно взвыл и ухватился за пасть. — С ума сошел такое спрашивать! — максимально строго рыкнул я, хотя меня ответ интересовал тоже очень сильно. — Но-у вы же можете быть вместе! — хором выдали один и три. Кэрри покраснела. Я, кажется, тоже. — Все трое без десерта, — просипел я, закрывая глаза ладонью. — Аву-у... — Неделю! — Аву-у! Жестоко-о-у! — Бестактные животные! — отвесив сразу два подзатыльника, я встал и подал руку девушке. — Вот и сидите тут одни до ужина! — У-у... — они попробовали сделать щенячьи глазки, но на меня это никогда не действовало. И пусть не прибедняются, осталось всего-то час посидеть, тем более, втроём, уж они найдут, о чем поговорить, заодно и внимание друг другу уделят. Соревнования уже закончились, медик тут тоже без надобности, так что я умыкнул ее прогуляться. — А они не обидятся? — обеспокоилась девушка, оборачиваясь. — Не маленькие, — качнув головой, я позволил себе короткую усмешку, — слишком болтливые сегодня, видимо, перенервничали. — А что, вас не интересует, есть ли у меня мужчина? — застенчиво улыбнулась Кэрри, взволнованно сплетая пальчики. Ага, значит, мужчины нет. И в скором времени может появиться. Не то чтобы отношения на работе запрещены, но повстречаться, разбежаться и потом ещё годы работать вместе... — Очень интересует, но это жестоко, вы же будете плакать, когда я умру, — подначил я, останавливаясь в пустом коридоре у смотрового окна. — Ой, я в любом случае буду плакать, мой же косяк будет, — открыто улыбнулась медик, такая, все же, привлекательная... Мы ещё довольно много и пространно разговаривали, и мне было хорошо. Смущается постоянно, будто впервые в жизни вообще с мужчиной говорит, и от этого ещё милее. Даже не хочется немедленно затащить ее в койку. Но это же натуральная делёжка не убитой добычи, нам надо ещё, как минимум, одно состязание выиграть и надеяться, что сегодняшние победители по прыжкам не победят завтра. К ужину мы пришли вдвоем. Волчары мои топтались у входа в кафетерий и сразу же всем своим видом показали, что вину осознают и признают. И я, как и обещал, отобрал у них десерты. Ну, конечно, вряд ли на неделю, а то реально обидятся. Так, на пару дней. Один и четыре подозрительно быстро проглотили свои порции и аккуратно, бочком-бочком подлезли к торцу стола, сели на корточки и положили умильно-просящие морды рядом с моим контейнером. Слюни не пускали и языки не вываливали — и то хорошо. Разрешить, что ли? Они всегда болезненно реагируют на любые повреждения друг у друга. — Ладно, у вас двадцать минут, и без непотребств, — вздохнув, я локтем спихнул их морды со столешницы. Мутанты счастливо авукнули и подскочили, и вот лучше бы они так скакали через планку. — Ебливые животные, — хмыкнул дрессировщик за соседним столом. Я старательно подавил возмущение. Что поделать, это действительно так. Но зато хотя бы они выбрали друг друга и, кажется, любят, а не ебутся с кем попало из других отделений. Оскорбившиеся парни сунули ему под нос свои безымянные пальцы, где я после безумно долгих и упорных уговоров согласился сделать лазерные тату в виде колец, и гордо удалились, держась за руки. Украшения им носить запрещено, конечно, да и татуировки очень даже не поощряются, но когда я понял, что им так хочется пометить друг друга, как люди, как супруги, что они готовы были срезать кожу, чтобы оставить глубокие шрамы там, где должны быть кольца, пришлось соглашаться на тату. И оплачивать со своего счета, потому что у них ничего нет и быть не может. Неторопливо закончив ужин, мы встали. Три поскакал относить посуду в утилизатор, а мы с девушкой двинулись к выходу. И мне пришлось придержать ее за плечо, останавливая, когда наперерез нам, едва не задев хрупкую маленькую Кэрри, тяжеловесно протопал реально здоровый волчара, точно больше двух с половиной метров. — Смотри, куда идёшь! — рявкнул я, взглядом отыскивая его дрессировщика, который уже должен подскочить, рассыпаться в извинениях и за ухо утащить засранца, чтобы отчитать. Здоровяк неторопливо повернулся, и у меня от его презрительного взгляда сверху вниз зачесались кулаки. — Я не смотрю-у под ноги, — гулко обронил он, чуть наморщив нос в невербальной угрозе. Ах ты ж... — Не смей, — сильно и быстро наступив ему на длинную ступню, я заставил его опуститься на пятку и потерять равновесие, ухватил за ворот формы и пригнул ещё ниже, на уровень своих глаз, — смотреть на меня свысока, животное! Я увидел, как он раскрывает пасть, метя откусить мне лицо, и только мысленно поразился тому, насколько же он невоспитанный. А физически треснул его кулаком по подбородку так, что клыки лязгнули, брызнула кровь из прокушенного языка. Мутант растерялся, явно не ожидал от меня такого отпора, поэтому оступился, когда я оттолкнул его, и опрокинулся на спину. Рядом образовались такие же здоровые парни, оскалились на меня. Скалятся на людей! Нахрена вообще их дрессировщик тут, если они у него позволяют себе открытую агрессию? За спиной тихо и знакомо зарычал готовый вступить в намечающуюся драку три. — Извините, — буркнул побежденный, вставая и старательно держась поодаль. Его собратья изумлённо авукнули и отступили. В полной тишине это все было замечательно слышно. — Впредь будь внимательнее, — покровительственно кивнул я, пригласил девушку идти дальше, три самостоятельно цокал сзади и справа. — Ого, как вы его, — тихонько восхитилась Кэрри уже в коридоре. — Насилие может быть неплохим способом подчинения, но, однажды применив его, можно забыть о настоящем доверии и уважении, — пожав плечами, я скромно улыбнулся. — Аву, — подтвердил за спиной три. Волчарам достаточно не самых очевидных, но важных для них признаков силы, чтобы признать авторитет. Например, я не стал ломать ему ногу. Не стал выбивать клыки. Не стал добивать и немедленно вызывать судейство. Я мог, он знал. Но я решил оставить это между нами, и он оценил, благоразумно отступил. Хреново, что их дрессировщик не вмешался. Вчетвером эти монстры разорвали бы и меня, и три, и даже один с четыре, если бы они были тут. Когда мы дошли до комнаты, я глянул на хронограф. Из отведенных двадцати минут прошло восемнадцать, а болтаться по коридору мне не хочется, так что я стукнул в панель и сразу же открыл ее, не давая им замести следы непослушания. Парни торопливо расцепили объятия и отскочили друг от друга, но одежда была на месте, так что все в рамках приличия, тут они молодцы. — Купаемся и спать, завтра надо быть свежими и бодрыми, — скомандовал я, доставая с полки свои личные удобные вещи для сна. Пока мы все шли до душевой, три шепотом с непрекращающимися авуканьями пересказывал случившееся в кафетерии. И даже, вроде бы, почти без приукрашиваний. Отсутствовавшие авукающе возмущались и пыхтели, что уж они бы этому задире... Улыбнувшись в кулак, я для вида кашлянул. И кашлянул уже неловко, когда увидел, что душевая общая. Настолько общая, что девушке тут не то что делать нечего — опасно находиться. — Ну, у нас была такая же в казарме, — с застенчивой улыбкой пожала плечами Кэрри, начиная стягивать форму. — В казарме они тебя каждый день видели, а не раз в году, — пробормотал я, оценивая обстановку. Она спокойно разделась, совершенно не обращая внимания на взгляды, выбрала угловой распылитель и повернулась ко всем спиной. Я подал знак отделению, и мы выстроились вокруг нее полукругом, внимательно наблюдая за потенциальными нарушителями спокойствия нашего медика. Пока что нашего. И, надеюсь, в дальнейшем тоже. Но она такая странная, то смущается ни от чего, то принимает душ в помещении с пятёркой мужиков и двумя десятками мутантов. Хотя мутантов, конечно, можно не бояться. Убедившись, что мисс Лэнгли оделась и занялась сушкой волос, я дал отмашку. Обожающие воду волчары выпрыгнули из формы и помчались плескаться. Не слушая их довольные фырканья и авуканья, я тоже быстро ополоснулся. И вода приятная. А то на аванпосте у нас она ужасно жесткая, да ещё и липкая какая-то. Девушка ждала в коридоре, у смотрового окна. Неподалеку крутились двое молодых дрессировщиков, и я сразу же стал врагом номер один в их глазах, остановившись рядом с ней и спокойно завязав разговор. Поправив под мышкой сложенную форму, я перевел взгляд на планету — теперь уже с дневной стороны. Красивая, с мелкими морями и множеством зелено-желтых островов. Точно курортная. — Такой ду-уш нам по нра-аву-у! — довольно провыл один с распушившейся от быстрой сушки гривой. — Долой аванпостну-ую-у отра-аву-у! — подхватил четыре, пытаясь пригладить свои патлы и прочесать их когтями. — Найдем на коменданта у-упра-аву-у! — вдохновенно потребовал три, несущий в охапке всю их форму. — Потише, поэты недоделанные, — шикнул я, но улыбку сдержать не смог. Счастливые, чистые, сытые волчары завалились на койку прямо с порога, не удосужившись обтереть лапы. С печальными авуканьями встали, подгоняемые моими пинками, протёрли и прочесали немного влажный мех на ступнях и шершавые подушечки — все это очень легко собирает пыль. Один и четыре устроились в левой части койки, как обычно, три вольготно развалился в правой, я лег посередине, а вот Кэрри замялась. — А мне куда ложиться? — смущённо спросила она, переминаясь с ноги на ногу. — Ну, полагаю, сюда, — я похлопал по мягкому вспененному матрасу между собой и три, — если с краю ляжете, то замерзнете. Везде, где содержат мутантов, с радостью экономят на отоплении, потому что они горячие, да и с шерстью, а люди вынуждены между ними ютиться, чтобы не отморозить пальцы на ногах. Сосредоточенно кивнув, девушка аккуратно прошлась по койке и опустилась на указанное место. Донельзя довольный три прикрыл глаза и дёрнул ноздрями, видимо, наслаждаясь приятным запахом. Она немного скованно поворочалась, но это быстро пройдет. Я вон уже давно привык, что на меня складывают когтистые верхние и нижние лапы, шумно дышат в затылок и колют лицо жесткой гривой. Проснулись мы, конечно же, в обнимку. Мисс Лэнгли застеснялась, покраснела, но сразу отталкивать меня не стала. Я ещё немного попритворялся спящим, просто чтобы пообнимать ее. Действительно, очень приятно пахнет, чем-то таким знакомым, но неопределимым. — А-а-аву... — со скулежом зевнул четыре и сразу схватился за нос. Если он у него до сих пор болит, это может быть проблемой в борьбе. Но нам надо победить, надо. Кровь из носу как, не побоюсь этого слова. Но мы, конечно, продули. В борьбе моих когда-то самых крупных и сильных волчар просто размазали, хотя они старались изо всех сил. Сложно бороться с противником на двадцать сантиметров выше и килограмм на сорок тяжелее, я даже не думал ругать их. Целы остались — и то хорошо. Одному вообще в пылу схватки брюхо когтями распороли, а его оппонент так разошелся, что пришлось разнимать. И кинулись разнимать дрессировщик и собратья пострадавшего и я со своими парнями, а дрессировщик виновного просто сказал, что боится под когти попасть. Ну и дела... Чувствую, после того количества жалоб, которые должны подать несчастные дрессировщики нового поколения, следующее снова будет поменьше. — Все в порядке, — спокойно сообщила после осмотра Кэрри, достала пару инструментов и сунула руки в разорванную брюшную полость, — немного задета печень, а так, в целом, ничего серьезного. А потом она достала какой-то кусочек плоти и бросила в маленький утилизатор своего чемоданчика. — Что это? — с ужасом прохрипел почти отключившийся от болевого шока мутант, слабо цепляясь за руку дрессировщика. — Что это было-у? — Атавизм, он тебе не нужен, заодно удалила, — просто пояснила медик. Здоровяк не выдержал такого и вырубился, мы же с парнями переглянулись. Четыре нерешительно трогал все ещё немного припухший нос, видимо, прикидывая, могла ли она что-нибудь "ненужное" и из его головы выкинуть. Когда пол оттерли от крови и завершились последние бои, началась строевая. И мы, разумеется, не могли выполнить больше половины фигур построения, потому что у нас не хватало одного в отделении. Волчары уже расстроились и начали грустно авукать, но я ждал решения судей. Во всех четырех состязаниях победили разные отделения, а значит... — Мисс Лэнгли согласна остаться в знакомом отделении, — объявил судья. Я решительно пресек все шумы и лишние движения, так что парни проявляли свое счастье только непрекращающимся размахиванием хвостами. Так мало людей выбирают себе профессию медика, ещё меньше их идёт в космос, из них совсем уж избранные согласны включить себя в потенциально опасную работу на осваиваемых планетах. И уже совсем невероятный статистический выверт — что это оказалась девушка. И теперь она с нами. Праздничный обед для отделения проходил без десерта, как я вчера и сказал. Они страдали молча — потому что знают, что накосячили. Я отправил их собирать шмотки, а сам отыскал местного кипера и изложил ему свою просьбу. Оказалось, он сегодня выкопал одно здоровое растение и списал его, потому что заменил другим. Я взял только тонкий гибкий ствол с листьями — сочными, зелёными и не восковыми, как они любят. — Вы вели себя плохо, но совсем без поощрения по результатам игры я вас оставить не могу, — притворно вздохнул я, отдавая им на растерзание бедный сгусток целлюлозы и хлорофилла. Конечно, они быстро пообкусывали самые нежные части и заобнимали меня в порыве благодарности. Лишь бы живот не заболел потом ни у кого, а то у нас медик... Радикальный. — И все равно я не понимаю, почему должна быть призом, — проворчала Кэрри, упаковывая свою небольшую сумку. Я только усмехнулся. Ну как же, как же можно не понять? — Медика даю-ут только сильным, чтобы они его-у защитили, аву, — с ноткой снисходительности пояснил три, немного наклонив голову. — Мы, может, и не защитим, аву, но зато у-унесем, — поддакнул один. — Очень быстро-у! — выпятил грудь четыре. — И высоко упрыгаете, — не удержался я. Он сразу поник, снова потрогал нос. Тихо хихикая, остальные по очереди лизнули его в пострадавшее вчера место, чтобы поддержать. Упаковав отделение в антикомпрессионку, я проверил у всех аккумуляторы и повел в холл — грузиться в шаттл. Аванпост нас ждёт с нетерпением, оставшиеся там два отделения патрулируют в полторы смены каждое. И, по сути, мы привезём медика и для них тоже. Да и для всего персонала аванпоста. Но я прослежу, чтобы мисс Лэнгли не слишком сильно напрягали там. — Господин Кото-уфф, — тихо позвали справа. Я рефлекторно повернул голову и обнаружил вчерашнего задиру. Подошёл к нему и, кашлянув, приподнял бровь в ожидании. Он смутился и сразу опустился на пятки, сложил руки за спиной, нерешительно прижал уши. — Ваше отделение неполное, можно-у мне к вам? — почти шепотом спросил здоровяк, пряча взгляд. Я прикинул. Было бы неплохо, конечно, но бороться с ним постоянно? Так ещё и мои парни будут ревновать, соревноваться с ним, явно не примут. И что я скажу? Типа, вот вам замена нашему два, который пожертвовал собой, спасая наши задницы? Вот уж нет. — Мне такие недисциплинированные грубияны не нужны, — отрезал я, отвернулся и пошел к своим. Они слышали, конечно, несмотря на шепот, и заметно расслабились, услышав мой отказ. Пусть у меня неполное отделение, зато крепкое и дружное. И с медиком!