Гарри не любил говорить.

      Все резко начали обсуждать Гарри. Самого Гарри это раздражало. В конце концов: почему его услышало так много людей именно тогда, когда это уже было не нужно? Когда у него уже появился Снейп.       "Ты слышал? Гарри Поттер умеет говорить!"       "Вы тоже? Я думал мне показалось"       Теперь Гарри слышал своё имя чаще, чем слова приветствия. О нём говорили. Говорили постоянно. Но ведь разве это было бы проблемой? Ведь Гарри однажды пережил подобный период ажиотажа вокруг его имени.       - Привет, Гарри! Я хотел узнать, а как ты колдуешь без вербальных приказов? - бесцеремонно спросил парень. Судя по значку - староста Рейвенкло.       Именно это раздражало Гарри. Из него пытались вытянуть хоть слово. Каждый прохожий считал это своим долгом. Самые ярые попытки предпринимали Рон Уизли, благодарная ему за спасение Гермиона Грейнджер и директор Дамблдор. И если Рона с Гермионой он без зазрений совести игнорировал, не считая вопросы, ответы на которые эти ребята и так знали, важными, то с директором было иначе.       Директор вызывал Гарри в свой кабинет снова и снова. Расспрашивал его обо всём на свете, а получая в ответ лишь недоумённое молчание, очень театрально расстраивался, предпринимал ещё одну попытку напоить Гарри чаем и отпускал парня отдыхать. Иногда Гарри казалось, что не задавай им домашние задания профессора, он бы сидел на этих странных допросах намного дольше.       Почему они так много говорили? Почему то, что не имело никакого смысла постоянно озвучивалось? Почему столь бессмысленные риторические вопросы существуют? И не просто существуют - их слышат и на них реагируют. Почему его, Гарри, смог кто-то услышать лишь после того, как ему исполнилось 11, а их слушали годами?       Гарри тонул в этой несправедливости. Ему казалось, что ему просто не место в этом мире. Вернулось то чувство пустоты, одиночества и горя, которое он испытывал когда-то глядя на Дадли. Та зависть, что он испытывал, глядя на других людей.       А ведь даже сейчас, когда все вокруг будто посходили с ума, пытаясь вытянуть из знаменитого героя хоть слово, никому не было интересно то, что Гарри действительно чувствовал, никто не хотел слушать чего-то осмысленного. Всех интересовал лишь феномен немоты Поттера, который оказался и вовсе не феноменом, а лишь нежеланием говорить с ними. Интересовало как же звучит его голос.       То, насколько сильно Гарри ценил слова и возможность быть действительно услышанным, их конечно же не волновало. Они об этом и не догадывались. Сам же Гарри просто не хотел тратить слова впустую. Да и давалось ему это с большим трудом. Шутка ли - молчать многие годы? Голосовые связки слишком слабы, а язык совсем не привык выполнять свою функцию.       Снейп, узнав, что Гарри не просто молчал при людях, а молчал всегда, решил устраивать вечерние посиделки с ребёнком. Это стало небольшим ежедневным ритуалом. После ужина они встречались в покоях декана. Снейп внимательно выслушивал, чего бы Гарри хотел к чаю и какой чай он хотел бы попробовать сегодня, отдавал приказ эльфу и молча сидел до момента пока всё не будет готово.       В это же время Гарри ходил вдоль книжных шкафов, выискивая знакомые названия на корешках. Затем брал одну из приглянувшихся книг и начинал читать. Важно было уловить момент, когда у Гарри возникали вопросы в голове и вовремя давать понять, что он, как профессор, может ответить на любой вопрос по мере прочтения.       Поначалу Гарри недоверчиво смотрел на Снейпа и молча продолжал читать, мотнув головой. Снейп решил, что это означало "в книге должен быть ответ" и терпеливо ждал пока глава закончится, тема сменится, а ответа Гарри так и не найдёт. Тогда Поттер поднимал растерянные глаза на декана и со страхом спрашивал. Ему были нужны ответы, которые почему-то не давал автор книги. И пусть он мог истратить последнюю возможность быть услышанным этим человеком... Гарри готов был рискнуть. Гарри собирался рисковать так часто, как позволит ему декан. Поттеру казалось, что именно этого от него хотел Снейп.       Со временем Гарри привык задавать вопросы Северусу по мере их формирования. Это даже стало превращаться в небольшие дискуссии. Хотя Снейп до сих пор с болью на сердце вспоминал, как Гарри, только начавший говорить что-то против его высказываний, резко закрывал рот ладонями, крупно вздрагивал и с ужасом вглядывался в его глаза. И Северус каждый раз обещал себе, что не отдаст этого ребёнка обратно этим животным. Строил кровавые планы на всех причастных глубоко в своём сознании. Но на его лице в такие моменты всегда появлялась улыбка. Улыбка, которую он открыл в себе, только после знакомства с Гарри. Открытая, успокаивающая и даже добрая.       Северусу не нравилось, что директор держит Гарри в своём кабинете по несколько часов. Но директор, прекрасно поняв, как теперь декан слизерина относится к мальчику-который-выжил, буквально отсылал Снейпа по поручениям. Лишал того возможности увести мальчика. И Снейп держался только потому, что видел улыбку Гарри, когда тот кушал очередную вкусняшку в их совместный вечер. Потому что Гарри ни на что не жаловался.       Сегодняшний ужин был особенным. Нет, сегодня не было праздника. Не падали камни с неба. Домовики ничего не напутали. Близнецы Уизли ничего не вытворили. Но сегодня на ужин не пришёл Гарри. Как только Снейп осознал это, его тут же обуяло беспокойство.       - Директор, Гарри сегодня был в вашем кабинете? - мгновенно найдя того, кто вероятнее всего видел Поттера последним, спросил Северус.       - Да, Северус. Но раньше, как мне показалось, тебя это не особо волновало... - поглаживая свою бороду, ответил Дамблдор, - Что-то изменилось?       - В каком он был настроении? - абсолютно не обращая внимания на непонимающие взгляды коллег, продолжил спрашивать Снейп.       - Как всегда молчалив, мальчик мой. - спокойно ответил директор, даже не подозревая о той панике, что поднималась в душе его непоколебимого зельевара.       Снейп ещё раз осмотрел стол Слизерина цепким взглядом. Не найдя искомого, его взгляд начал метаться по столам остальных факультетов, в надежде на то, что Гарри просто нашёл себе друга. Но Поттера нигде не было. Нигде.       Впервые ученикам и преподавателям Хогвартса довелось увидеть профессора Снейпа, который бежал. Один из самых строгих профессоров. Декан Слизерина. Всегда сдержанный профессор зельеварения. Теперь этот ужин был особенным для всех присутствующих.       Снейп буквально пулей вылетел из большого зала, почти не видя перед собой учеников. Гарри, который не пропускал ни одного приёма пищи. Гарри, который ценил возможность трёхразового питания. Тот самый Гарри Поттер, который проигнорировал директорское приглашение, когда эта встреча отменяла приём пищи, сейчас не пришёл. Не опоздал. Не задержался. Он просто не пришёл.        Директор проводил озадаченным взглядом удаляющийся плащ Снейпа и вернулся к еде. МакГонагал переглянулась с Флитвиком. А Квирелл заикаясь спросил: "Что это было?". Ученики уделили немного времени построению теорий. Но никто не решился последовать за Ужасом Подземелий.       Снейп ожидал увидеть что угодно. Цербера, бешено гоняющегося за Гарри. Дементоров. Он уже настроился, что будет вытаскивать мальчика из цепких рук Смерти. Найдёт его полуживым. В конце-концов, это же Поттер. Находить неприятности у них точно семейное.       Но вместо этого он нашёл плачущего мальчика в одном из самых дальних коридоров подземелий. Точнее он его услышал. Когда пришёл в обычный тупик, уже отчаявшись найти его хоть в какой-нибудь части подземелий. Это была обычная стена. Он никогда не слышал чтобы эта стена с красивым змеиным орнаментом скрывала тайный проход. Но именно за этой стеной слышался плач ребёнка. Тихий, полузадушенный и абсолютно точно принадлежащий Гарри. Потому что только Гарри, только его молчаливый слизеринец, мог плакать почти не подавая признаков голоса.       - Гарри. - приложив руку к стене, подал голос Снейп, - Можешь не говорить со мной... - думая о том, что для Гарри всё ещё немного сложно говорить даже когда они пьют чай, а уж в таком состоянии... - Просто впусти меня, пожалуйста.       Снейп хотел разрушить эту стену "бомбардой". У него буквально руки чесались. Казалось палочка сама прыгнет ему в руку. Ему было необходимо как можно скорее оказаться рядом с Гарри. Успокоить его. Но мальчик мог сидеть под самой стеной. Его могло завалить обломками. Поэтому Снейп шарил руками по стене в поисках хоть чего-нибудь, что открыло бы этот проход.       Плач за стеной на секунду затих, а затем послышалось душераздирающее рыдание, которое шло буд-то и не из человеческой глотки вовсе. Столько боли было в этом надрывном рыдании оборвавшемся так же резко как началось, что Снейп и сам не понял, как ему в руки легла палочка и он аппарировал. Это было невозможно из-за чар, наложенных на замок, но преодолеть эту стену, пусть и абсолютно не поняв, как он это сделал, у Снейпа получилось.       На полу, в самом углу, прижавшись спиной к той самой стене с орнаментом, лежал Гарри. Он свернулся калачиком и, обнимая крупного книззла, рыдал. Абсолютно беззвучно теперь. То последнее рыдание, судя по всему окончательно сорвало слабые связки ребёнка...