Всему виной цвет!

      Новый день в Париже наступил с пением птиц. Весна уже вовсю разгуливала по улицам. Солнце расщедрилось и позволило людям греться в его лучах. Чета Дюпэн-Чэн вовсю хозяйничала в своей пекарне, готовясь к её открытию. А вот их дочь вставать была явно не намерена. Девушка укуталась в покрывало, скрывая лицо от ярких лучей солнца.       — Маринетт, подъём, — маленькая квами уже как десять минут летала над скрытой в одеяле головой хозяйки. — Маринетт, ты опоздаешь, если не встанешь прямо сейчас. Из-под покрывала послышалось нечленораздельное мычание. Девушка наотрез отказывалась покидать теплую постельку, в которой было так хорошо и уютно.       — Маринетт, — прикрикнула Тикки.       — Ну встаю я, встаю, — Маринетт, не разлепляя глаз, села на кровати, подставив под подбородок ладонь. Порой маленькая квами напоминала ей чрезмерно заботливую маму. Девушка широко зевнула, потянулась, потерла глаза, а когда взгляд упал на циферблат часов, ураганом слетела с лестницы и скрылась в ванной, из которой после этого доносились шум воды, грохот и вопли юной красавицы о том, что она опаздывает.       — А я говорила, — вздохнула маленькая квами, разводя лапками в стороны.       Девушка вылетела из ванной комнаты, на ходу расчёсывая спутанные со сна волосы и кидая на маленький диванчик вещи из шкафа. Сегодня был особенный день. Их собирались фотографировать для выпускного альбома, девушка хотела выделиться, ведь это память на всю жизнь. Она перебирала вещи, не зная что лучше надеть: платье, юбка, блузка, штаны, джинсы — всё смешалось. Метания девушки прервала хлопнувшая о пол дверца её комнаты, в проёме показалась кучерявая голова её лучшей подруги. Тикки поспешила спрятаться среди подушек диванчика.       — Алья, — заныла Маринетт. — Что мне делать? — выла девушка, сидя на полу в куче вещей. — Мне нечего наде-е-е-ть, — протянула девушка, уставившись на подругу щенячьим взглядом.       — Как я и думала, — закатила глаза мулатка. — Я ведь говорила тебе приготовиться с вечера, — журналистка, которая не очень-то любила платья и юбки, отдавая предпочтения более удобной на её взгляд одежде, выбрала для столь особого дня брючный костюм морковного цвета, воротничок белоснежной блузки выглядывал из-под застёгнутого пиджака. — Вот, переодевайся, — девушка сунула Маринетт пакет и закрыла ту в ванной, а сама принялась разбирать беспорядок, устроенный её не меняющейся с годами подругой. Маринетт была в восторге от платья. Красное, струящееся, доходившее до колен с ремешком в стиле Ледибаг. Алья оставалась верна себе и продолжала быть фанаткой №1.       — Что скажешь? — Маринетт вышла к подруге и покружилась.       — Девочка, ты — красавица. Все парни точно будут твои! — хихикнула журналистка, подзывая Маринетт к себе и усаживая ту на стул. Зачесав волосы кверху и сделав шишку, девушка завершила образ красивой цветочной шпилькой. — Вот, теперь ты точно готова.       — Алья, это прекрасно! Чтобы я без тебя делала?       — Опаздывала бы каждый раз очень-очень сильно, а если не поторопимся, опоздаем обе.       Девушки выскочили из пекарни, поблагодарив Сабин Чэн за пожелания удачного дня, и направились в сторону коллежа, звонок в котором только что прозвенел.       — И почему, несмотря на то, что ты живешь у коллежа, всё равно умудряешься опаздывать, — отчитывала девушку Алья, когда они поднимались в свой класс.       — Ну, я не специально, правда, — начала оправдываться Маринетт. — Просто… — взгляд девушки остановился на блондине, стоило им только подойти к кабинету. Адриан, как всегда, выглядел бесподобно. Что еще ожидать от сына всемирно известного дизайнера. Черная классическая рубашка и такого же цвета джинсы прекрасно подчеркивали спортивную фигуру парня, зеленый с оттенком изумрудного галстук свободно висел на шее, блондинистые волосы были зачесаны назад и зафиксированы гелем, так что на лоб спадали лишь пару прядок. — Алья, мне нужно в туалет. Заходи без меня, — журналистка даже ответить не успела, а Маринетт уже скрылась за поворотом.       — Никого, — Маринетт облегченно выдохнула, облокотившись о раковину. Квами выглянула из маленькой сумочки.       — Маринетт, что-то не так? — Тикки старалась говорить тихо. Всё-таки они не дома и нельзя наверняка предугадать, есть ли кто в округе или нет.       — Всё не так, — захныкала Маринетт. — Это платье, этот день, я и… Адриан, — мечтательно выдохнула девушка. За столько лет влюбленность Маринетт никуда не пропала, напротив, с каждым годом лишь крепла. — Тикки, прошло уже столько лет, но почему я так и продолжаю сомневаться в себе? — девушка посмотрела на себя в зеркало.       — Маринетт, ты себя принижаешь, — строго отметила квами, вылетая из сумочки и садясь на плечо своей хозяйки. — Ты — Ледибаг! Ты спасаешь Париж уже несколько лет. И ты создаешь прекрасные наряды, которые признал даже твой любимый дизайнер. Ты прекрасная молодая и талантливая девушка! Поэтому прекрати сомневаться в себе!       — Ты права, Тикки! — Маринетт кивнула своему отражению. — Спасибо! — Квами спряталась в сумочке и Маринетт, собравшись с духом, покинула свое укрытие, направляясь к классу.       В коридоре было шумно. Все готовились к предстоящей фотосессии. И пусть это было просто общее фото для альбома, для студентов коллежа Франсуа Дюпон это было очень важно.       — Маринетт, — навстречу девушке выбежали подруги: Джулека, Роуз и Милен.       — Ты такая красивая! — Восхитилась Роуз.       — Верно, черный тебе очень идет! — дополнила слова подруги Джулека, зачесывая челку за ухо.       — Что? — Маринетт оглядела себя, платье, которое еще утром было красным, теперь стало черным, а пятнистый пояс приобрел изумрудный оттенок. Маринетт растерялась. — Как так? Почему мое платье стало… — недоумевающую речь Маринетт прервал крик Нино       — Чувак, ты когда успел переодеться? — девушка посмотрела в сторону парней и ужаснулась. Рубашка и джинсы Адриана были красные, а галстук в черную крапинку.       — А я знаю? Пошел в туалет, там еще было все нормально, а вот когда вышел и почти подошел к вам, заметил, что моя одежда… такая, — парень ткнул рукавом в лицо друга, как бы предъявляя доказательство.       — Это может значить только одно! — важно поправил очки Нино. — Ты встретил своего соулмейта, и вот что вышло.       — Да о чем ты? — недоумевал блондин, почёсывая затылок.       — Чувак, у тебя не только одежда сменилась, но и мозг выключился, — подколол друга Нино. — Соулмейт — родственная душа. Нам об этом рассказывала мадам Бюстье. Как только обоим исполнится по восемнадцать, в их первую встречу после этого знаменательного дня, одежда одного приобретет цвет другого. Помнишь, что было в день рождение Альи? Наша одежда поменяла цвет. Поздравляю, чувак, ты встретил свою родственную душу! — Нино закинул руку на плечо Адриана и поиграл бровями.       — Ага, я счастлив! — закатил глаза блондин. — Вот только как я теперь пойму, кто это был? Я сталкивался сегодня только с Натали утром и нашими девчонками. Но, так как склерозом я ещё не страдаю, они не были в красном!       — В нашем классе не было на тот момент только двоих. А раз одна из них занята мной, то значит, что это…       — Всем построиться! — Мадам Бюстье стояла у одиноко стоящей скамейки в центре холла, совмещённого со спортивным залом, и зазывала своих студентов.       Маринетт боялась пошевелиться. Она слышала весь разговор друзей и не могла поверить ни своим ушам, ни глазам. Адриан был её родственной душой. Девушка пыталась спрятаться между своими подругами, замечая, как Адриан вертел головой, явно пытаясь отыскать кого-то. И Маринетт прекрасно знала кого.       — Вот ты где! — Алья подхватила подругу под руку и потянула за собой, как раз туда, где уже стояли парни.       — Постой, Алья, мне нужно тебе сказать… — Маринетт пыталась вырваться из цепкой хватки подруги, но та, словно бульдог, вцепилась в её руки и не собиралась отпускать. Маринетт боялась выйти из редеющей толпы. Она была не готова к такому. Слишком все это было неожиданно. И, как ни странно, её спасла никто иная, как Хлоя Буржуа, вновь повиснувшая на шее парня-модели.       — Адрикинс, — вопила девушка, крепко сжимая парня в своих железных объятиях. — Я встану рядом с тобой, мы будем украшением этой фотографии. — но, когда взгляд богачки упал на одежду парня, та в ужасе отскочила. — Что это на тебе? — верещала Хлоя, — Что за безвкусица? Оно совершенно не подходит к моему платью! Срочно, тебе нужно сменить его прямо сейчас. Остановите съёмки, я не позволю моему Адрианчику сниматься в таком ужасном наряде. Папочка! — девушка прижала телефон к уху. Пока все наблюдали за той комедией, которую вновь устроила Хлоя, Маринетт успела проскочить мимо парня, встав рядом с подругой, подальше от блондина.       — Буду молиться, чтобы он не заметил, — шептала себе под нос Маринетт.       — Быстрее, быстрее, - подгонял мельтешащих студентов фотограф. Маринетт схватила Алью, мило ворковавшую со своим парнем, за руку и зажмурилась. От обилия красок и неожиданному открытию, девушку начало мутить. — Становитесь кучнее, кучнее, — возмущался фотограф. Маринетт почувствовала, как сбоку к её руке кто-то прижался, но всё ещё не смела открыть глаза. — Вот, а теперь, все стойте смирно и скажите сыр, — фотограф придвинул к себе камеру, ища нужный ракурс.       — Красный тебе больше к лицу! — ехидно донеслось до Маринетт, на своей талии она почувствовала теплую руку. — Улыбайся, Маринетт, ведь эту фотографию нам показывать ещё нашим детям, — добил подругу Адриан, замечая покрасневшие уши.       — Снимаю, — предупредил фотограф. Адриан придвинул девушку к себе и прижался к её виску, когда послышался щелчок камеры. — Молодой человек во втором ряду, что в моей фразе «смирно» вам было не понятно? Из-за вас придется делать повторный снимок, — фотограф размахивал руками и что-то продолжал ворчать себе под нос, вновь ища удачный ракурс.       — Теперь только моя! — Собственнически прижав к себе Маринетт, прорычал парень. — Не сбежишь!       — И не подумаю! — улыбнулась девушка.       — Снимаю, — вновь крикнул фотограф, Маринетт встала на носочки, легко касаясь щеки спутника, оставляя розовый цвет от помады.       — Смотри не пожалей, — припечатала Маринетт, а её улыбка неожиданно потонула в сладком поцелуе.       До ребят долетали ругательство фотографа и Хлои, восхищенные вздохи девушек, свисты парней и поддерживающие крики Альи и Нино, но сейчас существовали только они двое и их поцелуй.