Семейная жизнь

— Даня, я толстый! Ну вот, началось в колхозе утро… Вышеупомянутый парень устало потёр переносицу, вздыхая. Идёт третий месяц беременности. К началу месяца мучавший токсикоз прошёл, но появились другие минусы. Заключались они в тяге к несочетаемым продуктам. Думаю, примеры приводить не нужно. И чаще всего, когда еда становилась ну просто в край отвратительной, она выходила наружу. Милохин на это лишь качал головой, сидя на холодном кафеле ванной комнаты, и поглаживая растрепанные каштановые волосы. Это все пересекалось с прибавкой в весе. Омега поправился на пару килограмм. Но если учитывать то, что до беременности он выглядел, грубо говоря, как спичка, эти килограммы действительно были хорошо заметны. Но несмотря на это, на младшего теперь можно было взглянуть нормально, а не «везти его к бабушке», как выражались многие подписчики. Кстати о подписчиках. Пара в упор не раскрывала свою маленькую тайну. Не то, чтобы они не доверяли своей аудитории, или придерживались приме́т, просто считали, что ещё не время. Да и животик был не настолько заметным, так что его можно было скрыть толстовками, к которым зрители давно привыкли. Забывшись в своих мыслях, Даня сначала не замечал тихих всхлипов, доносившихся из ванной. А когда заметил, вмиг встал с насиженного места, подбегая к Авдееву. Как и ожидалось, он стоял перед зеркалом, рассматривая свой живот, с некой «шишкой» внизу, подтверждающей его положение, и буквально рыдал. Милохин, смотря на всё это, лишь ласково улыбнулся, подходя к своей паре, обнимая, и устраивая широкие ладони на бледном животике. А после наклонился к чужой щеке, нежно потеревшись об неё, словно кот. — Не говори глупостей, ты прекрасно выглядишь, — он развернул юношу к себе лицом, сцеловывая оставшиеся соленые слезинки. Омега покраснел, спрятав голову в изгибе чужой шеи, вдыхая родные феромоны. Но мысли, накатившие в ту же минуту, заставили снова чуть не разреветься. — П-прости, ты т-так много делаешь для меня, а-а я всё время закатывая и-истерики, — он говорил с большими паузами, пытаясь поговорить слова нормально, но не получалось. Альфа послушно слушал, поглаживая его дрожащую спину. — Это всё гормоны, но это скоро пройдет, только не плачь, — парень чмокнул шатена куда-то в макушку, ибо его лицо было спрятано. Голубоглазый омега на это лишь кивнул, постепенно успокаиваясь. Чёрт, кто вообще придумал эти перепады настроения?