Самбо для двоих.

И с чего мне начать? Может с того, что я страдаю топографическим кретинизмом? Или что я разбил свой айфон с картой и заблудился? Думаю, начну с начала. Я родился… Нет, слишком далеко. Короче, начну с того, как Юнги впихнул мне этот чертов билет в Рио. — Хороший билет, че ты начинаешь? — говорит Юнги, нагло нагибаясь через мое плечо, чтобы лучше разглядеть текст на мониторе ноутбука. — Не мешай мне — это мои мемуары, — огрызнулся я и прикрыл руками монитор. — Хуяары. Спасибо мне скажи, я тебе любовь нашел, я — купидон. — Хуядон ты. Меня чуть не убили из-за тебя. — Ой, ну тебя, — шикнул Юнги и скрылся за дверью моей комнаты. — Надо замок поставить. Так на чем я остановился? Ах, да. Все случилось восемнадцатого февраля год назад. Я проснулся от того, что пиздец как замёрз, потому что обогреватель сломался, не выдержал холода и моего удара ногой, когда он стал мерзко брюзжать как старый дед, тобишь Юнги. Иногда мне кажется, что обогреватель создал кто-то из предков Мина и записал свое брюзжание, поэтому когда эта вещь собирается вот-вот испустить дух, начинает предсмертно стонать и умолять дать ей второй шанс. Почему у меня обогреватель спросите вы? Все просто, Юнги сломал систему подогрева полов еще в декабре, прям 31-го, поэтому мы сидели в праздник без света. Ну как сидели? Я бегал за Юнги со свечкой, угрожая, что сожгу его ака еретика на инквизиторском костре. Повезло, что свет он починил, но вот подогрев не смог и даже видео в Ютубе не помогли, а мастера мы так и не вызвали. Укутавшись в одеяло, я встал, чтобы хоть в душ сходить и там погреться, но горячей воды не было. Юнги все истратил, а ждать полчаса пока бак нагреется у меня не было сил. — Господи, ненавижу зиму. Нахрена ты ее создал? Чтобы люди, как я любящие тепло, страдали и проклинали тебя? Но Бог не ответил на мою молитву, и матерясь на весь свет, я начал быстро переодеваться. После чего, накинув одеяло и надев тапочки, поперся в кухню. Под одеялком так тепло, и от шума чайника меня начало клонить в сон, но телефон запищал нагло будя. На экране высветилось: «Напоминание: встреча с Бан-пиди в десять.» — А сейчас сколько? Я сонно пялюсь на часы на руке, потом на телефон смотрю, затем перевожу взгляд на настенные часы, и когда до меня доходит, что уже девять сорок, я в панике бегу обувать ботинки и наматывать шарф. Одной рукой вызываю такси, а второй сыплю пол пачки черного кофе в кружку, чтобы не уснуть на важной встрече. — Бляяя, говорил же себе лечь раньше. Но сраное вдохновение приперлось в два ночи. Не помню как выбежал за дверь, но почуяв холод, я понял, что забыл мать вашу пальто. Пришлось с кружкой кофе бежать обратно, и стараться не расплескать его. Благо такси меня ждало возле подъезда, когда я летел через ступеньки, чтобы сэкономить пару секунд. — Намджун, спасибо, что почтил нас своим присутствием, — не довольно говорит Шихек, смотря на меня через очки. — Прошу прощения, я проспал, — максимально тихо сажусь в кресло рядом с Юнги и разматываю свой шарф. — Не мог меня разбудить? — Меня не было дома со вчерашнего утра. — Как? — В студии спал, чтобы закончить альбом, — тихо отвечает Юнги, поправляя свои очки, которые не помогают скрыть красные из-за хронического недосыпа глаза. — Бля, тогда понятно, почему ты не отвечал. — Ты что со мной говорил? Я киваю смотря на удивленного друга. — Тебе нужно в отпуск. — Нет. — Намджун, ты приехал в пижамных штанах, — срываясь на крик произносит Юнги, поэтому все в конференц зале смотрят на нас, точнее на меня. Я конечно сижу с невозмутимым лицом, мол я донт андестенд, что этот идиот говорит. Шихек кашляет, привлекая внимание к себе и к доске, после чего снова начинает свою лекцию и выводит маркером слова. Я смотрю на Юнги, он смотрит на меня, а потом я перевожу взгляд на свои ноги и понимаю, почему мне не было холодно, и почему водитель так странно косился на меня. Я сижу в флисовых фиолетовых пижамных штанах с коалами. Приходится ударить себя рукой по лбу и выслушать еще лекцию от Бан-пиди, о том что у нас важный брифинг насчет грядущего камбэка группы, а я видите ли вою тут. Да мне похер, когда ТХТ выпустят свой альбом, потому что я сижу, мать вашу, в пижамных штанах, и я не помню как надел их. Гребаная зима, будь ты проклята! Вот так я получил от Юнги билет в Рио-де-Жанейро, чтобы погулять на карнавале, погреться и отдохнуть семь дней.

***

Я уже сижу в самолете, который вот-вот должен поехать на свою взлетную полосу, почти полночь. Я все еще искренне не понимаю, как Юнги смог договориться с Шихеком о моем отсутствии, все же через месяц Чонгук выпускает свой второй полноформатный альбом, который снова окажется на первом месте хот200. Хорошо хоть Тэхен сейчас занят на съёмках дорамы, и у нас есть отдых от продюсирования его альбома, а то с ума можно сойти. Вот приспичило ему петь на английском, и чем ему корейский не угодил? Смотрю в окно, но кроме ярких пятен от прожекторов ничего не вижу. Уговаривать меня не пришлось, я и сам рад, что смогу хоть ненадолго забыть о написании лирики и продюсирования. Я устал пахать три года без выходных и отпуска. Многие скажут: ты же фрилансер можешь сутками сидеть в студии, а можешь и месяц не появляться. Это как бы да, но не совсем так работает, потому что порой на написание одной песни уходит неделя, а иногда и год. Компания разрослась и теперь у нас пять топовых групп и три соло певца, которые выпускают минимум по два альбома в год, не говоря о японских релизах, коллабах, синглах и музыки к дорамам или к компьютерным играм. Не понимаю почему именно в к-поп индустрии появились обязательные камбэки с альбомами по паре раз в год? Многие западные артисты живут на синглах и выпускают свои альбомы раз в пару лет, и все рады и довольны. Телефон нагло пищит оповещая о сообщении. Ким Тэ БигХит. «Продюсер-ним я сочинил песню для дорамы. Сможете проверить и послушать черновые варианты музыки?» Я зло выдыхаю, потому что ЗАЕБАЛИ и покой мне только снится. Закрываю глаза, чтобы помедитировать, но голос бортпроводницы меня отвлекает прося выключить все устройства. Быстро печатаю: » Меня сожрали зомби. Проси помощи у Юнги.» и выключаю телефон. В аэропорт Галеан Рио-де-Жанейро я прибываю спустя двадцать шесть часов и короткую пересадку в Сан-Франциско. Если бы я знал, что полет такой длинный, то не согласился бы, даже сиденье в бизнесс классе не помогли мне, поэтому все что я хочу — это в душ и вытянуться в номере отеля. На улице плюс двадцать пять, и я уже переоделся в Сан-Франциско в легкие штаны с кроссовками и в майку, но после февральской сеульской зимы, мне дико жарко. Мин Юнги постарался сделать так, чтобы у меня были сутки перед самим карнавалом, который начинается вечером с шествия школ самбо, выбора Мисс и Мистера Карнавала и народных гуляний. Утром 21-го февраля я пью кофе и читаю брошюрку, в который красочно описывается, что происходит на неделе карнавалов. Я удивленно поднимаю бровь, когда вижу, что даже большие гостиницы дают балы, но моя уютная гостиница не относится к ним. Мне стало грустно, но я решаю все же не думать об этом и выделяю черным маркером все, что хочу посетить. Мне приглянулся ночной джазовый концерт, поэтому я вбиваю координаты в телефон и выстраиваю маршрут. Целый день проходит увлеченно, я гуляю по городу, обедаю в ресторане и наблюдаю, как Рио готовится к самому главному празднику страны. Сам не замечаю, как начинаю улыбаться и предвкушать красочный вечер, поэтому когда мне звонит Юнги, я радостно отвечаю на звонок и без остановки десять минут тараторю, как я впечатлен и счастлив. После милого разговора и новостей из Кореи, я в приподнятом настроении иду к одной церкви, чтобы сделать пару классных снимков на фоне. Только до церкви я не дохожу, потому что меня сбивает велосипедист. Как во всех роликах из Ютуба (над которыми вы ржете), где чувак эпично падает, я так же эпично лечу, роняя свой айфон, который падает на камни. Наплевав на свою разбитую коленку и порванные любимые светлые брюки я, молясь всем богам, трясущимися руками поднимаю мое сокровище. На экране огромная трещина, но телефон жив, поэтому прижав его к сердцу благодарно молюсь небесам. — Бля, правда не понятно дорога выглядит? — бурчу я, вертя в руках айфон. — То ли вправо, то ли влево нужно повернуть. Хотя вроде я уже проложил маршрут, и после церкви сразу на карнавал, поэтому думаю все будет ок. Сомневаться в верности своего айфона я начал только, когда забрел в какой-то пустынный район, где вместо церкви было заброшенное здание. Солнце начало потихоньку клониться к закату, чтобы полностью скрыться, и отдать Рио в руки ночи, а я ужасно устал, поэтому присаживаюсь на какой-то деревянный ящик. Вода в бутылке закончилась, голова болит и кепка не спасает меня от солнца, и кажется я получил тепловой удар, телефон не работает, карты у меня нет, и я без понятия где нахожусь. Даже спросить дорогу не у кого, потому что вокруг ни души, только ветер гоняет пыль с мусором, и воняет мочой и чем-то гниющим. — Мда уж, карнавал мой накрылся медным тазом. Пока я думаю, может постараться вернуться тем же путем, как я шёл сюда? Но пока телефон был жив, он водил меня зигзагами, или из-за трещины мне казались зигзаги, поэтому я петлял? Как обычно вопросов дохуя, ответов нихуя, или кратко о моей жизни. Я уже совсем отчаялся, когда с другой стороны во двор въехали пара джипов. Только я поднялся, чтобы спросить, могут ли они подкинуть меня до центра, как заметил людей с автоматами в руках. Во имя моей демо версии ФэйкЛав и бонсая, я вовремя осознал кто они такие, поэтому спрятался за ящики и стал наблюдать. Все же не каждый день увидишь сделку между картелями, еще и в Южной Америке, где криминал цветет как сакура в Японии. — Странно, я четыре сезона ла каса дэ папель посмотрел, но кажись испанский так и не выучил, — думаю я, наблюдая как коренастый мужчина в цветной рубашке открывает один из ящиков, которые вытаскивают из джипа. — Бля, это же португальский. Жаль, что попкорна у меня не оказалось, потому что это действительно интересно: вот он проверяет автоматы, потом деньги, а затем стреляет какому-то парню прям в голову. Я сижу тихо, только моргаю, потому что я типа в шоке (нихуя, я просто пересмотрел сериала Нарко и теперь кайфую наблюдая вживую), но я не планировал стать свидетелем еще и убийства. Все мы знаем, что свидетелей не любят, поэтому я решаю дождаться, когда они уедут и свалить с континента, желательно сменив внешность и имя. Знаете в триллерах женщина прячется от маньяка и неожиданно ей звонят, тем самым выдавая ее. Так вот со мной именно так и происходит. Мой телефон воскрес, пищит, и на разбитом экране высвечивается «Бро Юнги», тем самым выдавая меня картелю. Я в панике пытаюсь отключить телефон, и психуя, случайно разбиваю его полностью об стену. Так смачно ударяю, что аж кусок старой краски падает мне на голову. Затем поднимаюсь на ноги, чтобы сказать: «Сорян, не хотел мешать. Я тут в церковь иду, помолится походу за свой упокой» и понимаю, что на меня смотрят человек десять, после чего слышу «Para mata-lo», и если память мне не изменяет, это означает только одно: «убить его». — Ран, Намджун, Ран! — кричу я сам себе, потому что от шока я застыл на месте. Руки моментально потеют из-за нервного напряжения, а сердце так сильно бьется, как будто хочет пробить мне грудную клетку и вырваться на свободу. Но видимо лица бандитов с пистолетами все же вытаскивают меня из шокового состояния, и я срываюсь со всех ног с этого злополучного места. Куда бежать я не знаю, все о чем я думаю: чтобы спастись мне надо оказаться на оживлённой улице, и как обычно показывают в фильмах, затеряться в толпе, только как назло бегу я по пустынным узким улочкам. Звуки выстрелов меня подгоняют, я проклинаю Юнги, его сраные билеты и себя, что согласился на поездку в Рио. Звук сзади становится громче, я не рискую обернуться и бегу еще быстрее, потому что не хочу быть похороненным где-то в Бразилии. Все-таки я планирую умереть дожив до старости, в окружении семьи, с завещанием, и быть похороненным со своими альбомами, а не без рук и ног, ведь если люди картеля меня схватят, то точно будут пытать. Я проклинаю церковь, потом вспоминаю, что ее нельзя проклинать, ибо я окажусь в аду. Но ад мне покажется раем, если меня схватит картель, потому что именно они устроят мне все девять кругов ада по Данте. — Нахуя я решил сделать фото?! Бляяя мне что мало места в Рио?! Так ладно, не время самокопанием заниматься, надо бежать. Почему я петляю по этим сраным улочкам? Где дорога? Где мать вашу все люди? В легких не остается кислорода из-за быстрого бега, я задыхаюсь, но не останавливаюсь. Поворот, я слышу музыку, еще поворот, музыка громче и еще раз поворот, и слава небу, я оказываюсь на переполненной улице среди огромного количества народу в разноцветных перьях. Девушки намазанные маслом или краской, полуголые танцуют на высоких каблуках, парни с рельефными телами так же танцуют и показывают себя народу. Я ныряю в самую гущу толпы, снимая свою черную кепку, все еще боясь обернуться. Но уверен, что картель остался позади. Надо осмотреться, чтобы узнать бегут за мной или нет. Давай, Намджун, обернись! Я смог преодолеть свой страх, и обернувшись не увидел людей из картеля. Я всячески всматривался в толпу, но из-за разноцветных перьев, которыми украшены танцоры сложно разглядеть людей, лица которых я видел всего лишь пару секунд. Я неосознанно делаю шаг назад, когда слышу вскрик. Обернувшись я вижу на асфальте красивого парня с черными массивными крыльями за спиной и черной диадемой, которая украшает его черные волосы. Я залип, потому что не каждый день у твоих ног валяется такой безумно сексуальный парень с приоткрытыми губами. — Ты что слепой? — спрашивает парень на португальском. — А? — И глухой? — Я не понимаю тебя, — говорю на английском и жалею, что не выучил португальский, потому что как же он горячо звучит! И парень истинный демон — такой же горячий. В Коста-Рике не так горячо, как рядом с этим Богом-Демоном, или кто он там. Парень встаёт, поправляя свой костюм, точнее небольшую перьевую юбочку, похожее одеяние носили мужчины в древнем Египте и только сейчас замечаю, что он стоит на высоких каблуках. — Отвал жопы, — говорю я на корейском, потому что уверен, что парень не говорит на нем, и что вы думаете я слышу в ответ? Правильно, блять корейский! Этот черный лебедь говорит на корейском. Этот Аполлон, сошедший с самого Олимпа, говорит на одном языке со мной. Я залип, прям очень залип, прям так сильно залип на парня, что аж рот открыл и готов поспорить выгляжу я как идиот. — Спасибо, я старался над этим костюмом. — Ты выглядишь нереально. Я бы тебя сфоткал, но мой телефон разбит. Парень оглядывает мою мокрую от пота майку и я готов провалиться сквозь землю, что выгляжу как чучело в огороде у дедушки Юнги на клубничной ферме. Затем останавливает свой взгляд на порванной штанине и обеспокоено произносит немного хриплым голосом, из-за того что приходится перекрикивать музыку. Этот голос, О Боги Рима, я сейчас кончусь как личность и просто кончусь от него. Блять почему именно в Рио такие горячие мужики? Хотя логично, это же мать вашу Рио, а не холодный серый Сеул с вечными пробками. О великий Мин Шуга, спасибо, что послал меня в Рио, потому что я нашел любовь всей своей жизни. — Ты ранен? — Упал, когда сбила машина, — увидев удивление на прекрасном лице, спешно добавляю я. — Все хорошо, только колено разбил и телефон, а еще я заблудился. — Хочешь пойти ко мне? Мой дом тут рядом, и я помогу тебе. За тобой мой черный лебедь, или кто ты там, короче просто горячий парень, я готов ползти по раскаленной лаве, и конечно с улыбкой произношу: «Спасибо за помощь!» Парень протягивает свою руку, обвешанную браслетами, и спокойно проходит через толпу танцующих, еще не забывая бедрами покачивать в такт. Через пару минут мы завернули на узкую улочку, после чего подошли к скромной зеленой двери, рядом с которой стояли два горшка с какими-то экзотическими цветами. Дверь открылась от одного нажатия на дверную ручку, и я подумал, что видимо в жарких странах принято быть очень свободным человеком во всех смыслах, поэтому можно спокойно оставить дверь открытой. Но как оказалось квартира не была пустой, я слышу голоса, а затем вижу двух парней. Один стоит в точно таком же костюме и диадеме, только перья белые и сам парень блондин. — Хо, мы просили тебя сходить узнать, когда наш выход, а ты кого-то притащил? — Вы корейцы? — удивленно уточняю я, ибо вдруг мне напекло голову, и вообще я лежу уже где-то на складе, и меня вот-вот закапают люди из картеля, и все это предсмертная агония. — Нет испанцы, — отвечает высокий парень в костюме поскромнее, но тоже на высоких каблуках и в разноцветной короне из перьев, которая украшает его розовые волосы. — Да ладно? Высокий парень закатывает глаза, на что мой парень, то есть парень, который меня спас смеется: — Прости. Я не успел представиться. Чон Хосок. Он протягивает руку для рукопожатия, а я хочу схватить его за запястье, прижать к себе и поцеловать. Но приходится спокойно ответить: «Ким Намджун.» — Мы корейцы и живем в Сеуле. Прилетели специально на карнавал. Мы с Чимином танцоры, — Хосок показывает на парня в белых перьях, а затем на розоволосого. — Джин-хен — наш менеджер. — Аааааа, а я продюсер, — за чем-то я ляпнул. Умничка Намджун, обязательно нужно было сказать кто ты, сейчас подумают, что я хвастаюсь. — И где же ты продюсер-ним работаешь? — с насмешкой в голосе спрашивает Джин. — В Биг Хите, — обыденно отвечаю я, и мечтаю сесть, потому что нога ужасно болит, и кажется при падении я не только задницу отбил, а еще и плечо с рукой. — В Биг Хите?! — кричат Чимин с Хосоком, поэтому я киваю явно не понимая их восторг. Ясно, что компания пиздец какая влиятельная, и мы вышли на мировой рынок, постоянно наши артисты в топе и гребут награды. Один Гук со своим хот100 и хот200 нас прославил, но для меня что сейчас, что десять лет назад музыка стоит на первом месте, поэтому я даже и не слежу за чартами, просто рад, когда работаю. Надо хоть погуглить о компании, наверняка я офигею от информации. Может поэтому Шихек вечно орет, чтобы я не спал на его совещаниях и чертит какие-то таблицы? — Мы хотим попасть к вам в качестве танцоров и ждем аудишина. В прошлом году мы не смогли пройти, потому что не успели с Рио долететь. — Точнее эти идиоты проспали, — вмешивается Джин. — Хорошо хоть в этом году прослушивание в мае. — А как тогда Джин ваш менеджер? Хосок снова хохочет, и его перышки забавно прыгают на его голой груди в такт смеху, а я понимаю что мне можно подставить тазик, и я его наполню своими слюнями и слезами, потому что такой парень как Хосок мне даже и не снился. Хотя мне снились всякие красавчики, и конечно прям в эротичном контексте. Как и все мы, я такой же смертный, поэтому я тоже грешу таким, особенно после прочтения эротических рассказов или просмотра порно, но все равно Хосок даже рядом с ними не стоит. У него тело словно вырезанное из мрамора, такое идеальное, с потрясающими гибкими линиями и гладкое, даже малейшего волоска нет, и ноги на этих каблуках просто, боль любого, кажется у меня новый фетиш, и зовут его Хосок. — Джина мы прозвали менеджером, потому что он как наш менеджер. А познакомились мы три года назад в одной компании, мы там работали. Я все же присаживаюсь на стул, оттягивая край порванной штанины, потому что кровь запеклась вместе с грязью и нитками от ткани, ну и чтобы не так залипать на упругие ягодицы в черных перышках. — Джин, он ранен, нужна аптечка, — блондин засуетился, поэтому я почувствовал себя максимально не ловко. Хотя нет, максимально неловко мне стало, когда Хосок в своем костюме наклонился к моей ране. Я шокировано оглядываю массивные крылья, и даже боюсь узнать сколько они весят. Джин приносит небольшую аптечку, и начинается тотальный пиздец, потому что Хосок нежно протирает рану от грязи, хотя я морщу лицо от боли, поэтому он складывает свои губы и дует. Господи, эти блядские губы. Зачем он их сложил? Я сейчас кончусь тут как личность. Так надо успокоится, не помогает, окей заведу разговор. Поворачиваю голову к Джину, чтобы начать светский диалог пока не облажался, а зная себя я обязательно это сделаю, но хотя бы не сейчас. — Ты очень красив, поэтому неудивительно, что тебя взяли трейни. Джин смущается на комплимент и поправляет свой макияж. — Но красоты мало, и меня так и не выпустили на сцену за все эти годы. А потом выгнали сказав, что мне уже поздно, все-таки мне уже двадцать восемь. — Одногодки. А вам? — Нам двадцать четыре и мы дружим со старшей школы, — говорит Чимин, и я подмечаю высокие нотки в его голосе. — Интересно послушать Джина, — по лицам парней я осознал, что вот я уже лоханулся. — Ой, я сказал это вслух? Прошу прощения. — Джин, можешь что-то спеть? — говорит Чимин и подмигивает своему старшиму хену. — А то наш гость сейчас заплачет. — Эй, — Хосок смотрит на меня снизу вверх, потому что присел для удобства. Его глаза выделены черной подводкой и нанесены темно-синие тени и блестки в уголках глаз, чтобы придать взгляду выразительность. Какой же он красивый, я впервые так умираю от красоты. Хотя от Тэ я тоже умирал недавно, но там чисто с профессиональной точки зрения. — Я же осторожно мажу. — Я очень чувствительный, — ляпнул я не подумав, и уже хотел спасать ситуацию, когда уловил легкую улыбку на губах Хосока. — Мы скоро выступаем. Хочешь посмотреть? — С удовольствием. — Тогда мы тебя переоденем. — Я не настолько сексуальный как вы, чтобы надевать перья. — Тут я с тобой бы поспорил, ну хорошо. Джин, приведи его в карнавальный вид, заодно спой ему. Вдруг ему понравится, и он тебя возьмет к себе в компанию. Хорошо я промолчал на слова Хосока, хотя было огромное желание ляпнуть непристойную шуточку, но я удержался. Пока Джин искал на меня что-то из своих вещей, как я понял, потому что у нас почти один рост, хотя с его узкой талией мне нихрена не налезет, он напевал песню. Я слушал внимательно, и мне безумно понравился тембр его голоса. Он звучит очень свежо, не как у половины трейни, которым зачем-то ставят неестественно высокий голос, и вспомнил, что долго не мог найти для одной песни, с который Тэ хотел выступить, подходящего певца. — Знаешь, я хочу, чтобы по приезду в Сеул ты пришел ко мне в студию и испонил одну песню, мне очень нравится твой голос, и эти дебилы просрали прекрасного певца. Джин замирает от моих слов с черными штанами и удивленно смотрит, видимо не может поверить. Ну я типа горящего куста для Моисея, только для него я последний и единственный шанс засиять на сцене. — Но… Я его прерываю, потому что знаю, что он хочет сказать, а уговаривать его сил нет. — Никаких «но», ты придешь, и я вместе со своей командой поработаю с тобой. Если все пройдет супер, то станешь нашим сотрудником. Я хочу чтобы ты спел в дуэте с Ким Тэхеном. — С самим Ви? — орет Джин и летит меня обнимать. Блять, лучше бы я был горящим кустом, потому что он чуть меня не раздавил в своих объятиях. — Не буду тебе ничего обещать сейчас, поэтому давай я переоденусь и поговорим уже в Сеуле? В Рио я хочу отдохнуть от работы. Он понимающе кивает и протягивает мне одежду. Значит так: брюки на меня налезли, хотя сесть я не смогу в них, а вот с черной рубашкой проблемы, потому что она жмет мне в бицепсах. Джин изучающе осматривает мой торс, прикусывая губу, но голос Чимина, просящий его поторопиться, заставляет его снять с меня рубашку и нанести золотую краску на кожу. Он быстро подводит мне глаза черным, и нацепив похожую перьевую корону как у Хосока, только между черных перышков проглядывают еще золотые, не дав мне опомниться, толкает обратно в комнату. — Вау! — первый кричит Чимин, прыгая вокруг меня и что-то говоря, но я не слышу, потому что тону в черноте глаз Хосока. Его довольная ухмылка заставляет мою кожу покрыться мурашками, поэтому я, не понимая что мне говорит Чимин, просто киваю, и оказалось я подписался на чокер и браслеты. Уходя я кинул взгляд на себя в зеркало и обрадовался, что Юнги тут нет, иначе он бы точно меня сфоткал и развесил бы мои фотки в компании. Стоило нам выйти из квартиры парней, как мы оказались в вихре танцующих людей. Честно признаться, вначале меня дико смущало все, особенно открытость бразильцев, в отличии от Чимина, Джина и Хосока — эти трое зажигали с яркой улыбкой, получая невероятное наслаждение, поэтому я тоже поддался их чарам. — Вы так шикарно смотритесь! — говорит девушка, покрытая стразами словно второй кожей, и если бы не прикольные кисточки, то все бы видели ее соски. Она осматривает меня с Хосоком, явно думая что мы пара, или потому что наши костюмы похожи. — Давайте с нами на нашу платформу? Она говорит на португальском, поэтому Хосок наклоняется ко мне, чтобы перевести и я ощущаю легкий аромат кокосового геля или крема. Он такой потрясающий и дурманящий, что я снова не понял, как оказался на огромной платформе среди танцующих бразильцев. Платформа движущаяся и в виде какого-то божества ацтеков. Мне приходится держаться за поручни, чтобы не упасть, в отличии от Хосока, который на высоченных каблуках танцует на краю не думая придерживаться. Ритмичная музыка идеально подходит ему, полностью отражая его яркую натуру. Я очень нервничаю, и когда платформа резко остановилась, а Хосок чуть не упал, в доли секунды оказался за его спиной и остался как страховка, когда платформа возобновила движение. Атмосфера распалагает, поэтому я сам начал пританцовывать улавливая простой ритм и обноглел так, что одной рукой держу за его талию, но Хосок только обворожительно мне улыбнулся, поэтому я смущенно блуждаю взглядом по сторонам. Удивляюсь, когда вижу даже беременных полуголых женщин танцующими, и охуеваю от того, что двое людей так страстно целуются прямо среди публики, словно хотят сожрать друг-друга. Причем сожрать это мягко сказано. — Перед карнавалом в Бразилии всем желающим раздаются бесплатные средства контрацепции, а у бразильцев даже существует традиция: супруги дают «отпуск» друг другу на время карнавала. Горячая атмосфера Рио действительно располагает к сексуально-романтическим приключениям, не находишь? Хосок максимально прижимается ко мне и так сексуально шепчет, что из всего, что я смог сказать это: — А Чимин и Джин не обиделись, что мы поехали с этими? — Беспокоишься, что остался со мной наедине, господин крутой сеульский прдюсер? — Твою ж мать пиздец, я сейчас порву штаны Джину своим вставшим членом, если он не прекратит облизывать губы и смотреть на меня так соблазнительно. Хосок шокировано приоткрывает рот и заливисто смеется, и тут до меня дошло, что я снова сказал вслух свои мысли, и честно я готов сейчас спрыгнуть на ходу от позора. — Вау, такого мне еще никто не говорил. — Это. я, ну… я… просто, эм… Хосок продолжает заливисто хохотать над моим резким отключением мозга, поэтому продолжает танцевать рядом, а я прям слышу ор Юнги, какой я мастер склеивать парней. Платформа остановилась перед площадью примерно через двадцать минут, и я помог Хосоку спуститься, после чего мы направились к гиганскому фонтану с невероятной разноцветной подсветкой. — Присядь, я сейчас. Хосок ловко теряется среди толпы, поэтому выдохнув я присаживаюсь на скамейку, но насладиться одиночеством я не смог, потому что ко мне махая рукой подходят Чимин с Джином. — Какого тебе было прокатиться на платформе? — Страшно, я боялся что мы все упадем. Чимин смеется, и его глаза становятся словно две маленькие щелочки, поэтому я задумываюсь, как он за доли секунды из рокового вампа превращается в милую булочку. — А где Хосок? — обеспокоенно крутит головой Джин, ища друга в толпе танцующих. — Куда-то отошел. — И ты его отпустил? — А что ему нужно было его держать? — возмущвется Чимин, и я вижу теперь его третью сторону, которую можно охарактеризовать как «злая булочка-фурия». Сколько же у него таких сторон? — Джин-хен, он не маленький, сейчас придет. Через пару минут появляется Хосок с бутылкой воды и протягивает мне. — Держи. — Спасибо. — Сразу видно, не привык ты к такому. Чимин как-то странно улыбается, смотря на нас, поэтому схватив Джина громко объявляет, что уходит танцевать оставляя нас. Люди разбиваются по парочкам танцуя под музыку, и мне кажутся забавными их размашистые движения, и нога сама отбивает относительно простой ритм. — Нравится? — Да красиво, хоть я и не умею танцевать, но ритм улавливаю. 2/4 темпа правильно? — Самба, давай потанцуем? — Я же не умею. Иди сам потанцуй. — Самба для двоих — это парный танец, Намджун, пошли. — Я совсем плох в танцах. — Научу, — Хосок скидывает свои крылья и протягивает мне руку, я колеблюсь. Хотя че мне терять? Я же от картеля сбежал, что я не смогу станцевать с красивым парнем и не умереть от передоза его горячности? Поэтому неуверенно киваю, и путаясь в ногах, лечу в его объятия. Он снова смеется. — Ты такой забавный, — после чего ведет меня ближе к центру. Он кладет свою руку высоко мне на спину и высоко держит мою левую руку. — Повторяй за мной, я веду с левой, ты все делаешь с правой. Обещаю покажу самые базовые движения, и помни, самбы танцуют от сердца, поэтому просто слушай музыку. Сначала были простые движения ногами, и повторить я их смог, все-таки я работаю в компании и видел как тренируются трейни, а потом меня начало уносить. Я просто отпустил себя, отпустил все мысли и мое тело поддалось ритму и изящным движениям Хосока, поэтому я раскрепостился и просто стал танцевать. Когда наша самба стала такой горячей? А я стал проводить руками по гибкому и подкачанному телу? Когда его аппетитная попа стала тереться об меня, я тоже пропустил, воздух стал таким горячим, что можно смело ставить на него кастрюльки и варить рамен. Люди вокруг нас перестали существовать, мы словно были в другой вселенной, где есть только он и я. Мне так хорошо никогда не было, и дело даже не в горячем теле, которое я трогаю своими руками, а в Хосоке. Он внес в мою скучную, серую, банальную жизнь, где я живу от дедлайна до дедлайна, иногда выходя с Юнги выпить, и пару раз в год под ругательства Шихека тащусь на корпоратив, столько красок. Мой мир стал невероятно ярким, словно кто-то опрокинул шкаф с кислотными красками в серой комнате. Мне так кайфово, что я поддаюсь эйфории и целую его. — Намджун, — он мягко меня отталкивает. — Я конечно не против горячей ночи с горячем парнем в горячем Рио, но знаешь, все-таки это не для меня. — Когда ты улетаешь? — А? — парень теряется от моего вопроса и слишком злого голоса, поэтому мягче переспрашиваю. — Когда ты должен покинуть Рио? — Через три дня. — Отлично. Тогда, Хосок, я приглашаю тебя завтра на свидание, чтобы мы с тобой познакомились поближе, потому что ты мне очень нравишся, — я беру его за руку, чтобы оставить поцелуй на каждом пальчике. — Не против? — Нет. Ты мне тоже нравишся, — на его лице вспыхивает румянец от смущения. — Куда хочешь пойти? Я просто Рио совсем не знаю. — Знешь, есть одна очень старинная церковь в центре Рио, давай сходим туда? — Нет! — ору я громче музыки, потому что от словосочетания «церковь» и «Рио» меня передергиват. — Я и так от картеля еле ноги унес, нахуй церковь. Черное небо озаряется яркими бутонами праздничного фейерверка, я осторожно надеваю крылья на Хосока, и взявшись за руки, мы направляется к Чимину с Джином. — В смысле от картеля? Так тебя машина картеля сбила? — Ну как тебе сказать… — я мягко обхватываю его за плечи. — Понимаешь, все началось с того, что Юнги, блять, 31-го декабря сломал нам электричество… — Кто такой Юнги? — Да так, один старый дед, который и купил мне билет в Рио. — То есть мне надо благодарить не купидона, а деда Юнги? Хосок заливается смехом, и я тоже начинаю смеяться в голос, потому что выходит что именно Юнги нашел мне шикарного парня, хотя это спорный момент, ведь я же сам разбил телефон. Короче Мин Шуга, ты молодец и так уж и быть, я привезу тебе бутылку текилы из Рио, с горячим магнитиком купленным в дьюти фри за пару баксов. Где-то в холодном Сеуле, в одинокой студии Мин Шуги. — Апчхи, блять! — Минни, ты простыл? — обеспокойно спрашивает Тэхен, отрываясь от экрана монитора со своим трэком. — Не знаю, и не называй меня Минни. — Может поедем ко мне, супчик покушаем? — Тэхен закусывает губу, изучая лицо Юнги, чтобы в случае чего пустить свои секретные чары соблазнения, но продюсер только безостановочно чихает, проклиная всех на свете. — Ладно, все равно нужна помощь Нама, поэтому с тебя вкусный суп. — Конечно, Минни. То есть, Юнги. Тэхен довольно потирает руки, пока его любимый продюсер наматывает шарф и берет ключи со стола, не обращая внимания, что кондиционер вместо теплой подачи воздуха стоит на холодной, и чихнув закрывает дверь.