Доброе утро, Дозор!

По какой-то причине в этом городе, всё что могло, выходило из-под контроля. А Филипп больше всего на свете не выносил, когда что-то выходило из-под контроля. Это бесило, выводило из себя, лишало сна. Неуютное чувство в груди не давало расслабиться ни на миг, и Филипп не успокаивался, пока не налаживал дела. Но здесь, в Заледеевске, это было, судя по всему, совершенно невозможно. И только он решал было, что всё идет по плану, входит в колею и работает как надо - тут же случалось что-то ещё, напрочь разрушая едва сложившийся порядок. Сейчас, наконец, всё должно быть в порядке. Установленная защита заработала, и теперь, пожалуй, только его мама могла бы без должных санкций вломиться в здание Дозора. Филипп усмехнулся: сколько он её помнил, она старалась держаться как можно дальше ото всяких и любых Дозоров. Фёдору даны строгие указания. Судя по воодушевлению, каким светился мальчишка, он теперь не забудет должностные инструкции даже если настанет конец света. Таисия... Ну, она неприязненно зыркнув на главу Дозора и не сказав ему ни слова, отправилась домой, отдыхать. Что ж... Филипп вздохнул. Она и не должна любить его, лишь бы обязанности выполняла. По крайней мере, пока состоит в штате Дозора. После того, как Фёдор, всем видом демонстрируя слишком яркое нежелание покидать пост, всё-же ушел домой, на вахту был посажен вернувшийся с улиц Яков, дабы пробыть здесь до трех ночи. А с трех до восьми полагалось дежурить Валентину Попову, тихому и основательному магу сорока восьми лет от роду, инициированному всего несколько лет назад, и имеющему пятый уровень силы. Хотя бы больше никто не спорил на тему: стоит ли караулить пустое здание, да ещё защищенное магически. До оставшихся работать в Дозоре, кажется, дошло, что это не ролевая игра. Впрочем, Филипп сильно сомневался, что к трём часам здание действительно опустеет, слишком много дел. И вот, уже в районе десяти часов вечера, он нашел время поговорить с Алексеем. Тот явился сразу. Без особых церемоний вывалил на стол перед начальником ворох разных бумаг, сел напротив, и принялся объяснять: напрасно Филипп такого нелестного мнения о Ночном Дозоре Заледеевска. Мы здесь тоже кое-чем занимались, и кое-что выяснили. И сведения, полученные от Дневного только подтверждают правильность сделанных ранее выводов. Все погибшие примерно за год-два до гибели начинали вести себя странно. Брались за обучение "иным" наукам, стремительно наращивая уровень, и так же быстро остывали, вроде бы вовсе теряя к ним интерес. Родственники же и друзья рассказывают, что каждый из них вдруг начинал увлекаться мифологией разных народов, притчами и сказаниями, всё свободное время проводя по библиотекам или в интернете, с той же целью. Кардинально менялось поведение, они будто начинали существовать параллельно, в каком-то своем мире, обрывая старые связи и... с кем-то вроде всё-же очень активно общаясь, вот только никто из родственников так и не смог вспомнить - с кем конкретно. Причем делали это так, что при всех усилиях, как светлым, так и темным, не удалось ничего, ну совсем ничего! найти на их компах, планшетах, смартфонах такого, что пролило бы свет на этот новый круг общения. Только сказки, мифы, предания... - И друг с другом не знакомы? - не поверил Филипп. Всё услышанное навевало мысль о некой секте. - В большинстве случаев - да. - ответил Алексей. - Так? - поторопил Филипп. - Двое даже дружили. У остальных никаких пересечений нет. - Кто? - Ашер Шехтер и Роман Ульянченко. Кстати, когда Шехтера "накрыло", он вдруг решил взять фамилию бабушки и даже паспорт сменил, на фамилию Левин. - Почему? - с интересом сдвинул брови Филипп. - Ну, я Кольке позвонил, Стельмаху. Он ведь у нас тоже... немножко еврей. Так он навел справки и сказал, что Шехтер - это мясник, если на их... языке. А Левин - это, вроде как, из левитов... - А, да, - припомнил Филипп, - Те, что в храме служили, тесно общались с богом через ковчег, и даже летать умели. - Вот-вот. - Так что там о нем? - Он учился вместе с Ульянченко, в техникуме. - И они общались? - Ну, как говорят, сперва друг друга на дух не выносили. - Подожди... - Филипп покопался в бумагах, отыскивая сведения об обоих, - Конечно, Шехтер-Левин - темный, а Ульянченко - светлый. Понятно. - Так вот, перед выпуском они вдруг стали друзьями. - Серьезно? А Ульянченко фамилию не хотел поменять? - Нет. Он после смерти Левина вообще ничего не хотел. Потом вроде как успокоился... И вот - Колесо обозрения. Филипп вздохнул. Ашер погиб три года назад, выпал из окна своей комнаты, с пятого этажа... Филипп потер лоб... Иной. Светлый. Левит... Глянул на Алексея. Тот молча кивнул. Вот тебе и левит. - Роман был увлечен славянской мифологией. Знакомые пару раз слышали, как Ашер называл его Семаргл. Вроде как прозвище. - Семаргл... Извини, я не очень сведущ... - Филипп вопросительно посмотрел на Алексея. - Небесный пёс, - пояснил тот, - Вестник богов, летавший на крыльях между мирами. - Ясно. А он Ашера как-нибудь называл? - Нет, вроде только по имени, - пожал плечами Алексей. И тут в дверь постучали. - Филипп, простите пожалуйста, - Лера виновато протиснулась в приоткрытую дверь, - Там какой-то человек, очень хочет видеть Алексея. - Кто? Как зовут? - удивился Алексей. - Он не назвался, сказал, что вы всё равно его не знаете. Но у него друг пропал... - Подождите, - вдруг спохватился Филипп, - Человек? - Ага. Он человек, но друг иной, светлый. - Лера вытаращила испуганные глазищи, подведенные ярко фиолетовым, - Он вообще-то сказал, что ему нужен глава Дозора, но почему-то Алексей. Требуемый поднялся: - Пойду гляну... что за северный олень. Вот тут и вернулось к Филиппу то неприятное ощущение, что всё вновь выходит из-под контроля и, едва распутавшись, запутывается еще больше.