Побег в прошлое

      Сильный ветер. Тёмная ткань большой палатки, освещённая маленькой свечкой — единственным сейчас источником тепла. Сакура сильнее кутается в чуунинскую жилетку и зарывается носом в высокий ворот водолазки. В который раз она высматривает танец маленького огонька на свечке. Не зря говорят, что на огонь можно смотреть вечно. С каждой минутой в голове всё меньше мыслей. Пустота. Все страдания, раздумья сгорели в этом чёртовом огоньке.       Девушка уже сбилась со счёту, сколько дней прошло с того момента, когда она ещё что-то пыталась предпринять. Всеми силами помогала товарищам: лечила раненых, иногда выходила на передовую и помогала биться с Белыми Зецу. А потом… А потом она увидела два трупа своих лучших друзей и сокомандников. Тех самых Наруто и Саске — джинчуурики девятихвостого и последнего из проклятого клана.       Она помнит свои крики, как потом несколько дней попросту не могла говорить. Каждый раз, когда она закрывала глаза в попытках заснуть на часок-второй, сразу же в сознании всплывали жуткие картинки. Она до сих пор надеется, что это гендзюцу. Сейчас Сакура проснётся и услышит радостный и немного хриплый голос блондина. Наруто снова будет вопить «Сакура-ч-а-ан!» и всем расскажет, как он обязательно станет хокаге. А рядом с ним будет стоять вечно хмурый Саске, который как бы хочет тоже стать правителем Скрытого Листа.       Но, к сожалению, это не гендзюцу. Сакура жмурится и поджимает нижнюю губу. Обычно плаксивая Харуно сейчас не может выдавить из себя и слезинки. Кажется, у неё уже просто не осталось слёз. Битвы приостановились на некоторое время. Скорее всего Мадара и его так называемая армия ждут, когда альянс признает поражение и смирится с судьбой — Вечным Цукуёми. Медики практически без перерывов спасают жизни тем, кому ещё можно их спасти. Сколько человек за последних три дня погибло на руках Сакуры? А скольких даже не забирали с поля битвы, констатируя смерть?       Эта война оставит на всех отпечаток. Даже если Скрытые Деревни чудом победят, мертвых друзей никто не возродит.       Что сейчас чувствуют Ино и Шикамару, которые потеряли отцов на поле боя? А что Хината, которую закрыл своей спиной брат, ценой собственной жизни, и которая так же страдает от смерти своего возлюбленного, человека, который всегда мотивировал её — Наруто? А что творится сейчас с Какаши-сенсеем? Покойный друг, который оказался вполне живым и заодно с Мадарой. Обито, который припомнил ему смерть Рин, заставив снова почувствовать себя виноватым. И двое мёртвых учеников, в которых сенсей верил до конца. Как он будет жить дальше?

***

      Обстановка с каждой минутой всё сильнее накалялась. Каге пяти деревень сверлили друг друга взглядами, но никто не спешил ничего говорить. Каждый погружен с свои мысли.       — Повторите ещё раз условия, — твёрдым, полным уверенности тоном проговорил Райкаге.       — Это запретная техника, — сложила руки на груди Мей. — Использовали её только один раз, более полутора века назад. Техника заключается в том, что на одного человека накладывается печать переноса во времени. Работает это только на прошлое, разумеется. Отменить технику или вернуться в настоящее невозможно. Можно сказать, оно просто перестаёт существовать и прошлое становится настоящим, — у сонной Мизукаге начал заплетаться язык, — мне достаточно много известно об этой технике. Нам доставили её в лагерь сегодня утром, мы надеемся на ваше согласие. Свиток охраняется отдельным отрядом анбу.       — Какого чёрта мы должны отправлять лишь одного человека?! Мы должны послать не одного шиноби, не ниже уровня джонина, чтобы обезвредить этого мальчишку из клана Учиха. И Мадару заодно! — хрипел, как всегда несдержанный, Цучикаге.       — Повторяюсь: техника рассчитана на одного человека. И к выбору кандидата нужно подходить очень и очень трепетно… — нахмурила тонкие брови Теруми.       — А что с ним? Я думаю, вполне достаточно будет отправить одного из Каге, — спокойно сказал Гаара.       — Нет, — покачала головой женщина, — нельзя. Семейное древо человека перестанет существовать, так же как он сам, если есть в том времени, — от такого заявления лица правителей скрытых деревень вытянулись. А Ооноки так и норовил что-нибудь выкрикнуть нелестное. — Приведу пример: если в прошлое вернётся Госпожа Пятая, — она перевела взгляд на Цунаде, — то Конохагакуре не будет существовать, так как не будет её предка — Первого, одного из основателя деревни. Также изменится многое, так как самой Цунаде-самы не будет в прошлом.       — Как же всё запутано… — нахмурилась Хокаге и стала нервно постукивать ноготками по гладкой поверхности стола.       — Но тогда практически любой способный шиноби не подходит: либо его персона сильно влияет на события прошлого, либо же — его клан, — развёл руками Эй.       — Получается, нам нужен бесклановый, молодой шиноби, который в силах спасти будущее. Это абсурд! Вы предлагаете доверить дело какому-то сопляку, у которого ещё молоко на губах не обсохло! Вы понимаете, что это абсурд, Уважаемая Пятая, — он недовольно кривил морщинистое лицо, глядя на Мизукаге.       — Понимаю. Это единственный вариант. Вы можете прямо сейчас начать искать подходящего шиноби, — с нотками раздражения в голосе проговорила Мей.       Взвинченный Цучикаге ещё долго пытался доказать что-то Мизукаге, но, кажется, его уже никто не слушал. Цунаде погрузилась в раздумья. На неё косились затихшие правители Песка и Облака. Никто этого не говорил, но все думали и надеялись, что именно Хокаге будет всеми силами искать выход. Ведь именно её деревня снова отличилась.       Но никакого чувства вины в этой ситуации женщина не чувствовала. Она за многое себя винила: за то, что позволила Джирайе уйти одному, за то, что не смогла спасти сына Четвертого и последнего Учиху. Теперь она окончательно убедилась, что её кулон проклят. Наваки. Дан. Наруто. У них была одна мечта и одна судьба — погибнуть молодыми.       Сейчас Цуна старалась не думать о нагнетающей обстановке, а пыталась найти кандидатов. В идеале — первоклассный шиноби, без клана, молодой, но с большим боевым опытом. Он должен быстро найти общий язык с командой Минато, втереться в доверие и защищать всеми силами Рин и Обито. Несмотря на то, что многие предлагали просто прикончить его, пока у него не было такой силы, все понимали — это не выход. Ведь Обито тоже сначала «умер».       В голове возникала картинка несуществующего шиноби — слишком нереального. Цунаде пыталась «примерить» образ спасителя на разных своих товарищей. Шизуне — хороший медик, но не сильна в бою. Плохо впишется в команду молодых шиноби. Какаши — сразу нет. Даже объяснять не надо. В голове возникала картинка молодой ученицы Пятой, которая недавно стала её гордостью — пробудила бьякуго. Цунаде старательно пыталась не думать об этом, хотя в глубине души она понимала, что Сакура подходит на роль того, кого можно отправить в прошлое.       Если подумать, Сакура — единственная выжившая из первоначального состава команды номер семь, кроме Какаши. Хорошая ли она куноичи — опредёленно, но ей катастрофически не хватает опыта в бою. Совсем недавно она стала развиваться отдельно как шиноби, не прячась за спинами друзей. У неё было всего ничего серьёзных сражений — основная её задача — лечить пострадавших и не умирать. Но назвать её слабой просто язык не поворачивался. Все ведь видели, как она одним ударом делит поле боя на маленькие кусочки. Насчёт родословной — Цунаде, признаться, мало об этом знала. Разве что помнила, что родители Сакуры не шиноби, а простые торговцы, а клана у неё нет. Вроде бы её семья даже не из здешних… А найдёт ли она язык с командой Минато — скорее да, чем нет. Она хорошо знакома с Какаши — одним из участников. Ну, как сказать хорошо. Хатаке не из самых открытых людей, но его неизмённые привычки его команда знает.       Пятая нахмурилась. В глубине души она понимала, что Сакура справится. Сила, печать Бьякуго, которая при случае чего может спасти не только её жизнь. Умение думать. Она была близкой подругой Наруто и сейчас без капли сомнений отдаст всё, чтобы он и Саске были живы. Это в её интересах спасти жизни друзей и избавить сенсея от страданий.       Но Хокаге уже представляла реакцию других Каге. Как будет бушевать Ооноки, как нахмурится Эй, как вытянется лицо Гаары, если он услышит имя старой знакомой, и как скептически хмыкнет Мей. Она не хотела торопиться, может, сейчас гордость за ученицу закрыла ей глаза, и она просто не видит её недостатков.       — Хокаге-сама, — женщина подняла глаза на молодого правителя Песка. — У вас есть идеи?       — Вы задумались, — поджала губы Теруми. — Если у вас есть кандидат — прошу, скажите сейчас. Чем меньше времени мы потратим на выбор, тем лучше. У нас нет времени.       К черту! Была не была!       — Определённо есть кандидатка…

***

      —… Вы, Пятая-сама, абсолютно не понимаете серьёзность всего происходящего! Вам кажется, что это игра и будет вторая, третья попытки? Нет! — красный от злости Цучикаге всё никак не мог успокоиться. — Я понимаю, что Вы любите свою ученицу, но извольте уважать нас! И думайте хорошо перед тем, как предлагать бестолковую девчонку!       — С чего Вы решили, что она бестолковая? — Цунаде не на шутку разозлилась. Ещё немного и этот деревянный стол будет разнесен в щепки.       — А какой ещё может быть медик, не сумевший спасти своих товарищей?! Где была Ваша талантливая ученица, когда её сокомандники, сын Четвертого Хокаге, и последний кровный носитель шарингана, кроме Обито Учихи, умирали?! Вы ещё смеете называть её хорошим медиком и той, что сможет спасти друзей. Она уже не смогла!       — Цучикаге-сама! — единственное, что успела воскликнуть Мей, перед тем как стол рухнул под тяжелым ударом Цунаде. Женщина поджала губы и разминала пальцы, еле сдерживаясь, чтобы прямо сейчас не разорвать на части этого старикашку. Пятая закусила губу, чтобы не закричать от отчаяния. К сожалению, сейчас это мнение большинства.       Никого не волнует, что при всём желании Сакура бы не смогла спасти Наруто и Саске. Ранение были не совместимы с жизнью. Но многим хватило увидеть эту картину: парализованая от страха девушка, стоящая на коленях перед ещё живым Узумаки, который тянулся к мёртвому Учихе. Все, кто видел это, решили, что это просто девчонка не смогла спасти друга из-за своей трусости. Слухи разлетелись быстро, и теперь буквально каждый смотрел на неё практически как на убийцу героя Конохи. Этот груз вины ей придётся нести с собой всю оставшуюся жизнь, как и клеймо медика, даже не попытавшегося спасти человека. В лучшем случае — её просто возненавидят в Конохе.       — Это было лишним, — мрачно и тихо сказал Казекаге. — Наруто Узумаки стал моим первым другом. Этот человек стал светом и мотивацией не только для меня. Герой, безумно важный для деревни Конохакагуре и других. Без капли сомнений я могу сказать, что любил его как друга и уважал. Но… Я не вправе винить Сакуру Харуно в его смерти, так же, как и в смерти Саске Учиха. И вы не вправе этого делать, Господин Цучикаге.       — Говорите как хотите, но этого никогда не забудут, — оскалился Ооноки.       — Цунаде-сама, я поддерживаю Вашу идею, — неожиданно для всех произнесла Мизукаге, — я доверяю Хокаге-саме, и считаю, что ученица, унаследовавшая её силу, не может быть слабачкой. Это будет неплохой шанс исправить свои ошибки, не считаете, Ооноки-сан? — сверкнула изумрудными глазами Мей. Цучикаге лишь недовольно хмыкнул.       — К большому сожалению, я не знаю никого, кто мог бы отправиться в прошлое, соблюдая все условия, — как всегда спокойно проговорил Гаара, рассматривая разрушенный стол. — Я думаю, в том, что произошло, нет вины Сакуры. Лично я пересекался с ней лишь пару раз, но она показала себя человеком, который без раздумий бросится на защиту друзей, — молодой правитель прикрыл глаза. Говоря об этом, он вспомнил финал экзамена на чуунина. Когда он, наполовину поглощённый однохвостым, бросился добивать Учиху, но перед ним возникла фигура с розовыми волосами и кунаем в руках. Выражение лица, полное решимости. У неё не было и шанса противостоять ему, но она всё равно бросилась под удар, лишь бы не пострадал её друг. — Я поддерживаю Хокаге-саму.       Цучикаге всё больше заводился от происходящего. Неужели убийцу своих друзей так любят? Спокойно молчал лишь Эй, который понятия не имел, кто такая Сакура, почему её поддерживают и почему винят в смерти Узумаки и Учиха, которые попали под удар, без шанса на выживание. Но судя по словам Пятой, она и вправду хороший кандидат.       Честно сказать, никто и не собирался думать, кроме Цунаде. Ведь отправлять своего шиноби в другую деревню, к абсолютно чужим людям — всё равно, что снова проиграть. Времени было критически мало.       — Цунаде-сама, честно сказать, я ничего не знаю ни о вашей ученице, ни о её дурной славе. Со вторым готов поспорить. Медики — не волшебники и не всемогущи. Смертельный удар в жизненно-важные органы — есть смерть, — немного нахмурился Райкаге, — никого из своих шиноби я отправить не готов. Всё-таки ваша деревня отличилась — вам и решать эту проблему. Думаю, это справедливо.       Четверо Каге покосились на Ооноки, который, казалось, готов был вот-вот взорваться.       — Кажется, решение уже принято, Ооноки-сан, — победно улыбнулась женщина, которая несколько минут назад была готова размазать по стенке этого занозу. Красноносому старику ничего не осталось, как сдаться без боя, что было вовсе не в его характере.       — Решение принято, Цунаде-сама, — хлопнула в ладоши Теруми. — Вам пару часов на подготовку вашей ученицы.       — В смысле пару часов?! — округлила глаза Пятая. — Дайте ещё подумать, может…       — У нас нет времени передумывать! — огрызнулся старикашка. — Неужели пошли на попятную?!       «Ты не доживешь до этого момента, развалюха…», — вертелось на языке у любительницы саке, но она себя быстро одёрнула.       — Нет, я верна своему выбору до конца, — гордо подняв подбородок, сказала Цунаде.       — В любом случае, Мизукаге-сама права — нельзя ждать, — немного взволнованно сказал Гаара.       Осталось это сказать Сакуре…

***

      Сакура сидела в одной из общих медицинских палаток. Она перебирала свитки с оставшимися медикаментами. Пустые банки она выбрасывала в мусорку. Всё происходило на автомате. Девушку уже не злила пустота в голове или обсуждения за спиной. Или когда медики не подпускают тебя к операционной, думая, что ты снова замрёшь в страхе, завизжишь и ничего не сможешь сделать. Она прошла уже круг боли, слёз, отчаяния и злости на саму себя и эту грёбаную войну.       Куноичи абсолютно не напряглась, почувствовав знакомую чакру возле палатки. Сейчас зайдет Цунаде, даст задание, скажет пару слов поддержки и исчезнет, как исчезает сейчас стремление Харуно жить. Сакура услышала, как она зашла, но в этот раз она слишком долго молчала, разглядывая спину ученицы.       — Шишо, у Вас поручение? — не оборачиваясь, без крупицы интереса спросила девушка.       — Да… — неуверенно начала обычно уверенная в себе Цунаде. — Пошли за мной, — быстро собралась женщина, — и вообще, поворачивайся ко мне лицом, когда разговариваешь со мной! Имей уважение!       «И что это?», — подумала про себя Сакура. Надо же, ей впервые за пару дней стало что-то интересно. Загадочное и странное поведение наставницы.       Отложив свитки, Сакура поспешила за Цунаде. Выходя на улицу, она с удивлением отметила, что тут теплее, чем в палатке. Остановившись у одной из тёмно-коричневых палаток, Цунаде отодвинула шторку, которая служила дверью и кивнула девушке, приглашая войти. Сакура немного нахмурилась, когда увидела четырёх Каге и сломанный стол посредине небольшой палатки.       «Шишо постаралась… Что произошло?..», — раздумывала девушка.       — А вот и Сакура Харуно, — немного хитро ухмыльнулась Мей.       Сакура скользнула взглядом по собравшимся. Миловидная, даже во время войны, Мизукаге смотрела на розоволосую с неподдельным интересом. Грозный Райкаге сложил мощные руки на широкой груди, оглядывая с ног до головы новоприбывшую. От такого взгляда что-то внутри Харуно сжалось. Спокойный Казекаге встретился взглядом с девушкой. Только его взгляд казался не оценивающим. Он просто смотрел на уставшее лицо старой знакомой, не пытаясь искать в нём что-то новое. Последним девушка заметила злобного и мелкого старика, тихо возмущающегося приходом Сакуры.       — Чем обязана? — ради приличия девушка склонила голову в лёгком поклоне.       — Цунаде-сама, может, сами расскажете ей? — будто издеваясь, спросил Эй.       «Терпеть не могу, когда говорят загадками…».       — Сакура, — женщина подошла сзади и положила ладонь на хрупкое плечо девушки, — ты же знаешь, что у нас нет шансов выиграть эту войну?       — Догадывалась…       — Это решение нам далось с трудом… — «Ага, за двадцать минут…», — Мизукаге-сама предложила использовать запретную технику. Дзюцу перемещения во времени. Сакура, мы все решили, что технику будут использовать на тебе.       Вот это заявление. Сакуре сначала показалось, что ей послышалось. Определённо послышалось. Но то, что она стоит перед Пятью Великими Каге возращало её в реальнось, а разум кричал, что ей не почудилось от недосыпа. Что за бред? С чего бы правители решили использовать запрещенную технику S-класса? Неужели настолько отчаялись? А ещё более волнующий вопрос — с чего бы они впутывали в это Харуно? Девчонку, которая только недавно начала зарабатывать авторитет хорошей куноичи и медика, уровня Пятой Хокаге, и уже его потеряла. С чего бы таким людям доверять что-то именно ей?       — Сакура! — рявкнула Пятая, возвращая в реальность девушку.       — Я-а, не п-понимаю… — прошептала куноичи.       — Сейчас объясню… — страдальчески вздохнула Цунаде.

***

      Уже минут пятнадцать Сакуре объясняли условия техники. У девушки до конца не складывался пазл в голове, пока не назвали последний, но не по важности, пункт. «Родословная отправляемого в прошлое стирается, вместе с его существованием в прошлом».       Родители. Стирается. Она их потеряет. Вот, что так понравилось им в куноичи — её непрославленная родословная, которая никак не повлияет на историю, люди, которых с лёгкостью можно «стереть». Ох, Сакура, попав в седьмую команду, насмотрелась на несчастных сирот-сокомандников. Она даже стала как-то больше ценить родителей, больше никогда не убегала из дома. У неё с ними никогда не складывались отношения. Для матери любая непомытая тарелка — причина для ссоры. А отец всегда, когда она рассказывала о своих планах, смеялся и говорил: «Выше головы не прыгнешь». Тяжело было в семье тех, кому нужнее, чтобы ты пол помыла, а не добилась своих целей. Несмотря на всё это, Сакура любила свою семью и не готова была от неё отказаться. Не готова. Но выбор сделан за неё.       — Мне можно будет увидеться с ними в последний раз?       — С кем? — изогнула бровь Мизукаге.       — С моими родителями.       Все на пару секунд замолчали. Гаара немного нахмурился, вспоминая мать. Сейчас ей придётся сделать выбор в пользу блага деревень, а не семьи. Так же, как много лет назад Итачи перерезал собственный клан, дабы не было гражданской войны. Но Сакуру никто не осудит. Об этом просто никто не узнает.       — Нет. У нас нет времени. К сожалению…       Сакура вздрогнула, мысленно в сотый раз извиняясь перед родителями. За всё — за то, что не убирала грязную одежду, за то, что спорила и перечила, за то, что уходила на миссии, не предупредив.       — Сакура, думаю, на этом всё. Иди в палатку и собирай вещи, — положив руку на плечо ученицы, сказала блондинка. Сакура слабо кивнула и отправилась выполнять наказ наставницы.

***

      Ноги не держали. Сакура еле как дошла до своей палатки. Как только девушка перешагнула порог, она сразу же упала на колени и разрыдалась. Эмоции снова нахлынули на неё. Хотелось плакать от того, что она больше не увидит родителей. Хотелось прыгать от счастья, потому что в мире, куда она попадёт, будут живы Наруто и Саске. У них обязательно будут семьи — это им она постарается обеспечить. Будет ещё не убитый горем Какаши-сенсей. Его живая команда. Хотелось метаться с места на место от волнения и страха.       Горячие слёзы скатывались по щекам. Сакура громко всхлипнула и пыталась разглядеть свечку в полумраке комнаты.       — Ну, не плачь, — спокойный и знакомый голос заставил подпрыгнуть Сакуру на месте. Девушка рефлекторно сконцентрировала чакру в кулаке и готовилась уже бить. Осознание пришло немного позже, чем сработали рефлексы. Она поняла, что этот спокойный голос принадлежит сенсею.       — Какаши-сенсей, — всхлипнула девушка, — ещё раз т-так пугать будете, я вас точно ударю к-когда-нибудь… — голос дрожал.       — Прости, Сакура, — даже в темноте она разглядела, как он махнул рукой и притворно-виновато почесал затылок, — не хотел тебя заикой оставить, — мужчина намекнул, что слышал, как от волнения Харуно стала заикаться.       — Вы тут ни при чём, — свечка осветила палатку, и, наконец, Сакура разглядела сидящего сенсея на маленькой табуретке в углу комнаты, — за вас уже постарались… — тише добавила розоволосая.       — Думал, ты теперь смелая куноичи и ничего не боишься, — как всегда с сарказмом ответил Какаши.       Почему-то именно сейчас Сакуре не нужны были его шутки. Не искренняя, а наигранная несерьёзность. У него тоже сейчас все плохо. И что он решил клоуна тут строить?       — Актёрище Вы, сенсей…       — Сакура?       — Ни к чему мне сейчас ваши шутки, — нахмурилась девушка. А вот сейчас пошла в бой агрессия. — Ладно бы искренними они были. Вам же тоже плохо! Вы тоже сейчас разбиты! Вам тоже всё надоело! И вам и мне нужна поддержка, которой нет — но никак не перевод всё в шутку. Хватит этого цирка, — девушка закрыла ладонями лицо.       Притворная улыбка изчесла с лица сенсея. Он встал и подошёл к девушке. Большая мужская ладонь опустилась на хрупкое плечо девушки. Сакура подняла на Какаши глаза.       — Ты права. Прости, это была не самая лучшая идея, особенно после новостей, которые ты услышала, — его голос стал серьёзней.       — Вы… знаете про?..       — Да, Цунаде мне всё рассказала.       — Сенсей, — мягко позвала его Сакура. Ох, так называть его могла только она. — Я буду тесно связана с вами в прошлом. Пожалуйста, расскажите о себе. Только не как во время нашего знакомства. Я хочу знать, что вы любите, что вы ненавидите, ваши увлечения. Каким вы были раньше…       Какаши несколько секунд молча смотрел на неё. Пришло время узнать ученице про своего сенсея.       Сакура не спеша собирала вещи. Запечатывала оружие в свитки. Собирала одежду. Положила в передний карман жилетки фото команды. А Какаши постепенно раскрывал ей себя. За час она узнала, что у него, на самом деле, был очень вредный характер, когда он был подростком. Он любит собак и не любит кошек. Для него самое главное в человеке — это преданность, не зря же его нинкены — собаки. Он не любит сладкое, любимое блюдо — солёные сары и мисо-суп с баклажанами. Хобби — чтение литературы абсолютно разных разливов: от приключенческой до эротической. Зачем-то уточнил, что ему нравятся сильные девушки с характером. Про его друзей он лишь сказал, что Обито — точь-в-точь как Наруто. А Рин чем-то похожа на Сакуру, но всё же более мягкая, чем розоволосая. Так же она узнала много нового: её учитель очень любит подшучивать над людьми или смотреть, как другие это делают. Не очень любит излишне любопытных детей и не уверен, был бы ли он хорошим отцом (хотя свою семью он любил бы больше жизни). В подростковом возрасте любил показывать своё превосходство над людьми в бою, особенно — над Обито, хоть и самолюбивым и нарциссичным его не назовешь. Признался, что он захочет с Сакурой дружить, так как уважал сильных и умных людей, но также будет считать, что она надоедливая (на что же это похоже, не знаете?).       — Кажется, всё… — сказала Сакура, уложив последний свиток.       — Тогда, я думаю, нам пора? — потягиваясь, встал с кресла сенсей.       — Угу, — неуверенно сказала куноичи.       — Сакура, — учитель немного поджал губы, — верь в себя, пожалуйста. У тебя всё получится. Я из прошлого тебя тоже буду защищать, обещаю, — он потрепал её по розовой макушке.       — Нет уж, пришло моё время вас защитить, — мягко улыбнулась девушка.       Какаши слабо улыбнулся. По крайней мере он впервые услышал за пару дней хорошую новость. Все страдания закончатся. Настоящее просто перестанет существовать. Снова настанет то время, пока его команда ещё была жива. Для него и других закончатся страдания. А что с Сакурой? У девочки забирают последних дорогих людей. Она даже не сможет попрощаться с родителями. Всё, что у неё осталась — потёртое семейное фото, которое она взяла на войну. С этого дня её жизнь — одна сплошная миссия. Она должна спасти Рин, Обито, попытаться предотвратить погибель Минато и Кушины, а дальше по-любому постарается повлиять на судьбу клана Учиха. Успокаивало лишь то, что его ученица будет не одна. Так как полностью скрывать свою принадлежность к будущему не получится, Цунаде, посоветовавшись с Какаши (остальные Каге понятия не имеют, кому можно доверять), решила, что знать её тайну будут лишь Третий Хокаге и сам Минато, как сенсей команды.       Хатаке снова взглянул на девушку, смело разминающую кулаки. Только вот уголки её губ совсем не смело подрагивали в фальшивой недоулыбке, а пальцы руки тряслись.       «Береги себя…».

***

      Пятеро Каге снова перечитавали свиток, запоминая все печати. Чакры понадобится очень много, потому что техника рассчитана на силу пятерых. То есть Пятерых правителей Скрытых Деревень.       Сакура села в угол комнаты, медитируя, разгоняя чакру по телу. Как сказала Цунаде: «Боль будет невероятная, скорее всего, ты такое ещё не испытывала». Лоб покрылся испариной. Сейчас Каге вычерчивают иероглифами место, где она должна будет оказаться ровно восемнадцать лет назад. Она надела на себя простую сетчатую майку, поверх которой натянула белую футболку с короткими рукавами, но довольно высоким вырезом, закрывающим ключицы. Красные форменные брюки, чуунинская жилетка, налокотники и перчатки-митенки. Волосы, которые отросли за период войны примерно до плеч, она собрала в высокий хвост и привычно завязала протектор Конохи. Никакой гражданской одежды у неё не было. Что ж, так даже лучше. Все сразу поймут, что она местная куноичи.       — Сакура! — позвала её Цунаде. — Готова?       — Да! — постаралась как можно увереннее ответить девушка. А вот сейчас стало страшно.       — Раздевайся по пояс и садись во-он сюда, — Хокаге указала на начерченный круг посреди палатки.       Сакура быстро стянула всю верхнюю одежду, оставшись в одних бинтах, прикрывающих небольшую грудь. Девушка поёжилась от холода, придерживая двумя руками за спиной рюкзак.       — Готова? — к ней подошла Мизукаге.       Харуно кивнула, облизывая пересохшие губы. Она ещё никогда не испытывала такого волнения и страха. Мей кивнула остальным, и все встали на свои места вокруг розоволосой.       Все пятеро каге стали одновременно складывать печати. Иероглифы поползли по полу, тонким ручьем направляясь к Сакуре. Девушка почувствовала резкую боль, когда символы стали попадать на участки её кожи. Будто не только к её коже, а ещё и к внутренним органам прикладывали раскалённый металл, а через него пропускали сильный разряд тока.       Иероглифы собирались в фигуру, напоминающую сюрикен. Сакура уже не могла сдерживаться, и с её губ сорвался крик. Она чувствовала чакру, поступаемую в её тело вместе с символами. Боль становилась всё сильнее. Хотелось содрать с себя кожу, лишь бы не чувствовать этого.       В одно мгновение Сакура почувствовала, как всё тело свело в судороге. Через мгновение девушка уже ничего не чувствовала и не слышала. Перед глазами непроглядная тьма. Она медленно уходила из сознания…