just истории об Айзеке и Ведьме со вкусом страха испортить персонажей

      Меня швырнули, словно собаку, на холодный бетонный пол. Глаза они закрыли еще по пути сюда. В целом, это было не обязательно. Из тысячей подвалом в этом дрянном городе я с точностью узнаю один — Тюрьму.       Когда-то я боялся этого места. Я ходил вечно в капюшоне, застегивая плащ полностью, временами закрывая шарфом лицо. Старался не выходить днём на улицу, а лазать только в заброшенных кварталах: Одиннадцатом, Рынке, Бараках. А потом как-то всё изменилось до такой степени, что я стал головной болью патрулей. Я хожу по центру Города в обычной одежде, без накидок и прочего, а плакаты о моем розыске, тем не менее, висят на каждом столбе. Пилот летает меж людей, а его даже не замечают…       Впервые я попал сюда года два назад. Страшно боялся казни. Но тогда меня поколошматили чуток, да отпустили. Когда меня забрали во второй раз, начальник многозначительно сказав: «Грей, на сей раз ты попал…», дал понять, что пора думать про эшафот. Так же было и в третий раз… И в четвертый… Когда тюремщики готовились отмечать юбилей моего мелькания в этом месте, я уже готовился к двойной порции ударов. А потом я перестал считать. Но запах… Этот подвальный смрад… Сначала я не понимал, почему выхожу почти в целости (поломанные руки-ноги не в счет, их можно легко подлатать) из Дома. Потом же в кругах подпольных расползлись слухи о том, что якобы Айзек Грей избранный кем-то из Высших. Меня не особо привлекала данная мысль, ведь мы все знаем, что стает с Избранными… Показательные расстрелы членами Высшей полиции или Генералами. Лучше уже быть забитым до смерти в подвале, как по мне. Однако, это не было правдой.       Потом как-то раз некто анонимный передал мне в камеру небольшой мешочек. Дар Божий, не иначе: свеча, спички, сигареты, карандаш и два листа бумаги. Первым делом отдал по сигарете надзирателям. Бить стали меньше и легче. Курил мало, но в крепкие затяжки так, что легкие готовы были выпрыгнуть. Хотя, даже эти ощущения были приятнее побоев некоторых полицаев. Вот когда эти ребята расходятся со своими дубинками, то легким просто лучше не дышать. От них и так ничего уже не остается.       На одном листе я рисовал птиц. Чертежи прорабатывать было глупо: отымут, да и хуже станет. Птицы — оптимальный вариант. Еще пробовал запечатлеть камеру, но рисунок оказался не очень. Но я все еще ношу его в кармане куртки. Глупо.       На другом листе я написал одно слово: «Спасибо». Его забрали на следующий день, пока я спал.       Меня выпустили, сказав, что за я должен быть благодарен. Я так и не понял, за что я должен благодарить: за то, что снова свободен или за мешочек с дарами. Последний раз был весьма странный. Меня не забирали с улицы, не вламывались домой. А только лишь прислали сообщение о надобности присутствия на допросе. Впервые я входил в Дом с парадного входа. Большие железные двери не предвещали ничего хорошего. Меня завели в камеру для допросов и оставили ждать. Пять минут. Время текло медленно. Как только я начал умирать со скуки, зашли двое.       Мне было плевать на мальчишку сзади, он меня не интересовал — всего лишь малолетняя шестёрка, выпущена только что из Академии. А вот Её я узнал безошибочно.       — Твой тридцать шестой раз в Тюрьме будет последним. Марк, выйди.       Малец спешно закрыл за собой двери.       — Даже я буду не в силах вытянуть тебя.       — Сколько уже?       — Лично я — девятый.       — А до этого?       — Ты мог бы, хотя бы для приличия, поприветствовать меня, — сказала Аннет.       — Да, здравствуй, Анн. Так кто до этого?       Выросшая девочка с моего детства кашлянула и поправила:       — Ведьма, подпольщик. Не знаю. Скорее всего ты был избран. Но они поменяли своё решение. Впрочем, это только мои догадки, для меня эта информация недоступна.       — Спасибо.       — Можешь проваливать, — бросила она.       Я встал, но почувствовал резкое колебание воздуха и мигом задержал дыхание от неожиданности. На меня был наставлен пистолет. Пистолет!       — Без резких манёвров и глупостей.       Что-то тихо упало на пол. Ведьма глянула в низ, хотела было опуститься, но подумала, видимо, что не опускать курок будет куда лучшим решением в сложившиеся ситуации. А зря. Ведь я увидел, что выпало. Небольшой кусочек бумаги, я каплями парафина и моим кривым подчерком.       — Благодарю за внимание, оказанное моей ничтожной персоне в тёмной камере Тюрьмы, госпожа член Высшей полиции Ведьма. С Вашего позволения, — сделав небольшой реверанс я вышел с комнаты для допросов. Её реакции я уже не увидел.