Мужчина всей моей жизни

Чуя достал из шкафчика два высоких бокала, разлил в них вино и пошёл в гостиную, где его уже заждался Осаму. Они завели беседу о том, о сём, и даже не заметили, как уже 2 бутылки стали пустыми. Конкретно пьяный Накахара расслабленно сидел на краю дивана, откинувшись на его спинку и, опираясь на подлокотник допивал уже неизвестно какой по счету бокал вина. Намного более трезвый Дазай, на которого алкоголь не так сильно действует, как на Чую, сидел на другой части дивана, и любовался видом своего напарника, который был соблазнителен как никогда. Незаметно для Чуи он стал медленно перебираться с одного конца дивана на другой. Когда Осаму был уже в нескольких сантиметрах от Накахары, Чуя посмотрел на него. — Тты это чегг… о делаешь? — Помнишь, я обещал тебе сказать то, что умолчал, позже? — ннн. Уууу и? — Это всего лишь три слова~… — иии… Какие? — Я люблю тебя~ Сказал Дазай и поцеловал Чую. Накахара от шока широко раскрыл глаза. Он как по щелчку протрезвел и даже начал сопротивляться, но все его попытки, которые были весьма слабыми, остались попросту проигнорены. Осаму все больше углублял поцелуй, толкаясь языком в чужой рот, проводя им по прокуренным дёснам и ровному ряду зубов, и все его всё же немного пьяные мысли были заняты лишь образом того, кто барахтался напротив него. А надо бы добавить, что Чуя сам был безумно влюблён в Дазая ещё с детства, но никогда это не показывал и тщательно скрывал(а то не дай бог еще эта суицидальная подставка для бинтов узнает, засмеёт ведь). Но как только Дазай коснулся его губ своими, монолитная стена, которую Чуя выстраивал годами, распалась на мелкие кусочки и превратилась в пыль, и он неожиданно даже для себя, стал отвечать на поцелуй. С каждой секундой поцелуй становился всё глубже и горячее, а двое чокнутых влюблённых вжимались друг в друга всё сильнее… Вскоре Дазай послав всю выдержку к чертям подхватил Чую и даже не отрываясь от него, понёс в спальню…