Безопасности мираж
- Мой Император, Бог Антонин, вам не надоел грохот трибун, стол, полный вин и яств, обмана и гнев, жителей Рима страстей накала? У ног Императора Гелиогабала ещё один живой мертвец, честолюбец, страстей поборник ритуала, и видный льстец. Он жаждал уединения с "творцом", без лишних глаз, дев, чтобы себя поставить молодцом, возвыситься, стать выше, но ощущение, что смерть всё ближе. - Ничуть, мой милый Симптий, прошу, взгляни на сих гостей, на муз, этих прекрасных лилий и красивых, ослепительных мужей. Я вожделею тех и тех, веришь? Они все передо мной, возбуждение в их сердцах, все смотрят на меня, умереть осталось лишь, а потом стать настоящим Богом, возвыситься как Энума Элиш. Я честен с собою, а ты нет, но мне по нраву маски, в них яркий цвет На полах лежали милые девы, они имели прекрасные груди, изящный стан, красивое лицо, аппетитный зад, полноправные последовательницы Евы. Их ласкали и они ласкали сами мужи, чьи тела была вырезаны из дерева, так активны, будто кричали "хотим насладиться вами", но им чужда была мера. Дева одна находилась рядом с троном, удовлетворяла Рима владыку, но стона не добиться, даже пригрозив смертельным уколом, значит, невинная душа отдастся львиному клыку. *** Яств, хлеба и красоты зрелищ видел молодой правитель, не почём ему потуги божьих силищ и осенних лист судьбы метель. Он на своего слугу, Симптия взирает, про его потаённые желания всё знает, но этих надежд глаза так сладки, словно на стол подали со всех стран медки. - Повелитель, прекратите это безумие! я уже полностью без сил, нет сил на мужей и дев, ваш взор, сияющий глумами уже нам всем совсем не мил. - Раз ты выдохся, мой друг, то я не стану насиловать тебя и позволяю роскошь, сейчас позову с блюдами слуг, только присядь подле, умоляю любя. К Гелиогабалу подходит слуга и спрашивает, что же подать "гостю", а Антонин шепчет, его шутка тонка, набросит побольше дёгтю. Стул к столу приставлен, юноша присел и вскоре на еду со страстью налетел, думал, что насытился, а терял лишь силы, не думал, что у порога своей могилы. Он попросту уснул, лицом упав в свой суп. Лицо правителя повеселело, смотря в будущее через призму луп, когда вновь Богом он стал смело. Никто потом крик юноши не слышит, по всюду львы, убийцы пару мгновений и парень уже не дышит, закрывает своей книги страницы. Симптий приглашён царём в центр, наивно полагал он, что у Антонина в милости, и вот, очередной Императора шедевр, утопление в лилиях, правителя снисходительности. Беден Симптий, ничего не может сделать. Воздуха со временем всё меньше. А царь всё не прекращает. А Гелиогабал всё наслаждался утехой, к нему подползла люпа, вся в экстазе в ней был полон дух этого пира, но была помехой. Сейчас он даже был с нею бы в мазе. Правитель засыпал цветами уже бывшего любовника, все боялись, но хотели цветущего лика, как будто бы притрагивались к Богу, к тому самому, Элу-Габалу. Император ощущал умелые фелляции, чего и ждал от сладких юношей, да проституток. Может, мальчиков-детей сенаторов обвинить в узурпации, забрать фаллосы и принести в жертву Богу подарок? Гелиогабал решил повременить со своими желаниями, а также отдаться пиру. Сегодня были ещё бедные люди, которым не посчастливилось на мраморные муляжи еды. Им будут нужны дорогие сосуды, а вот кто будет в них - змея или скорпион? Уже иной вопрос.
