А потом вас осталось двое

– Это не похоже на растяжку, Мия! – крикнула ты. Блондин оторвал взгляд от телефона, который он пронёс на тренировку, и лениво ухмыльнулся. – Да? Тогда не хочешь подойти и помочь мне? Думаю, мои подколенные сухожилия немного натянуты – им действительно нужна твоя помощь, чтобы расслабиться. Твои щёки вспыхнули, когда он подмигнул, но ты спаслась от ответа раскатистым смехом Бокуто. – Эй, если тебе нужна помощь, нужно было просто попросить, Тсум-Тсум. Он вскакивает на ноги и мчится к связующему, прежде чем ты успеваешь его остановить, и когда ты со вздохом опустила подбородок на ладонь, ты заметила, что Сакуса смотрит на дуэт с невозмутимым хмурым взглядом, а позади него Мейан качает головой. Команда рассредоточилась по полу спортзала, предположительно остывая после долгой, интенсивной тренировки. Сезон V-Лиги начнётся через несколько недель, и ты уже чувствуешь, как голод и предвкушение, нарастают вокруг вас, как статическое электричество. Они тренировались неустанно, изо дня в день, потому что хотят этого. Они хотят взять Кубок, хотят доминировать. Команда сильна в этом году – сильнее, благодаря новому пополнению – и они посвящают себя... большую часть времени. Когда тренеров вызвали на встречу с каким-то руководителем Японской волейбольной ассоциации (что-то насчет предсезонной рекламы?), они оставили тебя контролировать вторую половину сегодняшней тренировки, и она проходит так же хорошо, как и обычно. Дело не в том, что они тебя не уважают. Ты вкалывала на эту команду последние два с половиной года, они практически твоя семья, и ты точно знаешь, что, несмотря на то, что ты занимаешь относительно низкое положение в иерархии, на площадке, будь то во время тренировки или в середине игры, они будут слушать тебя. Они доверяют тебе. Но это был долгий день, они всё ещё возбуждены после тренировки и не остывают так серьёзно, как следовало бы. Нет причин принимать это на свой счет. И, кроме того, не похоже, что ты не привыкла к фокусам, которые они вытворяют. Непрекращающийся флирт и насмешки Атсуму, Бокуто – импульс для создания хаоса, вовлекающий своего старого ученика в свои фокусы (ты надеялась, что Хината будет стабилизировать команду. Как глупо и оптимистично с твоей стороны), едва скрываемое презрение Сакусы на детские выходки его товарищей по команде – это нормальное состояние, и хотя ты никогда не признаешь этого вслух, ты не променяешь его ни на что на свете. Вид Бокуто и Атсуму, катающихся по виниловому полу, последний пытается пнуть смеющегося нападающего, наполняет тебя странной смесью раздражения и веселья, но быть их менеджером и всё такое… – Ладно, ребята, давайте. Мы можем, пожалуйста... Резкий свист прерывает остальную часть твоей мольбы, и ты не одна внезапно дергаешься и поворачиваешься к источнику шума. Там, у больших двойных дверей, стоит помощник тренера, одна его бровь приподнята, когда он осматривает бардак перед ним – но это не то, что заставляет тебя присмотреться. Это мужчина, стоящий рядом с ним, знакомая копна темных, растрёпанных волос резко контрастирует с четкими линиями его костюма. Ты сглотнула, высунув язык, чтобы смочить губы, когда взгляд янтарных глаз упал на тебя. – Куроо? – Слова исходили не от тебя, а от Бокуто, который поднялся на ноги и подошёл к тебе сзади. – Братан, ты не говорил мне, что будешь в Осаке! Но эти кошачьи глаза не двигаются, и ты чувствуете, как твои щёки горят, когда по лицу бывшего капитана расплывается медленная ухмылка. – Т/и? – Ты знаешь этого охламона? – спросил Атсуму, кладя тебе на плечи вспотевшую руку. Ты переводишь взгляд с него на Куроо со слабой улыбкой. – Да, мы вместе ходили в старшую школу.

***

Ты не совсем уверена, как оказалась в кафе с рамёном вниз по дороге от спортзала, зажатая между Атсуму и Бокуто, рука первого снова перекинута через твоё плечо, Куроо, сидит напротив тебя, а Хината справа от него, но вот ты здесь. Куроо был тем, кто предложил пойти поужинать, чтобы наверстать упущенное, и едва успел закончить фразу, как Бокуто с нетерпением согласился, извергая идеи, куда вам следует пойти поесть. Никогда не остававшийся позади, Хината ухватился за возможность импровизированного воссоединения, и как только Атсуму понял, что ты идёшь (не то чтобы ты вообще говорила «да»), он решил тоже пойти с тобой. Честно говоря, ты не знаешь, испытала ли ты облегчение или разочарование, когда лицо Сакусы исказилось в гримасе от попыток Бо уговорить его присоединиться. – Нет, – ответил он так, словно его попросили воткнуть булавки в глаза, а не пригласили на ужин. И на этом всё закончилось. Или, по крайней мере, ты так думала, пока он не оглянулся на тебя, и выражение его лица немного смягчилось. – Не позволяй идиотам втянуть тебя в какую-нибудь глупость. Вы оба предпочли игнорировать возмущенные крики окружающих. Киёми временами был твоим спасительным кругом, но ты знала, как обращаться со своими мальчиками… в основном. Однако, сидя в переполненном ресторане, они вели себя прилично. Это очень мило. На самом деле очень мило. Прошло много лет с тех пор, как ты в последний раз видела Куроо, и между знакомым подшучиванием твоего нападающего и связующего ты чувствовала себя как дома. Еда невероятная, разговор течёт легко, и ты почти плачешь от смеха, когда Бокуто напоминает о времени, когда Хината споткнулся о валявшийся мяч и случайно сдёрнул штаны с бедного Адриа, пытаясь не упасть (во второй день тренировок, заметьте). Ты действительно чувствуешь себя виноватой, когда рыжеволосый краснеет, но он довольно легко оживляется, когда ты протягиваешь руку через стол, чтобы нежно взъерошить его волосы. – Вот тогда-то мы и поняли, что ты нам подходишь, – говоришь ты ему, и сияющая улыбка, которую он дарит тебе в ответ, почти озаряет комнату. Ты знаешь, что многие менеджеры, особенно в V-Лиге, стараются отделить личное и профессиональное от своих команд, но ты никогда не была таким менеджером. Они – твоя команда, и ты обожаешь каждую мелочь в них, каждый недостаток и вообще всё. Хотя ты, вероятно, могла бы обойтись без того, чтобы Атсуму висел на тебе, а Бокуто менял напитки, потому что «твой вкуснее». И всё же, несмотря на всё своё счастье, ты не могла не заметить, что Куроо, кажется, не веселится так же, как все остальные за столом. Он улыбается той же ленивой ухмылкой, которую ты привыкла видеть за те долгие годы, смеётся, когда смеются все остальные, он дразнит Бокуто, что слишком легко выводит того из себя и заставляет Атсуму закипать, но что-то во всём этом немного не так. Веселье на его лице, кажется, не отражалось в его глазах, а ты провела достаточно времени с профессиональными спортсменами, изучая их состояние, чтобы понять, как напряжены его плечи. Часть тебя испытывает искушение оттащить его в сторону и спросить, всё ли с ним в порядке, но... С лёгкой болью ты понимаешь, что на самом деле у вас больше не такие отношения. Вы, ребята, потеряли связь после школы – ты уехала и окунулась с головой в университет, а он… ну, ты даже не знаешь, что он делал. Очевидно, что бы там ни было, это сработало, потому что получить работу в Японской Волейбольной Ассоциации – это огромное событие, и, возможно, именно поэтому он немного не в духе. Возможно, он просто устал и переутомился – ты не можешь винить его в этом. Должно быть, это напряжение, связанное с быстрым приближением начала сезона. Но ты не единственная, кто, кажется, заметил, как он себя ведёт, потому что, когда Куроо ускользает, скрываясь в мужском туалете, Атсуму наклоняется ближе. – Ты что, разбила петушку сердце или что-то в этом роде, куколка? Ты нахмурилась, бросив на него странный взгляд и обнаружила, что вместо дразнящего выражения лица, которое ты ожидала, Атсуму выглядел совершенно серьёзно. – Что? Нет, почему? Он пожал плечами и сделал глоток пива. – Он продолжает странно смотреть на тебя, вот и всё. Ты могла сказать, что тут что-то большее, но Куроо вернулся мгновением позже, и разговор был забыт. Однако от твоего внимания не ускользнуло, что Атсуму подвинулся чуть ближе, когда парень сел обратно. Золотые глаза снова остановились на тебе, и ты снова почувствовала слабый трепет в животе. – Хочешь ещё выпить, милая? Боже, он не называл тебя милой со школы.

***

Воздух снаружи на удивление свежий, когда вы впятером, наконец, выходите из ресторана. Хината уходит первым, за ним Бокуто, который поднимает тебя и закручивает в крепких медвежьих объятиях, прежде чем попытаться сделать то же самое с Куроо. Тебе приходится сдерживать очередной смешок, когда последний с игривой гримасой отталкивает его. – Возвращайся домой целым и невредимым, Бо, – говоришь ты ему, и он улыбается тебе в ответ, когда ты махаешь ему. И тогда вы остаётесь только втроём. Ты вздыхаешь, довольная, прежде чем снова повернуться лицом к Куроо. – Спасибо за сегодняшний вечер. Было приятно снова увидеть тебя, Тецу, – говоришь ты, протягивая руку, чтобы обхватить его большую ладонь, сжимая её. – Если ты задержишься в городе ещё на некоторое время, может быть, мы выпьем кофе или что-нибудь ещё на этой неделе? – Кофе звучит неплохо, – сказал он, улыбаясь тебе в ответ – первая искренняя улыбка, которую, как тебе кажется, ты видишь за весь вечер. Ты должна признать, он хорошо выглядит. Он всегда был красив, даже тогда, когда вы учились в школе, но годы разлуки пошли ему на пользу. Он действительно подходит своему дорогому костюму, и ты можешь поклясться, что он стал выше... Рядом с тобой откашливаются, и ты отпускаешь руку Куроо, поворачиваясь к Атсуму и слегка краснея. – Как ты сегодня доберёшься домой? – спрашивает он, едва удостоив собеседника взглядом. Ты пожала плечами, – Прогуляюсь. Тут всего двадцать минут, и ещё не слишком поздно. Поднятая бровь говорит о том, что твой ответ не произвел на него особого впечатления. – Тогда я провожу тебя. После стольких лет тебя не должно удивлять, что он так себя ведёт. Под всем этим сарказмом, эгоизмом, бесконечным флиртом Атсуму Мия может оказаться одним из твоих любимых людей. Но это не значит, что он не смешон. – Тсуму, ты живешь на другом конце города, – ты нежно напомнила ему, – не надо провожать меня до дома. Со мной всё будет в порядке. Он снова открыл рот, без сомнения, чтобы поспорить с тобой, но Куроо прервал его. – Ты ведь живешь в центре города, верно? Ты кивнула. – Я провожу тебя. Мой отель в той стороне. – Он усмехнулся, глядя на Атсуму, стоящего рядом с тобой, – Если ты не против, Тсум-Тсум. – Куроо, не груби, – отчитывала ты, но Атсуму только усмехнулся и закатил глаза, совершенно не обращая внимания на провокацию. – Просто напиши мне, когда вернёшься домой, хорошо? – пробормотал он тебе на ухо, обнимая на прощание. Ты пообещала, что напишешь, а потом вас осталось двое. – Ну, скажи что-нибудь, Тецу, – начала ты, когда вы вдвоём брели по людной улице. – Твой отель ведь не в центре города, да? В янтарных глазах промелькнул озорной блеск, когда он взглянул на тебя краем глаза. – Может быть и так. Куроо усмехнулся твоему раздраженному вздоху. – Ну же, милая, не будь такой. Ты же не можешь винить меня за то, что я хотел хоть немного побыть с тобой, правда? В твоем сердце что-то трепещет, но ты пропускаешь это замечание мимо ушей. Ты знала, что Куроо ничего не имел в виду под этим – он был точно таким же, как и в школе. Ты подумала, приятно видеть, что некоторые вещи никогда не меняются. Кроме того, он не ошибался. Ужин с другими был великолепен, но ты проводишь большую часть времени с ними, а Куроо ты не видела много лет. Вы непринужденно болтали, пока шли. На самом деле ты не удивилась, что разговор неизбежно вернулся к волейболу. Он спросил, как ты в итоге стала менеджером Шакалов, и это неизбежно вызвало у него любопытство по поводу самой команды, в частности, твоих отношений с ними. – Вы, ребята, кажетесь довольно близкими, вот и всё. Это не совсем то, что я видел между другими профессиональными менеджерами и их командами, – сказал он, пожимая плечами, и ты не могла не улыбнуться. – Они невероятные игроки… я имею в виду, что ты знаешь, ты играл с Хинатой и Бокуто ещё в школе, и с тех пор они только выросли, но эта команда, я просто… – ты прервалась со вздохом и лёгким смешком, качая головой, – они как моя вторая семья. Я не могу не любить их, несмотря на то, какими бы странными они ни были. Куроо прочистил горло, и тебе показалось, что в его глазах мелькнуло неодобрение, но оно исчезло, прежде чем ты успела убедиться. – А Мия? Ты почти, почти остановилась, потому что у всего есть предел. – Как ты и сказал, мы близки. Напряжение прошло, и ты практически почувствовал на себе тяжесть его непроницаемого взгляда. Друзья или нет, но если он собирается читать тебе лекцию о том, что ты «слишком дружелюбна» с командой больших, плохих профессиональных спортсменов – твоей командой, заметьте, – ты без колебаний пойдёшь остаток пути домой в одиночку. Ты слышала всё это раньше, и это никогда не казалось ничем, кроме опеки и оскорбления. Но затем Куроо делает то, что тебя удивляет – он смеётся. – Ты точно знаешь, как заставить мужчину ревновать, милая. И вот так напряжение улетучивается из твоего тела, и ты замечаешь, что снова улыбаешься ему. – Куроо, ты же не можешь до сих пор расстраиваться из-за того, что я решила стать менеджером женской команды Некома! – Могу, – поддразнивает он. – Моя лучшая подруга была капитаном команды, что я должна была делать? Куроо усмехнулся. – Сказать ей, что ты собираешься присоединиться к лучшей команде, у которой действительно есть шанс на национальных, как я тебя и просил? Еще один смешок вырвался из твоего рта, и ты облокотилась о его плечо, пока вы шли. – Знаешь, я скучала по этому? По нам, которые проводят время вместе. Ненавижу то, что мы потеряли связь после выпуска. Золотые глаза долго изучали тебя. – Да, я тоже. После этого Куроо стал тише, но он, кажется, был достаточно доволен, чтобы позволить тебе заполнить тишину бессмысленной болтовнёй, и, прежде чем ты заметила, вы двое стояли перед твоим домом. Он не произносит ни слова, пока ты ведёшь его с тротуара вверх по ступенькам к вырисовывающемуся подъезду, но и не пытается уйти, пристально наблюдая за тобой. Уже поздно – не так уж и поздно, но учитывая, что завтра утром у тебя не будет такой роскоши, как поспать, достаточно поздно. Ты должна зайти, быстро принять душ и постараться, как следует выспаться. Ты должна быть ответственной, но какое-то неприятное чувство не даёт тебе покоя с самого ужина. Он весь вечер вёл себя не так, как обычно, может быть, прошло много времени с тех пор, как ты видела его в последний раз, но ты знаешь его достаточно хорошо, чтобы понять, что его действительно что-то беспокоит, и это беспокоит тебя. Он друг, и тебе не нравится видеть его таким расстроенным. Может, выпить – не самая плохая идея в мире.

***

Трудно не чувствовать себя немного неловко, когда ты заводишь Куроо в свою скромную квартиру, но он, кажется, не обращает на это особого внимания, кроме небрежного «милое место», брошенного, когда ты включаешь свет. По пути на кухню ты запоздало вспоминаешь о своём обещании Атсуму и хватаешь телефон, чтобы отправить связующему короткое сообщение, говоря Куроо, чтобы он чувствовал себя как дома, неопределенным жестом указывая на гостиную. Дома в целости и сохранности Увидимся завтра, не забудь, что завтра мы начинаем рано Пожалуйста, не опаздывай!! Три прыгающие точки появились на экране, когда ты положила телефон на стол, поворачиваясь к холодильнику. Ты сама не очень-то пьёшь, но поскольку твои товарищи по команде имеют склонность вламываться к тебе, твой холодильник (и кладовка, если уж на то пошло) всегда хорошо заполнены. – У меня есть Кирин или Асахи, если хочешь пива, или есть грушевый сидр… если ты не хочешь чего-нибудь покрепче? – Ты почти уверена, что где-то здесь припрятано полбутылки виски и, может быть, ещё немного саке. Есть также несколько бутылок вина, но Куроо не производит впечатления любителя вина. Впрочем, кто знает? Может, и так. Ответа не было. – Куроо? – позвала ты, выпрямляясь. Вот только вместо того, чтобы развалиться на диване, где ты его оставила, Куроо склонился над кухонной стойкой в нескольких футах от тебя, просматривая телефон в руках. Твой телефон, понимаешь ты с содроганием. – Куроо? – Повторяешь ты медленно, захлопывая дверцу холодильника. – Ч-что ты делаешь? Он поднимает глаза, и ты замечаешь испепеляющий хмурый взгляд на его лице, прежде чем он превращается во что-то холодное и расчетливое. Появляется неприятное ощущение покалывания в позвоночнике. Ты можешь только стоять в ошеломленном замешательстве, пока он вздыхает и засовывает твой телефон во внутренний карман своего пиджака. – Я думал о том, что ты сказала раньше. Знаешь, это моя вина? Ты сглатываешь, облизывая губы, когда он отталкивается от столешницы и направляется к тебе. – Т-твоя вина в чём? – В том, что отпустил тебя после окончания школы, – говорит он просто, как будто это ничего не значит. – Я хотел тебя, милая, хотел так чертовски сильно, даже тогда, но, наверное, я был слишком труслив, чтобы что-то с этим сделать. Твоё сердце неуверенно бьётся в груди, холодный ледяной осадок просачивается по венам, оседая в желудке. Страх, запоздало осознаешь ты. Ты боишься его – боишься Куроо. Всё это не имеет смысла, ни слова, слетающие с его губ, ни пронзительный, собственнический блеск в его глазах. Такое чувство, что это должно быть шуткой, как будто в любой момент он выйдет из образа, хлопнет тебя по спине и рассмеётся, как гиена, над тем, насколько ты доверчива. Но ты не думаешь, что Куроо шутит. Тёмные глаза впитывают каждое мельчайшее движение, пока он приближается – лёгкая дрожь в твоих руках, крошечный, пугливый шаг назад, и медленная, жестокая ухмылка расползается по его губам. – Однажды я позволил тебе ускользнуть от меня, малышка, но я не собираюсь позволять Мии гребанному Атсуму, или Бокуто, или любому другому засранцу, который хочет попытать счастья, наброситься и украсть тебя у меня сейчас. Ты взвизгиваешь, когда он хватает тебя за запястье и рывком прижимает к себе. – Ты моя, милая, – рычит он, – пора бы тебе это усвоить. Его губы столкнулись с твоими.