Мой нежный ангел

      Махидевран сидит в своих покоях. За окном сумерки. Весь дворец, за исключением некоторых людей и стражников, спит. Гюльбахар входит в это число. У неё снова бессонница. В такое время она может подумать о своей жизни. Сулейман отверг свою некогда любимую Весеннюю розу, теперь его сердце принадлежит русской рабыне. Много ночей черкешенка проливала слёзы, мечтая найти утешение для души, что разрывалась на части. И, о чудо, её молитвы были услышаны! Сестра падишаха — Хатидже-султан, словно нежный ангел, смогла возродить Махидевран из пепла. Собрать разбитое сердце воедино. Гюльбахар сумела вновь полюбить. Она полюбила Хатидже. И это чувство оказалось взаимным. Говорят, что запретный плод сладок, как и их отношения. Они под запретом, но так и манят. Благодаря султанше черкешенка смогла узнать, что такое счастье. Счастье — любить и быть любимой. Махидевран совершала много ошибок и необдуманных поступков, но их отношения — это не ошибка, и даже не грех, это нечто, что не поддаётся описанию. Но долго ли продлится их счастье? Ведь во дворце рано или поздно тайное становится явным, за которое приходится платить порой высокую цену… *** Хатидже сидит в своих покоях вместе с Гюльфем. Девушки вышивают. Между ними повисло неловкое молчание. Мысли госпожи находятся за пределами покоев. Все мысли только об одной. О Гюльбахар. Султанша не может передать словами, как любит черкешенку. Каждый день она задается вопросами о том, как повелитель мог отказаться от такой красоты. Больнее всего было видеть слезы и мучения Махидевран от неразделенной любви. Но сейчас девушка счастлива, Хатидже греет мысль, что она является источником счастья и улыбки жены падишаха. — Хатидже-султан, что-то случилось? Вы очень задумчивы в последнее время. — от зорких глаз Гюльфем ничего не скроется, в том числе и состояние темноволосой. — Нет, Гюльфем, всё хорошо. — сестра султана несмело улыбнулась. — Может прогуляемся в саду? — предложила женщина. — Можно. Позовем Махидевран с собой. — проговорив имя возлюбленной, Хатидже невольно улыбнулась. — Да, конечно. Госпоже и вправду не помешает отвлечься. *** — Как вы, госпожа? — с неподдельной заботой интересуется Гюльфем. — Благодарю, Гюльфем, мне намного лучше. Я смирилась. — ответила Махидевран, одарив двух девушек улыбкой. Хатидже не нравилось то, что сейчас происходит между некогда возлюбленными наложницами султана. С каких пор Гюльфем так яростно беспокоится за Махидевран? Видев, как черкешенка улыбается Гюльфем, сердце сжалось. Хатидже силой подавила желание прямо сейчас вцепиться в губы темноволосой, доказав лучшей подруге, кому принадлежит Махидевран. Что это? Ревность? Возможно. — А как вы, госпожа? — спросила Гюльбахар. — Не плохо, но сейчас я не очень хорошо себя чувствую, мне хочется отдохнуть. — конечно, это была лишь отговорка, чтобы больше не видеть картины, которая заставляет нервничать. — Что с вами? Может позвать лекаря? — обеспокоено предложила Гюльфем. — В этом нет нужды, я полежу и все пройдёт, ну, а вы, гуляйте дальше вдвоем. — Хатидже сделала акцент на последних слова прежде, чем отправиться быстрым шагом во дворец. Её задел тот факт, что пока Гюльфем переживала за состояние султанши, Махидевран просто стояла и безразлично смотрела, не сказав ни слова. *** Хатидже сидела одна в своих покоях на тахте, приказав никого не впускать. Уже несколько часов она плачет, а её душа разрывается от боли. Сестра падишаха сама до конца не понимает причину своего разбитого состояния. Наверное, ей просто надоело. Она столько раз была рядом с Махидевран, когда той было плохо, а сейчас, когда Хатидже нуждается в ней, черкешенки нет рядом. Разве это то, что называют любовью? — Войдите, — негромко сказала Хатидже, услышав два стука. Султанша быстро поднялась с тахты и вытерла слезы. В ту же секунду в покои вошла Махидевран. Её Махидевран. — Хатидже, — черкешенка не могла не заметить в каком облике предстала любимая. — Что случилось? — Ничего, всё в порядке. — Хатидже оттолкнула Махидевран, когда та захотела обнять её. — Уйди, я хочу побыть одна. — Хатидже, что происходит? — крикнула темноволосая. — Ты и сегодня на прогулке странная была. Здесь явно не вмешательство лекаря нужно. — Я же сказала, что хочу остаться одна! Понимаешь? — госпожа также перешла на крик, тем самым, отталкивая самого дорого человека. — Нет, не понимаю. Чтобы там не было, я не уйду, не оставлю тебя. — Гюльбахар, несмотря на сопротивления, прижала к себе девушку. — Поплачь, станет легче. И Хатидже сдалась. Они уселись на тахту. Сестра султана прижалась к Махидевран, вдыхая до боли любимый и знакомый аромат роз. Через какое-то время Гюльбахар отстранилась. — Что с тобой, Хатидже? — Я сама не понимаю, Махидевран. В последнее время я чувствую себя одинокой. — честно призналась та. — Иногда, мне кажется, что я никому не нужна. — Но это не так, Хатидже! — Махидевран приподняла ту за подбородок, заглянув в карие глаза. — У тебя есть я. Ты нужна мне. — Да? Тогда почему ты не обращаешь на меня должного внимания? Почему улыбалась Гюльфем в саду? — Ты ревнуешь? — на лице Махидевран появилась легкая ухмылка. — Нет, просто… — Хатидже отвела взгляд, пытаясь придумать оправдание, но поняла, что нет смысла скрывать очевидное. — Да, я ревную. — Зачем тебе это нужно, Хатидже? — Махидевран залилась громким смехом, введя сестру падишаха в ступор. — Зачем? А затем, что… — Хатидже сделала минутную паузу, сжимая горло Махидевран, от чего та удивленно посмотрела на девушку. — Ты принадлежишь только мне. Твои тело, душа, сердце принадлежат мне. Я запрещаю тебе даже смотреть на кого-то другого, кроме меня? Тебе ясно? — Да… — тихо прошептала Гюльбахар, которой заметно нравилось подобное. — Накажи меня за мою ошибку. — С удовольствием. — прошептала Хатидже, и ослабив хватку на тонкой шее возлюбленной, страстно поцеловала её, повалив на тахту. Поцелуи перешли на шею и ключицы. Хатидже без церемоний оголила столь желанное тело, тут же начиная покрывать его поцелуями и оставлять отметины, что ярко были заметны на бледной коже. Госпожа ублажала грудь возбужденной черкешенки языком, заставляя извиваться под ней и хныкать. Хатидже языком отмечала каждую родинку, плавно переходя вниз. Добравшись до сокровенного места, Хатидже стала ласкать клитор пальцами. Махидевран еле сдерживала стоны, но взглядом султанша ясно дала понять, что если та не сдержится и издаст хоть звук, всё это прекратится. Они и так рискуют, делая это в покоях сестры падишаха. Махидевран почти плакала, ведь была возбуждена до предела, но Хатидже в свою очередь не торопилась давать ей желаемое. Она хотела наказать её, заставить мучиться в ожидании. Терпение Гюльбахар было на исходе, она вот-вот крикнет от того, насколько сильным является её желание, но вместо этого, она притянула возлюбленную к себе, страстно целуя в губы. В этот момент Хатидже без предупреждения вошла двумя пальцами, делая быстрые и грубые толчки. — Тебе нельзя кончать, Махидевран. — предупредила Хатидже, целуя слегка припухшие от страстных поцелуев губы. — Хатидже, пожалуйста, я… — оргазм с минуты на минуту настигнет черкешенку, ибо у нее больше нет сил сдерживаться. — Не смей этого делать, Махидевран. — властным голосом ответила госпожа, целуя острые ключицы, а затем вновь прильнув к губам. — Позволь мне, Хатидже… — в поцелуй проговорила девушка, на что получила легкий кивок. Стройное тело черкешенки содрогнулось в оргазме, а после, наступила долгожданная разрядка. Махидевран без сил опустила голову на тахту, быстро дыша, ведь её дыхание сбилось, а сердце колотилось, будто сейчас она обежала весь дворец. *** — Надеюсь, ты усвоила урок, любимая. — игриво проговорила Хатидже, помогая Махидевран привести себя в порядок. — Да, но думаю, вам стоит по-чаще напоминать мне, как нельзя поступать. — таким же тоном ответила Гюльбахар, нежно целуя в губы Хатидже, но та быстро отстранилась. — Всё, тебе пора идти. — сказала Хатидже, обнимая ту за талию. — Мы и так рискнули, уединяясь в моих покоях, Гюльфем может прийти в любой момент. — Ждите меня вечером, госпожа. — это всё, что сказала мать наследника прежде, чем удалиться. *** Хатидже весь вечер ждала любимую, но та так и не пришла, поэтому шатенка легла спать. Девушка почти погрузилась в сон, как вдруг заметила, что в покои кто-то вошел. Не узнать силуэт было невозможно, ибо Махидевран она узнает даже по дыханию. Черкешенка в ночном одеянии подошла к султанше, садясь рядом. Обе молчали. Хатидже не решалась заговорить первой, ожидая дальнейших действий Махидевран. Гюльбахар стянула покрывало с госпожи, непозволительно высоко задирая подол сорочки. Черкешенка осыпала внутреннюю сторону бедра невесомыми поцелуями, что очень заводило Хатидже. В следующую секунду темноволосая прильнула к возбужденному центру. Своим ловким и умелым языком Гюльбахар возводила сестру султана на небеса, заставляя закрывать лицо подушкой, дабы скрыть крики блаженства. После долгих и приятных манипуляций, Махидевран легла рядом с вымотанной девушкой, крепко обнимаю за талию. — Это было потрясающе… — прошептала Хатидже, переводя дыхание. — Я знаю, и надеюсь, теперь ты не будешь сомневаться в моей преданности. — также шепотом ответила жена падишаха. — Ты была права, нам по-чаще нужно напоминать об этом друг другу. — кареглазая улыбнулась, проводя рукой по чужой щеке. — Я люблю тебя, моя Весенняя роза. — А я тебя, мой нежный ангел…