В любви, как на войне

В этот же день, после сна, ребята пошли в восемнадцатую бригаду, а Юнги — на место для сна. Он удобно устроился, глядя в оптический прицел. На дворе было облачно, но достаточно светло. Юнги начал искать базу, примерно зная ее направление, и его поиски увенчались успехом через десять минут. База находилась на расстоянии около полутора километров от него, поэтому он решил изменить точку на ту, что находится в пятидесяти метрах от линии. Снайпер быстро сложил винтовку и пошел туда, попутно предупреждая об этом Хосока. С нового места ему открывался гораздо лучший обзор на вражескую базу, и он принялся ее изучать. Он увидел нескольких военных, что сидели у стены, о чем-то оживленно говоря. Недалеко от них Юнги заметил дверь, в ангар, если верить карте. Возле ангара кто-то сидел, и Юнги выровнял оптику, а его сердце забилось чуть быстрее. Его Ангел сидел на открытой территории и ловко чистил оружие. Волосы падали на глаза, закрывая их. Пальчики легко держали разобранный автомат, смазывая его маслом. Нога была заброшена на ногу и слегка покачивалась в такт неслышной музыке. Возможно той, что звучала в голове Чимина, ведь Юнги очень сильно сомневался, что у Минни был телефон, на который можно было бы скачать такую музыку, под которую хочется двигать ногой, а не тихо повеситься где-то под деревом. По крайней мере, такие мысли возникли у Юнги, когда однажды ему пришлось услышать северокорейскую музыку. Юнги его по-любому сегодня прибьет за то, что он так халатно относится к собственной безопасности. Ведь если его видит Юнги, это не значит, что его не может увидеть кто-то другой. Сердце больно сжалось даже от простой мысли, что с его Ангелом может что-то случиться. А тогда чуть не разорвалось. На одну секунду в блондинистой шевелюре появилась красная точка. Он бы ее, может, даже не заметил, если бы не следил за Ангелом так тщательно. И Юнги прекрасно понимал, что это значит. Кто-то просто проверял свою меткость. Проверял перед выстрелом. У него были миллисекунды, чтобы что-то сделать, и он, не думая, выстрелил сам. Пуля просвистела недалеко от головы Чимина. Парень резко лег на землю и пропал из поля зрения, а туда, где секунду назад была его голова, врезалась пуля еще одного снайпера. Юнги вытащил рацию. — Какого хуя ты стреляешь?! — закричал он. — Там свои, сука! — руки Юнги слегка дрожали. — Ты, блять, предупредить должен, что выходишь на позицию! Юнги знал, что снайпер его услышал, а еще восемнадцатая бригада и безумные. Пару секунд в рации была тишина, а потом он услышал голос командира восемнадцатой:  — Куц, вернись на базу! — голос был холодным и злым. Снайпер понимал, что этому «Куцу» влетит по самое не балуй, но сам он хотел просто застрелить этого недоснайпера. Или хотя бы побить. Хорошо так, от души. За то, что сам чуть не откинулся за несколько секунд. Юнги еще раз посмотрел в оптику, но на улице на базе уже никого не было, поэтому он быстро спрятал винтовку и спустился вниз, направляясь к восемнадцатой. Если бы ему сейчас попал в руки тот снайпер, от него бы места живого не осталось, но дорога к базе немного охладила его. Правда, не сильно.  — Шуга, остановись! — Намджун вместе с Тэхёном сразу преградили ему путь к военным, которые были во дворе. Там собралось достаточное количество военных чуть ли не в круг. Командир отчитывал парня, который стоял перед ним. «Куц» был высоким, плечистым, но перед командиром он выглядел, как нашкодивший ребенок.  — Отвали! — рявкнул Юнги так, что его услышали все в радиусе ста метров. Военные сразу повернули к ним головы, но Юнги они все были не интересны. Он целенаправленно шел на «Куца», сжимая руки в кулак. Парень вдавил голову в плечи, так как все уже успели узнать, что безумных злить — себе хуже делать. Он перевел взгляд на своего командира, ища у него защиты, но командир просто отступил на шаг в сторону от него, оставляя на растерзание зверя в лице Юнги.  — Шуга, — спокойно сказал Джин, останавливая его в метре от «Куца». Он вполне мог это сделать и гораздо раньше, но не хотел. Это была грубая ошибка, даже если бы там никого не было, кроме врагов, даже, если по факту, Ангел Юнги — враг. Он должен был сообщить, а такие ошибки должны наказываться. И для него лучшее и действенное наказание — агрессивный Юнги, который напирает. Это, на самом деле, зрелище не для слабонервных. Вон как очистили площадь в радиусе нескольких метров другие военные.  — Если я узнаю, — в голосе Юнги был арктический холод, а взгляд мог убить, если бы он захотел, — что он испугался, можешь молиться, если веришь в бога. Больше он не сказал ни слова, резко развернулся и пошел в сторону дома. «Куц» стоял белее мела и, кажется, собирался вот-вот потерять сознание.  — На связи, — кивнул Намджун командиру, получив кивок в ответ и легкую улыбку, и безумные последовали за Юнги. В доме Хосок сразу заварил чай, успокаивающий аромат которого быстро заполонял помещения, и разжег буржуйку. Он вручил кружку Юнги, у которого все еще дрожали руки, а сам он смотрел строго в пол, находясь в легкой прострации. Возле него сел Сокджин, также держа кружку.  — В таком месте, — его тихий голос звучал громко, так как была полная тишина, — такие чувства очень болезненны. Джин знал, о чем говорит, и Юнги это понимал. Тем труднее ему понять, как…  — Как вы так долго можете находиться на войне? — снайпер посмотрел сначала на Джина, а потом на Джуна. — Как вы можете столько времени жить с тем, что эти переживания разрывают сердце? Намджун грустно улыбнулся, но позволил своему мужу ответить. Он не был уверен, что именно сейчас сможет подобрать правильные слова, которые бы смогли помочь Юнги.  — Сначала, когда все было на адреналине, иметь человека для отдушины прямо под боком — было самое правильное. Когда адреналин исчезает, и ты понимаешь, что человек, которого ты любишь, постоянно в опасности, как и ты сам, приходит стремительное желание все бросить. Ты не только боишься, что погибнет тот, кого ты любишь, — Джин посмотрел на Намджуна, слегка улыбаясь, — ты и сам боишься умереть. Это, с одной стороны, очень эгоистично, ведь ты боишься не того, что твой любимый будет страдать, а потому, что ты хочешь прожить с ним долгую жизнь. Спокойную. Но вы оба не можете оставить это все. Знаешь, почему? — он внимательно посмотрел в глаза Юнги.  — Почему? — спросил он.  — Страх того, что без этой опасности, без адреналина, ваши чувства друг к другу схлынут, станут рутинными. Мы этого боялись, — он снова посмотрел на лидера, на что тот кивнул и подсел к разведчику, переплетая с ним пальцы. — И до сих пор боимся, но решили, что это последняя война, на которой мы будем воевать. Потому что умирать каждый раз, когда он не рядом, истощает. Потому что умирать хочется от нежности, от поцелуев, от объятий и тихого «я тебя люблю», а не от переживаний. И извини, что я так и не дал тебе совет, как не умирать от переживаний за любимого человека. Такого совета просто не существует. Ты будешь умирать каждый раз, пока не увидишь его снова. Теперь в доме наступила полная тишина. Намджун притянул к себе Джина, обнимая поперек живота и слегка поглаживая, оставляя легкие поцелуи на висках. Хосок просто пил чай, а из глаз текли слезы, которые он даже не замечал, ведь его сердце умерло, так и не восстановившись. Ведь он знает, что бывает, когда не видишь. Когда ты умираешь каждый раз, когда не видишь его, а в какой-то момент больше не воскресаешь. И надежда на то, что когда-нибудь сможешь воскреснуть, с каждым днем медленно угасает. Тэхён сидел задумчивый. Каким бы романтиком он ни был, а еще сильным и уверенным в себе, самое большее, что он боялся — это встретить свою любовь на войне. Ведь он очень сильно похож на Юнги: так же раним внутри, если не больше. Только если хён прячет это за отстраненностью, злостью и сарказмом, то сам Тэ прячет это за улыбками. Юнги просто был растерянным, потому что сделать что-то в этой ситуации он не мог, а то, что мог, зависело не только от него. Он сейчас страшно хотел пойти на их место встречи, но знал, что никого не увидит до ночи. А еще, он сильнее захотел забрать своего Ангела. Спрятать от всего мира, защитить, залюбить… В этот вечер и ночь они ничего не делали, просто отдыхали под звуки залпов, которые убаюкивали их. Только какой-то внутренний будильник разбудил Юнги среди ночи.