Ацуши и братья вампиры

      Наступил новый день, но я никак не ожидал таких событий. Сегодня ко мне с утра прибежал Дазай, я еще даже не до конца проснулся, — Ацуши кун, просыпайся, — говорил он, стаскивая с меня одеяло. —Дазай, который час? — Для всех шесть утра, а для тебя особое время. Вставай! — А это «особое время» не может подождать? Я хочу спать. — Нет, не может, давай — давай, вставай, — продолжая отнимать одеяло, сказал он. — Ладно, встаю. Ты ведь от меня не отстанешь, пока не встану. — Правильно думаешь. Давай переодевайся, я тебя жду в зале. — Хорошо, — сонным голосом сказал я.        Я начал переодеваться. «Интересно, что ему в такую рань надо, но выбора у меня нет, поэтому придётся идти». Выйдя из комнаты, я услышал знакомый смех, только он был с другой стороны коридора. Мне захотелось туда пойти. Я дошёл до той самой двери, которую мне нельзя открывать, смех был оттуда. И вот я уже почти открыл дверь, как вдруг услышал «Ацуши, ты там скоро?». Это был Дазай, и крикнул он на столько громко, что невозможно было не услышать. Мне нужно было идти к нему, поэтому вернулся. Когда я зашёл в зал, то увидел на диване Дазая, а рядом с ним Акутагаву. «- Что? Нет, только не он! Зачем я вообще согласился…»‚ думал я про себя, а сон как рукой сняло. — Доброе утро, Дазай, и вам Акутагава, — вторую часть предложения получилось сказать нервным голосом, — Кто-нибудь мне объяснит, что здесь происходит? — поинтересовался я, смотря на их обоих по очереди. Акутагава вздохнул, — Вот он, — показал на Дазая, — решил улучшить наши отношения. Я на это не соглашался, он просто схватил меня, посадил на диван и велел ждать. —Осаму?! — возмутился я. — Что вы оба на меня наезжайте? Я просто не хочу, чтобы у вас не было недопонимания, вот и всё. — Допустим, и к чему ты нас собрал? — грозно смотря на Дазая, сказал Акутагава. — А ты подумай своей головой. Разумеется, чтобы вы поговорили и узнали себя получше. «Я в шоке на него». Всё же сел на диван, но к Дазаю, Рюноскэ меня пугал своим взглядом. — Не, не, не, садись к нему. — Ну, уж нет, он меня убьёт. — Заняться мне нечем, кроме того, как тебя убивать, — возмутился чёрноволосый. Я посмотрел на Дазая, а он посмотрел на меня взглядом, который говорил, чтобы я сел на противоположную сторону. Не по своей воле, но пришлось это сделать. Мы просидели в тишине минут пять, тогда Дазай не выдержал и сказал, — Кто-нибудь из вас сегодня заговорит? — Э…Акутагава? — тревожно произнёс я. — Чего тебе? — Может расскажешь о себе, — потом я сбавил тон и добавил, — а то мы тут будем сидеть вечность. —Эх, ладно, — он стал смотреть на меня, —я четвёртый младший брат из всех. Улыбку на моем лице и не пытайся увидеть. На нём появляется только зависть и ярость. Этот кусок дебила, — показал на Осаму, —мой четвёртым старший брат. Не важно кем он мне ещё приходится, тебя это совершенно не касается. Что-то ещё хочешь узнать? — А чем я могу вам угодить? — Ничем. Ты никчёмный человечишка, который пытается со всеми сдружиться, но со мной такое не прокатит. Я уже начал замечать злость на его лице. Тут он быстро поднял руку, сжал её в кулак и ударил меня, что я отлетел на метр. — Акутагава! Это что такое? — возмутился Дазай. —Это то, братец что будет, если делать и говорить то, что мне не нравится.       Я приподнялся и быстро убежал за дверь в комнату, но не успел открыть ручку двери своей комнаты, как услышал жуткое, но при этом завораживающее пение. Этот голос был очень мне знаком, в нём был какой то акцент, который я уже где-то слышал. Я шел на песню: Мне страшно одному, мне страшно без тебя, Мне нет пути назад, прости же меня, Мне страшно одному, мне страшно без тебя. Мне нет пути назад, прости же меня… Ты мне снишься по ночам, я не могу закрыть глаза, Но когда тебя я вспомню, по щеке течет слеза. Твоё лицо я снова вижу, снова слышу голос твой, Проснувшись понимаю, что хочу быть с тобой… Пока я шёл, эта песня не прекращалась, словно, её пели специально, пока я не дойду. Ноги привели меня в коридор, в котором были одни окна. Я осмотрелся и продолжал слышать ту песню, потом в дальнем тёмном угле увидел силуэт. На свой страх и риск направился к нему. Как только остался всего метр между нами, этот силуэт вышел, и я увидел мужчину в белом костюме с длинной косой, с цилиндром на голове, и карта прикрывала один его глаз, —Ну, привет, Ацуши, — произнёс этот человек. От его голоса мне стало не по себе, он как-будто проникал в душу. Несмотря на это я решил с ним заговорить, —Вы, как полагаю, Николай? — я пытался сохранять спокойствие, но ноги дрожали. — Да, ты совершенно прав, я Николай. Пойдём со мной Ацуши, я покажу тебе то, что ты хочешь увидеть. — И что же это? — Секрет за этой дверью, — он показал на ту самую дверь, за которую Дазай запрещал заходить. — Я не уверен, что мне это нужно. Пожалуй, я пойду. — Постой. Я остановился. Он взял меня за руку, а второй рукой прикоснулся к моему лицу и стал всматриваться в мои глаза. Мне было очень страшно, ведь я пожелал не встречать обладателя того самого смеха. — Ацуши, — произнёс он очень ласково. — Пойдём со мной, ты же хочешь этого, я уверен. — Да, вы правы, я пойду с вами. — Вот и умничка, — он обхватил мою талию, на случай, если я захочу сбежать, но я был как-будто под гипнозом, кроме его голоса не слышал ничего и никого. Вот он уже открыл ту самую загадочную дверь. В этот момент Дазай, сидя в зале, почувствовал что-то неладное и побежал к нам. Акутагава это заметил и решил пойти за ним, на всякий случай. Как только Дазай прибежал и увидел меня в объятьях другого человека и то, что мы вот-вот зайдём за ту дверь, он крикнул, — Ацуши, не делай этого! Я его совсем не слышал, тогда ему пришлось приближаться и слегка угрожать моему «похитителю». — Ты же прекрасно знаешь, что ему туда нельзя, — обращался он к Николаю. — Да, знаю, но он же этого хочет, я всего лишь помогаю исполниться желаемому. — Сейчас же остановись, — сказал Акутагава, —не смей с ним делать что-то против его воли. —О, и ты тут, какая встеча. Акутагава разозлился и очень быстро добежал до нас, оттолкнул меня от Николая, а сам решил разобраться с ним. Дазай схватил меня и понёс в мою комнату. Николай начал идти на Акутагаву, внушая ему страх, у него это каким-то образом получилось, но вдруг Рюноскэ заметил за спиной противника еще кого-то. Руки этого «кого-то» оказались на плечах Николая, тот сразу побледнел. Он медленно поворачивал голову назад и увидел Фёдора. — Дост, как я рад тебя видеть, зачем было так пугать? — А ты по-другому не понимаешь. На всех троих обрушилась злобная аура, она исходила от Фёдора. — Фёдор — Фёдор-, не злись, — Николай изменился в лице и поведении, Акутагава был немного в шоке. — Ты же старше всех нас, так почему же ты боишься его? — обратился Акутагава к Гоголю. Тот посмотрел на него и сказал, —Тебе это не понять. Акутагава решил уйти и пошёл к нам в мою комнату. В этот момент Фёдор и Николай остались одни. — Дост, прости, я не специально, я вообще тут---, — его перебили. — Замолчи. Лучше скажи мне. кому ты пел ту песню? — Ты это слышал? — Конечно слышал, как такой прекрасный голос и не услышать? Николай покрылся румянцем и отвернулся от брата, чтобы тот не увидел этого. — Так кому? Мне? — А? ЧТО? НЕТ, НЕТ, НЕТ, НЕ ТЕБЕ, — тут Гоголь уже запаниковал и начал уходить. — Тогда кому? — остановил его вопросом Фёдор. казалось, что Достоевский понял, что эта песня была адресована ему. — Никому. Просто пел. — Николай, — сказал Достоевский мягким голосом, чтобы привлечь внимание брата. Тот вздрогнул от этого, — Что? — Я знаю, что эта песня посвящена мне. Я ведь прав? — с ухмылкой говорил он. — Но, как ты узнал? Я же не посвящаю никому песни. — Об этом не трудно догадаться. — Но как ты----, — Гоголя прервала рука брата, которая закрыла ему рот. — Мой дорогой брат, старший брат. Я больше не могу молчать. Не думал, что я так быстро вскрою все карты. У Николая был запуганный вид, но при этом он не хотел уходить, ведь ему было очень интересно, что ему скажут. Он убрал руку брата и сказал, — Мне тоже нужно тебе тоже кое-что сказать… — Давай тогда скажем одновременно, — предложил Фёдор. Николай согласился. — Я тебя люблю! — они произнесли это одновременно, и, кажется, это было не зря. Оба обрадовались словам друг друга. Достоевский одной рукой взял брата за талию, а другой за подпорок и поднёс его губы к своим. Они слились в нежном и страстном поцелуе. Теперь оба знали точно, что их чувства взаимны. Они простояли так минут пять, а потом решили разойтись, у каждого были положительные эмоции, и оба были на седьмом небе счастья. В это время в моей комнате — Ацуши… Ацуши. Я слышал голос, но он был глухой, а глаза видели всё как в тумане. Через минуту я открыл глаза и увидел перед собой Дазая и Акутагаву, — Что произошло? — очень тихо спросил я. Дазай перегляделся с Акутагавой, а потом посмотрел на меня и сказал, —Не думаю, что тебе стоит об этом вспоминать. Акутагава поддержал его слова. —Отдыхай Ацуши, я принесу тебе зеленого чая. Мы остались вдвоём с Акутагавой, —О чём ты вообще думал, когда делал всё это?! —Я не знаю, меня как-будто загипнотизировали, и я выполнял всё, что скажут. —Дурак. — И вообще, это ты виноват. Ты же меня ударил. Акутагава встал, подошёл ко мне, наклонился и поцеловал в губы, — Прости меня Ацуши, за мою грубость. В это время Дазай шёл к нам в комнату, и, открыв дверь, увидел наши действия. Он не стал нам мешать. просто закрыл дверь и ехидно улыбнулся. «Всё — таки, и у такого как Акутагава есть чувства», — думал Дазай про себя. После этого пошёл в свою комнату. — Акутагава? Что ты делаешь? — Замолчи, — он продолжал делать своё дело, а я был без сил и не сопротивлялся, но если честно, я и не пытался сопротивляться.Он ушёл, а я уснул. Так и проспал до самого утра.