Статус: Занят.

— Мне б-больно, хён… Почему это происходит? — Чимин, хныча, сжался в позе эмбриона и сильно зажмурил глаза. Течка для Чимина (не считая самой первой) никогда не была проблемой. Он знал, как и что делать, к тому же, у него так и не было альфы, так что сильного «зуда» он обычно не испытывал. Он мог сам себе помочь. Но не в это раз. Что-то пошло не так. Чимин не знал, почему у него то и дело прорезаются клыки, а всё тело словно взывает к чему-то. Или к кому-то. — Малыш, врач уже едет, потерпи немного… — Джин никогда не был таким взволнованным. Сейчас ему было пусть и меньше, но очень больно. Он никогда не видел течного омегу в таком состоянии. Чимин метался по постели, корчась от боли, параллельно с этим постоянно вытягиваясь и прогибаясь. У Джина в голове вертелся вопрос, который он очень боялся задать. Обычно омег ломает, когда есть альфа. У Джина было нечто похожее, но он на тот момент уже был меченным, и поведение объяснялось меткой. Но такое, как сейчас у Чимина — в жизни старшего омеги впервые.       Врач прибыл через двадцать минут после вызова. Но как только он оказался в квартире, Чимин начал шипеть, вырываться и всячески брыкаться, не давая и близко к себе подойти. Чимин, словно в безумстве, начал что-то бормотать и кричать время от времени, огораживая себя ото всех баррикадой из всего, что под руку попадалось. — Что мне делать? — обеспокоенно прошептал Джин, по цвету сейчас который был бледнее полотна. — Гнездование? Давно такого не видел, — начал врач-омега, пытаясь приблизиться и словно не слушая Сокджина. — Малыш, я не причиню тебе вреда, покажи себя, — тихо начал врач, вытягивая руку, однако вместо ответа он слышал лишь шипение в перемешку с постаныванием от болевых ощущений. Врач повернулся к Джину и укоризненно посмотрел на него, словно чего-то ждал. Джин лишь мотнул головой, давая понять, что совсем не понимает, что от него нужно и как он может помочь. — Он выбрал альфу.       Три слова, ставшие вердиктом для двух молодых омег. Чимин, услышавший это, мгновенно сжался, зарываясь в подушки и одеяла, из которых сделана баррикада. Джин же, услышав эти слова, впал в ступор. — Что.? Какой к чёрту альфа? У него нет… — Джин осёкся. Он не мог знать наверняка. Да, он пристально следит за младшим, Чимин не из тех, кто скрыл бы объект восхищения и, возможно, влюблённости. Но он мог кого-то повстречать или… Догадки Джина подтверждались одна за одной. Течка началась слишком рано, его мутило от запаха другого альфы, сейчас он не позволял другому омеге приблизиться, потому что он был меченным и на нём тоже был запах. — Я не могу точно сказать, ложная это течка или же течка просто вызвана эмоциональностью из-за альфы. Омега сейчас не позволит и близко подойти. Вы ему родной, поэтому на вас он так не реагирует. Пока что возьмите вот это, — врач что-то написал на листке и протянул старшему омеге, — это поможет от болей. Купите ему немедленно.

***

      Агония — это единственное слово, которым мог бы описать своё состояние Чимин. Он не мог ни о чём думать, его накрывало от боли и жжения, помимо смазки впервые выделялось столько крови. На третий день пришёл Намджун, но вышел так же быстро, как и зашёл. Чимин попросту не пускал. Джин не находил себе места, пока альфа не объяснил ему, что Чимин попросту защищает себя на голых инстинктах. Сейчас, когда он выбрал альфу, других он на свою территорию не пустит.       Чимин пытался глубоко и медленно дышать. В очередной раз приняв таблетки, он лёг прямо на пол, среди раскиданных в бреду вещей. Губы противно обсыхали каждую секунду, слюноотделение было таким, что можно было бы захлебнуться. Чимин еле держал себя в сознании, он постоянно отключался. Вот и сейчас, пролежав всего несколько минут, маленький омега вырубился. Мята… Мята?

***

      Чимин распахнул глаза, вскакивая на кровати. Джин переложил его сразу, как только зашёл в квартиру. Чимин пробыл в отключке оставшиеся два дня. Краем глаза увидел капельницу, на тумбочке множество лекарств и просто адский кавардак в комнате. Его комната — единственная, где Джин не убирается. Чимин был сильно против и скандалил, если что-то лежало не там и не так. Он почесал голову, поворачиваясь в сторону зеркала. О, Боже. Лучше бы не смотрел. Из отражения на Чимина смотрел бледный худощавый парень. Лицо осунулось, кожа чуть ли не просвечивалась. Он видел каждую свою вену. Кости местами выпирали, представляя смотрящему не самую приятную картину. Чимин вздохнул, с мучительной гримасой падая на подушку. — Чимин? — тихо сказал Джин, чуть заглядывая в комнату. — Да, Джин-хён, проходи, — прохрипел Пак, пытаясь избавиться от неприятных ощущений. — Я сообщил декану о случившемся, до конца этой недели ещё можешь побыть дома, чтобы… — Джин поджал губы, стараясь подобрать наиболее подходящее словосочетание для этой ситуации. — Всё в порядке.       Бледная ледяная рука легла на колено Сокджина, однако вместо успокоения к парню пришла ещё тонна волнения. Джин поджал губы, упросив Чимина полежать ещё хотя бы день. Спустя пару часов снова пришёл врач, однако точных результатов он не оставил. Ясно было одно — внутренний омега Чимина уже определился с выбором. Это объясняло постоянное «взывание» Чимина и остальные его реакции. Джин скрестил руки на груди, ожидая, что младший брат сам скажет о человеке, которого выбрал. Но Чимин лишь опустил глаза, сжимая пальцами сырое от пота одеяло.

***

— Что значит он не в состоянии даже ходить?! — Юнги мерил кабинет шагами, с трудом контролируя собственную злость. — Почему вы так злитесь, учитель Мин? Это всего лишь ученик. Такое бывает, — бета пожал плечами, равнодушно поглядывая за взбесившимся преподавателем. — Или...? — Не смейте даже продолжать, профессор Ким, — строго отчеканил Юнги. В кабинете мгновенно стало холодно. Не только омеги, но и альфы чуть склонили головы. Сила Юнги не измерялась на словах. Его внутренний альфа был слишком силён. Силён настолько, что даже бета сжался и отвернулся, жалея о сказанных ранее словах.       Юнги вылетел из кабинета, подавляя своей аурой всех на радиусе нескольких метров. Согласно внутреннему закону, преподавателям запрещено так делать, но альфа даже не понимал, нет, он попросту не мог справиться с эмоциями, чтобы вернуться в стабильное и невозмутимое состояние. Всю неделю его дёсны сильно чешутся, а внутренний альфа, как бы сильно Юнги этому не противился, пытается отыскать самый притягательный запах во Вселенной. Запах чёртовых персиков. — Юнги? — альфа дёрнулся, вырвавшись из своих мыслей. Он почувствовал тяжесть руки на своём левом плече. — Дружище, я тебя раз сто по имени позвал.       До носа долетели нотки цитрусовых. Юнги расслабился. Подошедший улыбнулся, озаряя всё вокруг, словно солнце. Он быстро хлопал ресницами, склоняя голову то влево, то вправо. — Что, выдержка дала трещину? — собеседник хохотнул, лучезарно улыбаясь. — Я перестарался. Ментальное давление — слишком сложная штука. Ему плохо. Плохо из-за меня. — Юнги поёжился, произнеся последние слова так, чтобы никто не услышал. Но его друг не был бы его другом, если бы пропустил это мимо ушей. Он уже было хотел что-то сказать, но Юнги поднял руку. — Шуга, не надо. — Как знаешь, — говорящий пожал плечами и двинулся в сторону парка, утаскивая Юнги за собой.