Статус: Занят.

      Омега скользнул рукой по члену, протяжно выстанывая нечленораздельные звуки. Его не было почти месяц, давно он не позволял себе такие перерывы. Закрыв глаза, он отчётливо представлял его руки, его голос. Его силу. Ведущий облизывал губы, стараясь растянуть удовольствие, продолжая тормозить себя на остатках самоконтроля.       «Пользователь @Suga пришёл на трансляцию»       Ведущий закусил губу чуть сильнее нужного, из пухлой губы скатилась тонкая струйка ярко-алой крови. Он быстро слизал её, однако губа теперь кровоточила. Кажется, всё накалилось до предела. В какой-то момент омега даже потерял связь с реальностью. Он смотрит. И он точно его хочет. Хотелось показать себя. Сделать всё ещё грязнее. Чтобы он не смог держать себя в руках.       Пак спал и видел, как этот альфа трахает его. Как Пак стонет под Мин Юнги.

***

      Дверь с шумом отворилась, грозясь слететь с петель. Омеги внутри квартиры резко дёрнулись, невольно вдыхая горький запах раздражённого альфы. Пак вжался в брата, потому что, хоть и не понимал, какого хрена этот альфа тут забыл, начал невольно бояться за свою жизнь. — Надо поговорить, — сквозь зубы прорычал появившийся Мин, взглядом грозясь убить в случае отказа. — О чём? — Пак старался не выдавать своё волнение и неожиданно накатившее возбуждение. Злость этого альфы вдруг завела Чимина на раз. Альфа протиснулся между ничего не понимающими омегами, схватил светловолосого за предплечье и с силой дёрнул на себя, утаскивая в комнату младшего. Чимин предпринял попытку освободиться и даже начал пинаться, однако альфе это видимо, всё равно что по спинке его похлопать. Альфа рывком затащил Пака в его собственную комнату, которая сейчас стремительно превращалась в комнату пыток прямо на глазах, закрывая за собой дверь на замок. Пак, чьи глаза расширились уже до неимоверно огромных размеров, жевал губы и возмущённо наблюдал за хозяйничающим Юнги. — Я тебе ноги вырву, — рычал он себе под нос, отворяя каждый шкаф этой комнаты. Чимин порывался приказать альфе прекратить беспардонно копаться в чужих вещах, однако по какой-то причине тут же закрывал рот. — И камеру эту чёртову выкину, — продолжал свой бубнёж Юнги. Чимин начал догадываться, в чём дело. Он расслабленно повалился на кровать, закидывая ногу на ногу. — Если ищёшь член, на котором я прыгал последний раз, то он в ящике у окна, — слащаво пропел парень, наблюдая, как резко альфа остановился и посмотрел на него с явно недобрым взглядом. — Какой же ты бессмертный, Минни, — сквозь зубы прорычал Юнги, угрожающе надвигаясь на расслабившегося омежку. — Догадываешься, на каком члене ты будешь прыгать теперь? — Последние слова, нарочито тихие, с рыком. Юнги подошёл к Чимину вплотную, резко вдавливая в кровать не успевшего ничего понять омегу своей рукой, надавив на грудную клетку. Альфа явно упивался видом брыкающегося омеги. Но альфа знал, на что на самом деле этот «хрупкий омежка» способен. И он не показывал и четверти своей силы. Омега игрался. Чимина накрывало от этой силы. Накрывало настолько, что силы по какой-то совершенно необъяснимой причине резко ушли. Словно и не было их никогда. Он видел лишь альфу, усаживающегося рядом и опасно близко поглаживающего рукой по животу. Омега отчётливо видел, что Мин наслаждается реакцией, только вот Пак был неожиданно выбит из колеи. Он прокручивал эту сцену тысячу раз. Он представлял, как будет себя вести, что скажет и как выведет альфу из себя. Но организм строго настрого отказывался следовать готовому сценарию. Тело охотно отзывалось на чужие руки, губы вдруг задрожали, а к глазам поступили слёзы. — Отпусти, — вдруг тихо прошептал Чимин, силясь с накатившими ощущениями. Руки Юнги были тёплыми. Руки Юнги так правильно смотрелись на теле Чимина. И никто не вспомнил, что они даже толком не говорили ни разу. — Не могу, малыш, — хрипит альфа, наклоняясь к Паку и целуя того в уголок глаза, где скопились слезинки, — ты довёл меня до крайностей, — легонько поцеловал в висок, опаляя горячим дыханием. Омега еле слышно выдохнул, силясь сдержать застрявший в горле стон. Рука альфы спускалась всё ниже, пальцы легонько вырисовывали на коже незамысловатые узоры. Даже через майку Чимину казалось, что там, где коснулся он, всё начинало гореть. Держаться было всё сложнее. Мин спустился к шее, борясь с собой и с шипением стараясь удержать собственные клыки. — Я ведь свободен, — вдруг тихо прошептал омега, заставляя Юнги поднять голову, — мой с.статус… «свободен»… — омега комкает пальцами одеяло под собой, стараясь отползти от альфы. — Нет, малыш, — наконец заговорил Юнги после незначительной паузы, — ты теперь занят. И если будешь меня злить, — голос альфы понизился, появилась лёгкая хрипотца, — будешь сверкать моей меткой до скончания своих дней. — Альфа аккуратно коснулся чужих губ. Чимин терялся в ощущениях: где это видано, чтобы пара совершенно не общалась и вообще приходилась друг другу преподавателем-студентом, а потом резко вдруг в кровати валялась и целовалась? Хотя, как помнил Чимин, судьба послала его нахрен. Или, может, нахуй? На тот самый, что сейчас ненавязчиво, словно случайно, время от времени касался его коленки.       В квартире раздался хлопок, а следом и голос Намджуна, оповещающий о приходе альфы. — У нас гость? — голос альфы становился сильнее, чужой топот — ближе. — Джин-а? Чимин-а? — Чимин мгновенно закопошился, спихивая с себя Юнги и вылетая в коридор, пару раз для начала безуспешно дёрнув ручкой. — О, ты уже дома, — Намджун чуть не столкнулся с вылетевшим из своей комнаты Чимином. — Что-то… — омега с хлопком закрывает дверь, не давая увидеть комнату, -…случилось? — Ничего! — Как-то слишком громко говорит омега, в то время как Намджун хмурится, оглядывая омежку с головы до пят. Чимин раскрасневшийся, с гнездом на голове. Его дыхание сбито, а взор устремлён куда угодно, но не на Кима. Альфа уже собирался что-то сказать, но дверь открылась. Чимин резко дёргается, быстро-быстро хлопает глазами и ещё сильнее краснеет. Создаётся впечатление, что в темноте его уши будут светить как контрольные красные огоньки. — О, Шуга-хён, — буднично произносит Джун, пожимая плечами и расслабляясь, — не знал, что ты тут уже прописался. Стоп. — Джун переводит взгляд в сторону кухни. — Джин-а, почему я единственный альфа, который не живёт со своим омегой?!       Чимин непонимающе посмотрел сначала на удаляющегося Намджуна, потом на стоящего рядом с будничным лицом Юнги, словно он только что не в кровати всякое вытворял, а в окно там смотрел. Пламя охватывало уже не только щёки и уши, но и, кажется, всё тело. — Советую сменить статус, — хрипло проговорил Юнги, будто только что проснулся или играл в молчанку несколько лет, после чего, мимолётно чмокнув омежку в красную щёку, побрёл на кухню. Чимин остался в коридоре, растерянно моргая. Он бы наверное так и стоял, пока не услышал бы голос Джина, зовущий его помочь накрыть на стол. В голове ничего не укладывалось. Почему Юнги тут? Почему они вообще вдруг перешли на «ты»? Почему никто ничего не говорит на это, будто они уже сто лет как женаты? Почему Намджун, Нам-джун, который за младшего убивать готов, вдруг спокойно отнёсся к тому, что из Чиминовой комнаты вышел альфа? В голове роились вопросы, отчего омега начал тормозить в действиях. Он завис, даже не сразу замечая, что чужие тёплые руки аккуратно забрали у него тарелки, а чей-то чужой низкий голос посмеивался, что-то рассказывая.       Нет, не чужой.       Этот голос, эти руки принадлежат ему. А он принадлежит Пак Чимину.