Отпускаем грехи

Со стены размеренно постукивали часы. Кацуки в привычной нахохленной позе восседал на диване, расположенном позади узкого стола, ещё минуту назад захламлённого до предела, а теперь блестевшего кристальной чистотой, Напротив, перед столом, назидательно расхаживал Эйджиро. Сегодня утром взрывоопасный блондин совершенно неожиданно тронул его за плечо и, глядя в сторону, попросил помочь с превращением в приятного человека. Случилось это так же спонтанно, как и начало их отношений: оба давно думали об этом, но боялись предложить. Бакуго до сих пор не простил Бунтарю его короткого сообщения с признанием – понятное дело, номер один во всём надеялся и здесь решиться первым, – но после этого признания пришлось зауважать красноволосого ещё сильнее. Кацуки намеревался стать лучшим героем. К его досаде, силы, отваги и ума не всегда хватало, чтобы быть уважаемым, обожаемым и популярным среди молодёжи. Конечно, изначально Бакуго собирался самостоятельно освоить поведение нормального человека, но быстро понял, что, как бы хорошо он о себе ни думал, таким образом прогресс пойдёт медленно, и, пересилив себя, стал искать помощи. Можно было попробовать напроситься за советом к Всемогущему. У него есть опыт в одаривании улыбками и в преподавательстве, но даже в голове эта мысль звучала унизительно. На её воплощение Взрывокиллер пока не решался. Уж точно куда менее унизительно обратиться к пятнадцатилетнему однокласснику, которого Бакуго периодически называет тупицей. Если же говорить серьёзно, в присутствии Эйджиро ему действительно чувствовалось спокойнее, а в доброте и отзывчивости камешку сложно было отказать. Словом, Кацуки не слишком надеялся на то, что советы Киришимы сработают, но перспектива провести с ним вечер скорее притягивала, чем отталкивала. Давно Киришима не выглядел таким взбудораженным. Желание помочь своему «Взрывунишке» заставило его заскочить после уроков в юэйскую библиотеку и полистать разные книги по психологии, а потом даже притащить несколько корешков в общагу. И теперь, находясь под притворно-равнодушным взглядом своего пацана, он остановился, выдержал многозначительную паузу и начал: – Ты шикарен. Но, конечно, как у любого человека, у тебя есть свои косяки... – Хорош распинаться. И сам знаю, – буркнул Бакуго. – Может, к делу перейдёшь? – Да что ж за нетерплячка, я может ради тебя эту болтовню полдня готовил, – с напускной обидой сказал Киришима и важно продолжил. – Ну ничего, с терпением мы ещё поработаем. Я к чему это всё? К тому, что любой может избавиться от своих косяков, если захочет. Ты ведь хочешь? Ответом ему был небрежный утвердительный кивок. – В таком случае, давай перестраивать твой мозг. Во-первых, зачем тебе это всё надо? Бакуго задумался. Признаться, он не ожидал такого вот прямого вопроса. Хотя следовало бы. Зачем?.. с одной стороны, его порой бесили добряки. Их отношение к жестокому реальному миру было чересчур радужным. Смотришь на них и радужные сопли извергаешь. Но с другой стороны, Кацуки восхищался ими. Пожив с одноклассниками под одной крышей, он проникся к ним уважением... потому что начал понимать, что значит жить с собой под одной крышей. Терпеливый и слабый – далеко не одно и то же. И, как это часто бывает с людьми, несмотря на то, что Бакуго осознавал все свои сильные стороны и всё своё превосходство, он с завистью смотрел на то, в чём, по его мнению, другие преуспевали больше, на спокойных во всех мелких и, казалось бы, незначительных ситуациях товарищей, на их тёплое отношение ко всему вокруг... Бакуго казалось, что, несмотря на обладание меньшим объёмом талантов, многие из них живут счастливее, чем он. Но не выложить же всё это Киришиме в таком виде?.. – В первую очередь, тебе это нужно для здоровья, – выждав достаточно времени, прервал его размышления Эйджиро. – Мне бы страсть как хотелось, чтобы ты жил долго и счастливо, а спокойствие – путь к долголетию. Ну, по крайней мере, так говорят заумные книги и буддистские монахи. Наверное, сам для себя ты уже знаешь зачем, а мне главное, чтобы тебе было хорошо. Чёрт, как же захотелось обнять этого придурка монаха! Как можно быть таким классным?.. – Ещё я подумал... то есть прочитал, что можно создать систему поощрений и наказаний. Насчёт поощрений у меня есть идея, – глаза Киришимы хитро заблестели, отчего Кацуки слегка напрягся. – Каждый раз, когда тебя что-то будет страшно бесить, и ты никого не убьёшь в таком состоянии... Я буду тебя целовать. Бакуго вздрогнул. Да, он уже морально приготовился к чему-то подобному. Но тело всё равно слегка затряслось, сердце забилось сильнее, а на лбу выступила капелька глицерина. Целовался Эйджиро хорошо. – Ну так... что думаешь? – изо всех сил сдерживая довольную улыбку, спросил Киришима. Взрывунишка помолчал, барабаня какой-то ритм по столу и смотря в глаза своего парня, а потом отвёл взгляд в сторону и с привычным безразличием ответил: – Меня страшно бесит это тупое условие. А ты всё ещё жив. На некоторое время Красный Бунтарь замер, удивлённо распахнул рот, словно желая заглотнуть что-нибудь размером со Старателя, и нахмурил брови, обрабатывая информацию. А потом, когда до него допёрло, понимающе кивнул, захлопнул рот и растянулся в широченной улыбке. – Ах ты, – прищурился он и вдруг опёрся руками о стол, перегнулся через него и аккуратно поцеловал Кацуки. Тепло опалило щёки обоих, да и в комнате стало теплее. Кацуки подался вперёд и пальцы одной руки запустил в растопыренные волосы Киришимы, а другую руку осторожно опустил ему на шею. Кацуки ещё не до конца привык к прикосновениям, страшно боялся сделать что-то, что не понравится Эйджиро, и, хотя Киришима выглядел иногда как человек, которому в принципе не может что-либо не понравится, Бакуго всё равно волновался. Однако суховатые губы Бунтаря как-то расслабляли и отвлекали всё внимание от подобных страхов, а с ними и от переживаний о будущем, психических расстройств и тяжёлых мыслей о смысле бытия... Кажется, Эйджиро и вправду понимал, как успокоить самое взрывоопасное существо во всей Академии. – М-м... – блаженно промычал было Бакуго, но тут Киришима с чмокающим звуком отстранился, облизнулся, задержал на секунду улыбающуюся моську перед лицом товарища, высвободился из его объятий и вернулся на свою позицию. – Думаю, награда удовлетворительная. А вот для наказания я ничего не придумал, – он неловко почесал в затылке. – У тебя есть идеи? Что ты не любишь больше всего? Советы этого идиота начинали казаться Взрывокиллеру не такими уж бесполезными. Может, взяться за дело серьёзно? Чем можно «наказывать»? Что же Кацуки ненавидит? По правде говоря... всё. Кроме сладости побед, тренировок, скалолазания и Киришимы. Но и эти штуки иногда подбешивают. И наказывать эффективнее всего их отсутствием. – Если я сорвусь... не разговаривай со мной, – выдавил Бакуго, а Эйджиро изумлённо захлопал веками. – Совсем про меня забудь. Даже не смотри на меня... только сильно сейчас на небеса не улетай от гордости. Да, мне без тебя хреново. Да, будет тяжело. Но мне правда надо стать лучше. Ментально повзрослеть, что ли... эй, ты чего? Киришима утёр мужественную слезу. – Я... Прости... Это так трогательно... То есть, чистосердечное признание Бакуго в глаз попало. А вообще-то, – парень через силу посерьёзнел, и сделал это так по-киришимовски, что Бакуго невольно позволил себе незаметно умильнуться этому переходу. – Это же получится, что я тоже буду страдать. Как я без тебя-то? – Ничего, потерпишь. Герой ты или кто? Это тебе будет в наказание за твои грехи. Ведь, как мне по секрету шепнул один хренов буддистский монах, «ты шикарен, но, как у любого человека, у тебя есть свои косяки...» И я с ним полностью согласен. – Ну, знаешь, – фыркнул Киришима и выдохнул. – Ладно, потерплю без тебя часик-другой... – Сутки. – ...сутки?! Как-то чересчур безжалостно... хотя хорошо. У меня-то ещё есть друзья, – попытался в ехидство красноволосый, но, увидев затухшее выражение Кацуки, запаниковал и постарался смягчиться: – Извини... наверное, я... – Нет, ты прав. Друг из меня правда такой себе... но я постараюсь стать лучше... – протянул тот в ответ, почему-то тщательно подбирая выражения, чтобы не сказать чего-нибудь лишнего. Его фразы о саморазвитии всё равно казались ему бесконечно глупыми. – Знаешь, ты довольно сильно оброс друзьями за последнее время. Я сам был ещё недавно тебе другом. И скажу, как бывший друг, что ты не очень плохой... ээ... Друг. Кхэ, да, у меня гигантский словарный запас... Но, честно говоря, дама сердца из тебя получше. Бакуго не выдержал и улыбнулся. – А пока мы с тобой ещё не наказаны, – Киришима обогнул стол, плюхнулся около Кацуки и завлекающе расставил руки в стороны. – Иди сюда, Взрывунишка. Бакуго придвинулся к Бунтарю. Проклятый «Взрывунишка»... всё-таки, местами это прозвище звучит даже лучше «Короля Взрывокиллера». Разумеется, мало кто выбрал бы себе такое геройское имя, но когда это конец дня, конец уроков, тренировок, сражений, волнений и превозмоганий, услышать это прозвище довольно... приятно. Особенно, когда им вас зовёт любимое существо.