Выбор рыжих женщин

      Вылечив Исиду от ужасных ранений Пустого Куросаки, оранжевый щит распался на миллион осколков. Неожиданно с шумом отварилась гарганта. Из неё вначале вышла девочка-арранкар, а вслед за ней показалась Рангику, лицо которой покрывали слёзы и кровавые следы.       — Орихиме! Орихиме! — в надрыв задыхалась Мацумото, подбегая к подруге. — Прошу, помоги! — она больна, заражена Гином, что жил в её сердце, задыхалась, так и не глотнув воздуха. Она задыхалась без него, она им дышала.       — Мацумото, ты?! — удивлению Исиды не было предела. Он помнил предательство экс-лейтенанта и не понимал, о какой помощи сейчас она простит.       — Что случилось, Рангику? — увидя подругу, Иноуэ сразу же забыла об их разногласии. Потом Орихиме расскажет о том, что Мацумото была права, когда решила свести её и Улькиорру.       — Гин умирает, и только ты сможешь помочь. Молю, спаси его! Он не предатель! Моему ребёнку нужен отец… — все собравшиеся, кроме Шиффера, были шокированы услышанным. И то, что Гин не был предателем, и то, что Рангику оказалась от него беременна являлось чем-то запредельно нереальным и в то же время многим объясняющим.       — Значит, ты узнала, — положил Шиффер руку на плечо Мацумото, а после обратился к Орихиме: — нашим товарищам нужна помощь.       От подобного обращения Улькиорры к Гину и Рангику Орихиме ахнула и очень обрадовалась, уголки губ поднялись вверх. Она и так собиралась постараться им помочь, и слова Шиффера вселили в неё большую веру. Она спасла его, а значит, спасет и Гина.       Они все вместе отправились в Каракуру, на подмогу своим. Исида пошел в эпицентр событий, а девушки направились к умирающему Гину. Тоширо продолжал поддерживать ледяной гроб в жизнеспособном состоянии для Ичимару, стараясь не заморозить его полностью. И не стал задаваться лишними вопросами, увидя в сопровождении трёх женщин Улькиорру.       Хитцугая отморозил Гина, и Орихиме раскинула над умирающим целительный щит возврата. Мелони и Лоли обнимали Рангику, сердце которой замерло в страхе. Она держалась на живот, ища поддержки и надежды в ребенке. Если у Орихиме не выйдет… Мацумото будет жить ради ребенка, неся на протяжении оставшейся жизни светлую память о Гине. Улькиорра же молча наблюдал за происходящим, попеременно наблюдая за сражением и добавил:       — У тебя получится, женщина.       Вместе с глубоким вдохом жизни щит раскололся и осыпался на Ичимару, чьи глаза отворились и изо рта раздался кашель.       — Гин! Гин! — радостно накинулась Рангику на него, целуя каждый миллиметр его лица. Счастье в чистейшем виде вернулось к женщине. — Почему ты не сказал мне правду? — продолжала обнимать Гина, на что он улыбнулся, и впервые улыбка его была искренна.       — Не хотел подвергать тебя и ребёнка опасности… — коснулся он женского лица, вытирая слёзы.       У всех наблюдающих на глазах проступили слёзы, а у Орихиме в добавок гордость за себя, за свои силы, за Улькиорру, за Гина и Рангику. Несмотря на царившее сражение, душа её обрела покой. Момент идиллии нарушил Улькиорра, обнажив меч и направив в сторону Гина.       — Ичимару Гин, ты предал Айзена-саму и подлежишь уничтожению, — все вокруг остолбенели от слов Улькиорры. Шутка или сон, но никак не правда. Рангику сразу же закрыла грудью Ичимару, кидаясь на амбразуру шифферевского лицемерия. Лоли и Мелони встали подле. Хитцугая активизировал дзанпакто и заслонил их обоих. Даже он простил предательство этих двоих, неужели Улькиорра не сможет? Но единственный, кто не верил словам арранкара, была Орихиме. Не мог он после всего случившего так поступить. Не мог предать зародившиеся в ней чувства к нему. Ведь она только обрела покой в этом неспокойном мире.         — Уль-улькиорра… — еле по слогам выдавила из себя Орихиме. Комом в горле встало его имя, мешая дышать. — Что ты… Как ты… можешь говорить подобное? Ты же называл и Гина, и Рангику нашими товарищами и просил им помочь, — голос её надломился, едва не переходя на плач. Она обвила себя руками, ограждаясь от жестокой реальности. Вновь Шиффер делает ей больно.       — Я просил спасти Ичимару Гина, чтобы заслуженно отобрать его жизнь за предательство.       — Айзен и так его наказал, зачем тебе самому лишать Гина жизни?! — женский крик проник внутрь арранкарской грудной бреши, затонувшись в ней, но следующие слова Рангику задели его и отпечатались внутри: — Или ты передумал? Ты хотел нам помочь, но, увидев сражение своего Владыки, одумался, заглушив голос сердца? Твой нигилистический разум одержал вверх над чувствами, Шиффер! — крик выбил из легких оставшийся воздух, хотя казалось, что Рангику уже перестала дышать. — Ты можешь обмануть нас, но себя не обманешь. Ты хочешь быть на нашей стороне, но не можешь это принять из-за собачьей верности! Но ты сам отказался от Айзена давно, когда захотел стать сильнее его. Когда захотел быть с ней. Так будь сильнее! Сразись с ним!       На протяжении всего монолога Улькиорра слушал Рангику, но взглядом владела Орихиме. Она вновь плачет по его вине. Не сдержал обещания. Она выбрала его, точно так же, как Рангику выбрала Гина и он выбрал её. Осталось Улькиорре выбрать Орихиме.       Шиффер обернулся на происходящее сражение и узрел невероятное: образ Куросаки видоизменился, тело его покрылось подобием бинтов, отрасли длинные чёрные волосы и сила возросла в несколько раз, приближаясь к равной силе Айзена. Если и дальше Улькиорра будет бездействовать, этот синигами отберет желанные лавры и сердце женщины. Он не мог этого допустить.       — Хорошо, — убрал Улькиорра обратно в ножны меч, наблюдая за реакцией своей женщины, которая застыла в немом отрешении. Он и раньше видел её слезы, но не слышал, как звучит надломленный голос человека, который из последних сил сдерживается, чтобы не заплакать. И как по волшебству слёзы её остановились, и на лице проступила улыбка. Руки её соединились в молитвенный замок на груди, и в глазах появилось понимание. Он выбрал её, коронуя в своём новоиспеченном сердце. Он был потерян, пока не обрел себя в женщине. Общее начало нового и сжигание прошлого.       После Шиффер принял вторую форму перевоплощения и молча взлетел вверх, оставляя после себя столб пыли.       — Улькиорра?! — в один голос обомлели Айзен и Ичиго. Никто из них пока не знал, что предпримет Шиффер и по кому нанесет удар.       — Улькиорра, давай, разделайся с этим мальчишкой, что порочит собой всех пустых, — Айзен не сомневался в верности и покорности своего Четвертого Эспады. Куросаки принял оборонительную позицию, ожидая атаки, но Шиффер неожиданно для обоих выпустил стрелу в Айзена, застав его в расплох. Соуске от удара отлетел на несколько метров.       — Я отвлеку его на себя, а ты воспользуйся своей новой силой и уничтожь Господина, — не успел Куросаки вымолвить согласие, как Шиффер перешел в сонидо и поравнялся с Айзеном. Сражение достигло апогея. План Улькиорры сработал, Ичиго одолел Айзена, но сам арранкар оказался при смерти. Орихиме подбежала к упавшему бездыханному телу Шиффера, раскинув над ним целительный щит.       — Улькиорра, прошу, не покидай меня, — слезы падали на щит, рикошетясь от него. До девушки медленно доходило осознание, что у неё не получается вновь вернуть Улькиорру, которого обволокла пустота. Орихиме замирает, затаив дыхание, ей кажется, что мир вокруг сузился до одного Улькиорры и что больше никого не существует. Она бьется лбом о щит, кричит, мутным взглядом наблюдая за отсутствием результата. Руки её безутешно опустились вдоль туловища, пальцы рук сковало холодом, в легких не осталось воздуха. Сердце пропустило удар с громким криком Орихиме, которая упала на колени подле сраженного арранкара. Россыпь огненных волос спадала вниз по плечам. Какая ирония, она, Богиня, не может воспользоваться своей воскрешающей силой. Орихиме стала оглядываться по сторонам на товарищей, что стояли подле и не знали, как помочь. Через пелену слёз она увидела вдали лежащего лицом кверху Айзена и побежала к нему. Недолго думая, Иноуэ вытащила из груди Соуске Хоугиоку и устремилась обратно к Улькиорре. Она положила чудотворный камень в грудное отверстие Шиффера, умоляя вернуть к жизни.       — Ты — моё самое заветное желание… — она прижала к себе оледяневшие руки, на сердце же свинцовой паутиной лег мрак. Если у неё не получится — её ошибка будет стоить ей сердца.       Та пустота, что обволокла Шиффера и породнила его с Орихиме сильнее любви, померкла, отступила, выпустила из своих объятий. Его тело взлетело вверх, охваченное изумрудным свечением. Из-за спины выросли шесть черных крыла, волосы поседели, а Хоугиоку в груди светило живительной силой. Глаза Улькиорры распахнулись, он обрел новую, никому прежде недоступную форму. Картина перед глазами плыла, очертания предметов не собирались воедино. Когда же сражение с собственным зрением было выиграло, он понял, что находится в Каракуре. Сам Азазель, которому обрубили крылья, восстал, вышел из мрака. Приземлившись в низ, он внимательно оглядел себя, а после увидел свою женщину, которая вновь воскресила, вернула к себе. Сколько бы раз Улькиорра не умер, она его не отпустит. Теперь он это понял. Там, где пустота закончилась, началась Орихиме как смысл его жизни.       — Ты ангел, — медленно подходила Орихиме к Улькиорре, которая до сих пор не могла поверить в случившееся. Она плакала и улыбалась одновременно. Такая улыбка сквозь слезы походила на радугу, а в сердце хватило бы на тридцать пожаров тепла. — Точно ангел, — она возложила ладони на мужскую грудь, под которой ощутила сердцебиение. Сердце Шиффера буквально избивало изнутри грудную клетку, желая выбраться наружу, ближе к её рукам, раствориться в ладонях своей Богини.       — Я — посланник своей Богини, представитель её воли в этом мире. Чтобы ты не сказала, я исполню любой приказ, — от подобных речей Улькиорры Орихиме растерянно заморгала, и жар разгорелся внутри её тела, чуть ли не расплавляя кости. Его рот принадлежал ему, руки, лицо, крылья, но не он сам. Он принадлежал женщине.       — Мне многое не нужно… только будь… со мной, — их губы соединились в так долго поджидавшем первом поцелуе.       Позже, когда закончилась война и все разрушения были восстановлены, Орихиме пришла в тюремную камеру Айзена, взяв с собой его дзанпакто.       — Здравствуй, Принцесса, проходи, располагайся, — больше звучало как проклятие, нежели приветствие. — Не ожидал тебя в гости, — хорошо знакомая лицемерная улыбка Айзена напомнила Иноуэ о её начальном пребывании в Уэко Мундо, о том, как она боялась. С другой стороны, она была благодарна Соуске, если бы не он, они с Улькиоррой не обрели друг друга.       — Я знаю, что Вы вовсе не плохой человек.       — Я предал многих людей, а убил ещё больше. Странные у тебя понятия о добродетели, — хмыгнул Соуске, перекладывая ногу на ногу. В карих глазах не было как прежде игривого блеска, в них таилась тоска по настоящей неосуществлённой мечте. Только сейчас, сидя в тюрьме, он вспомнил, как забыл о своей единственной любви, и как предал память о ней, желая уничтожить все на своем пути.       — Вы это делали ради любви. И я хочу помочь Вам, — она вытащила из-за спины его оружие, которое Айзен не заметил, и положила рядом с ним. — Я отрицаю, — от неожиданности тот соскочил со стула. Что эта девчонка задумала? Неужели…       Яркий оранжевый свет наполнил тюремную камеру, сквозь который вышла она — Кьёка Суйгецу, его любовь. Айзен пал на колени, до сих пор не признавая истины. Как она могла быть тут, живой и из плоти. Наверняка, это иллюзия, которые в свое время создавал Соуске, чтобы застать остальных врасплох. Но когда Кьёка опустилась рядом с ним и коснулась его щеки — он осознал, что она реальна. С благодарностью Айзен перевел взгляд на Орихиме, которая поспешила оставить их наедине.       — Как все прошло? — ожидал Улькиорра у выхода из тюрьмы Сейретея свою женщину.       — Айзен-сама обрел покой, — Орихиме обняла Улькиорру, с которым они стали жить вместе в Каракуре. С тех пор, как Хоугиоку обрело дом в его груди, Шиффер перестал быть пустым и тем более арранкаром.       — Вы еще тут? — бежал в их сторону Тоширо с большим букетом цветов. Благодаря современным технологиям, врачам удалось установить в его спину металлическую конструкцию, благодаря которой он смог ходить. — Нам надо спешить в родильный дом, на выписку Рангику и малыша. Гин себе места не находит, уже с утра стоит там под окнами и угрожает врачам.       — Уже там, — подхватил Улькиорра охнущую от неожиданности Орихиме на руки и в сонидо переместился в нужное место.       — Меня подождите! — взлетел следом за ними Хитцугая.       Спустя некоторое время после использования финальной Гетсуги Теншо Куросаки утратил способности синигами. Несмотря на отсутствие духовных сил, финальная битва между Ичиго и Шиффером всё же состоялась. Познакомив арранкара с армрестлингом, они соревновались за звание сильнейшего. Результаты битвы всегда были разные, но, тем не менее, они смогли стать по-настоящему хорошими товарищами.