Кофейня "Дом Совы".

      Когда Эмити ломает стержень карандаша в четвертый раз за последние полчаса, она понимает, что день обречен на провал. Провальный провал. Она не успеет закончить эскиз вовремя, а значит не получит зачет, а значит ей придется пересдавать позже, и придется сдвигать планы. Она уже облажалась, оставив пункт «закончить работу» на самый последний момент, а теперь из-за этого все идет наперекосяк.       Дурацкая детская книжка и ее дурацкая седьмая часть, вышедшая спустя столько лет.       Эмити мотает головой, доставая точилку из пенала. Нет, не дурацкая, дурацкой ее называли родители, покупая новые части, только чтобы выглядеть заботливыми в глазах своего круга общения. «Азура» была и остается великолепной книгой, которую Эмити читала и перечитывала в детстве, и когда спустя шесть лет внезапно вышла новая, седьмая часть, Эмити не смогла удержаться: сразу купила ее и прочитала за ночь. В итоге в университет ей пришлось бежать без сна и завтрака, с незаконченной работой и проклятиями, адресованными самой себе.       Отсутствие сна она стерпеть могла, но отсутствие в организме кофеина — нет. Ее утренняя рутина начиналась с кружки свежего кофе, но сегодня вылететь из дома пришлось сразу же после чистки зубов. Она даже накраситься толком не успела! Эмити издает длинное «ууугггхх» себе под нос. Сама виновата. Сама виновата, что не смогла оторваться от книги и не заметила, как село и встало за окном солнце.       И все же, несмотря на все проблемы, Эмити чувствует, как от воспоминаний о книге она начинает глупо улыбаться и хихикать. История наконец-то завершилась, и практически все, о чем она мечтала, стало каноном: не повод ли это для радости? Как часто что-то заканчивается так, как этого хотят читатели, а не автор, задумавший разбить как можно больше сердец?       — Выглядишь скверно, сестренка.       Хрясь, снова ломается карандаш.       — И тебе доброе утро, братец.       Эдрик широко улыбается, садясь рядом слишком близко, едва не выталкивая Эмити плечом со стула и заглядывая в ее альбом. От увиденного его улыбка становится еще шире и еще противнее, и Эмити хочет засунуть ему карандаш в нос и надеть альбом на голову.       — Прежде чем ты что-то скажешь, я скажу тебе пойти к черту, — огрызается Эмити, угрожающе наставляя на него кончик сломанного карандаша. Такая себе угроза от человека, который спал не больше часа за последние сутки, и Эдрик отводит ее «грозное оружие» в сторону. Улыбка его сменяется с противной и злорадной на обычную ухмылку.       — Я не собирался ничего говорить, — мирно произносит он, отводя глаза от незаконченной работы в альбоме. — Но, признаюсь, было весело наблюдать за твоей утренней беготней. Ты пропустила завтрак, так что мы принесли тебе перекусить.       — Мы?..       Эдрик кивает, и Эмира появляется будто из ниоткуда, с бумажным пакетом и стаканчиком кофе в руке. Эмити сонно моргает и сваливает все на их особую близнецовую магию, позволяющую им читать мысли друг друга и возникать из пустоты в нужный момент.       — Я бы сказала, что твой вид позорит доброе имя Блайтов… — ухмыляется Эмира, и Эмити вздыхает.       — А я только хотела сказать, как тебя люблю.       — …но я не мама, поэтому просто скажу, что у тебя стрелки неровные. Ничего, подправим позже. Когда ты поешь.       Эмира протягивает ей пакет. «Дом Совы» написано на наклейке, и Эмити вздыхает еще раз. В последнее время ее брат и сестра зачастили туда, появляясь дома или в университете с кофе из этого кафе. Этой кофейне уже пошел второй десяток лет, но почему-то в последние несколько месяцев она стала очень популярной. Скорее всего место выкупил новый хозяин и сделал полный ребрендинг, оставив только имя и сменив все, что можно, включая персонал.       В пакете лежит шоколадный маффин. Ничего против выпечки Эмити не имеет (конечно, за этот маффин потом придется пробежать несколько кругов вокруг парка, чтобы согнать калории), и она уже пробовала выпечку из Дома Совы, она довольно вкусная, а, что главное, всегда свежая. Но вот на кофе Эмити смотрит, как на стакан с чистым змеиным ядом. Любой кофе, что подается в подобных кафе Эмити считает по меньшей мере плохим, а по большей — отвратительным. Ничто не может быть лучше кофе, который сварил дома сам, добавил щепотку корицы, немного молока и полторы столовых ложки сахара. В кафе никогда не сделают так, как попросишь. Латте, мокко, капучино: назовите, какой вам, сделаем по стандарту, сахар добавите сами.       Но сегодня, именно сегодня Эмити чувствует, что, если не выпьет хотя бы кружку кофе — отрубится прямо здесь, на плече Эдрика, который будет подкалывать ее за это еще месяц. Эмира подает ей кофе со странной улыбочкой, и Эмити понимает, с чего сестра такая радостная: ей сейчас доведется наблюдать, как она, Эмити, будет заливать в себя эту отраву. Эдрик садится поудобнее, даже не скрывая того, что хочет посмотреть на это зрелище.       — Я вас ненавижу, — говорит Эмити, — но спасибо за кофе.       Она зажмуривается и делает глоток.       — Три… — тянет Эмира.       — Два… — продолжает Эдрик.       — Один! — произносят они в унисон, когда Эмити открывает глаза и смотрит на стакан в руке с крайним удивлением.       Она хмурится и делает еще один глоток. Быть того не может.       — Эмира, ты сделала кофе дома и налила его в этот стакан?..       Быть того не может, чтобы в кафе сделали кофе точно такой, как нужно. Может, не хватает немного сахара, в остальном кофе отличный. Такой, как делает она сама или Эмира, когда нет сил доползти до кофеварки.       — Нет, — смеется Эмира, забирая у Эмити стакан и крутя его в руке. — Помнишь, мы с Эдом говорили тебе, что там работает очень милая бариста?       Эмити закатывает глаза. Конечно она помнит, они ей все уши прожужжали о ней.       «Точно твой тип!»       «Так мило смущается!»       «Носит би-значок, у тебя точно есть шанс!»       «Мы узнали, у нее сейчас никого нет!»       — И?       — Ииии… — Эмира протягивает ей стакан обратно, и Эмити видит рисунок Азуры на обратной стороне стакана. Рисовали явно впопыхах, держа стакан навесу.       «Для Эмити!» подписано аккуратными буквами рядом.        Эмити чувствует, как заливается краской. Она не знает эту бариста, но теперь та знает о ее любви к Азуре, и наверняка думает, что ей четырнадцать лет. А если близнецы рассказали ей, что «нашей сестре восемнадцать, а она все еще любит Азуру», то дорога в то кафе для нее закрыта навсегда.       — Выдохни, а то сейчас сознание от злости потеряешь, — хлопает ее по плечу Эдрик, и Эмити посылает ему самый злобный из своих взглядов, но из-за неровных стрелок и общей усталости, выглядит это совсем не страшно. — Эта бариста сегодня в таком же состоянии, что и ты, и угадай почему?       — Откуда мне знать? — рычит Эмити, сжимая в ладонях стакан. Если бы кофе оказался отвратительным, она бы точно вылила его брату на голову, испортив идеальную укладку, над которой тот проторчал в ванной минут двадцать, но кофе внезапно очень хорош, и Эмити все же намерена его допить.       — Потому что она провела ночь, читая Азуру, — отвечает ей Эмира с напускным равнодушием. — Мы спросили, почему она засыпает за кассой, и она ответила, что читала седьмую часть Азуры и не заметила, что уже утро. Мы попросили ее сделать кофе для нашей дурной сестренки, которая оказалась в такой же ситуации, и она с радостью сделала именно такой, какой нужно было. Ты точно не хочешь сходить туда и поболтать с ней? Она ми-и-и-лая~       Эмити делает еще глоток кофе. Милая бариста, которая тоже любит Азуру? Звучит, как очередная шутка ее брата и сестры.       — Может быть позже, — отмахивается она.       Но скорее всего никогда.