16 глава
4 августа 2021 г., 19:17
Со дня ссоры с Карой, Лена всё своё время проводила на работе. Можно ли было назвать это ссорой, если они толком и не мирились? Или была ли вообще разница в том, как это называется? Потому как, единственное, что изменилось после этого – их отношения с Карой стали ещё хуже.
И после того вечера у Лены не осталось даже малейшего желания что-либо исправлять. Она думала лишь о том, как же она могла так глубоко ошибаться. Как она могла поверить, что Кара хочет с ней помириться? Ведь она правда верила. Верила всей душой, что блондинке не всё равно.
И что потом? Потом Кара показала то, чего она на самом деле хотела.
То, что она не хотела ничего исправлять. То, что ей даже нет дела до этого. Кара чётко показала это своим поведением. Своей жёсткой позицией. Своими криками и злыми обвинениями, которыми она просто взяла и оттолкнула Лену.
И правда в том, что Лена не знала почему. Она даже не до конца понимала, что произошло в квартире блондинки.
Конечно, брюнетка опасалась именно этого. Именно такой реакции она ожидала до того, как решилась на разговор. Но это не меняет того, что она чувствует сейчас. Потому что, несмотря на это, Лена до последнего надеялась на лучшее. Она даже поверила Мэгги. Она прислушалась к девушке, доверилась ей и пошла на поводу своего сердца. Почему она изначально просто не прислушалась к себе? Почему она проигнорировала свой разум, кричащий ей, что это плохая идея? Она ведь знала. Лена знала весь исход. Знала, что так и будет.
Но в её оправдание, какая-то часть её верила, что Кара хочет помириться. Что блондинка не сдастся просто так, после стольких попыток всё исправить. Потому что Лена всё помнит. Помнит, как Кара пыталась завязать с ней разговор, а Лена грубо её прерывала. Помнит, как отклоняла все звонки блондинки и нарочно игнорировала её сообщения. Она помнит, как при каждом малейшем разговоре не упускала возможности уколоть девушку своим язвительным тоном. Она отталкивала Кару всеми возможными способами и должна была предвидеть, что когда-то блондинка просто перестанет бороться.
Так что, да. Лена ошиблась. Подумала, что сможет вернуть их дружбу. Она пошла на поводу своих чувств и эмоций и позволила девушке причинить ей боль. Снова.
Кара умудрилась оттолкнуть её и иногда, задаваясь вопросом «Почему?», Лена позволяла своему разуму унести её не к самым лучшим мыслям.
Точно ли Кара была с ней искренна, когда говорила, что ей жаль? Была ли она искренней в их дружбе, если пропустить факт её вранья? Вдруг Каре всегда было всё равно? Но если бы это было так, то зачем она пыталась вернуть Лену? Зачем пыталась объясниться, если в итоге она должна была так поступить? Брюнетка этого не понимала. И Лена даже не знает, хочет ли она вообще знать. Потому что больше всего в жизни она просто хотела это забыть.
Лена так сильно хочет выкинуть тот день из головы. Но она снова и снова возвращается к нему.
Первое, что она вспоминает это комфорт. Тот, который всегда присутствует в доме блондинки. И было так непривычно снова оказаться там, видеть эти знакомые стены, тёплую обстановку и всегда такую тихую атмосферу квартиры.
Одним словом, всё это можно было назвать уютом, который она так отвыкла видеть. Уют, который, определённо, создавала блондинка. И она так хотела снова к этому привыкнуть. К ощущению, когда блондинка создавала уют для неё, даже сама того не понимая. Все их девичьи вечера, проведённые в квартире блондинки. Все их совместные обеды, наполненные разговорами, шутками и весельем. Все игровые ночи и праздничные дни вместе с их друзьями. Всё это дарило Лене самые тёплые эмоции, о которых можно только вообразить.
И, нет, она никому в этом не признается, но ей очень этого не хватает. Не хватало все эти месяцы теплоты и красок в её жизни, которые вносила Кара. Потому что с её появлением, всё изменилось. Она изменилась. Изменилась её жизнь. И она соврёт, если скажет, что эти изменения произошли не в лучшую сторону. Потому что жизнь больше не казалась холодной и однообразной. Она была наполнена весельем, счастьем и заботой, а всё плохое, что происходило параллельно со всем, уже не казалось таким страшным и ужасным. Потому что Лена знала, что рядом будут люди, которые ей дороги, и они всегда её поддержат и помогут.
Но вот сейчас всё снова стало простым. И в глубине души Лена точно знает, что очень скучает по тем ощущениям. Она не должна была позволять себе привыкать к ним. Но случилось именно это, и желание всё вернуть, увеличивалось с каждым разом. И Лена думала, что сможет это сделать. Сможет всё вернуть, как было раньше. Вернуть Кару…
В начале она сама того не понимала, но спустя столько времени, появилось ощущение чего-то недостающего. И зная, что это, брюнетка хотела отбросить все свои обиды и дать Каре шанс. Дать их дружбе ещё один шанс.
Но теперь Лена постоянно вспоминает этот ужасный разговор. Она вспоминает обвинения Кары. Её лицо, кричащее в её сторону. Злость, направленную на неё. И с каждой мыслью об этом она сама злится. Потому что она хотела ненавидеть Кару за это. И в какой-то мере она это делала. Ненавидела всё, что блондинка сказала и сделала. Но больше всего она ненавидела её ужасно злые глаза. Их взгляд, направленный прямо на неё, был для неё худшим.
Эта жёсткость и ненависть в них преследовала её до сих пор. Лена ещё не видела, чтобы тёплые глаза девушки, когда-либо были наполнены чем-то похожим. Потому что Кара раньше никогда так не злилась на неё. Лена не помнила ни одного раза, когда блондинка так на неё смотрела. Так делала Супергёрл, но не Кара. Не она. Никогда.
Но что, если теперь, всё будет по-другому. Может, теперь, когда Лена знает правду, для Кары уже нет границ, и её отношение к Лене всегда будет таким. Может это и был её настоящий образ, скрывающийся под фасадом нежного репортёра.
Если это так, то Лена очень хотела бы стереть его из памяти.
И она пыталась. Пыталась забыть его, но он всё время всплывал в её голове, напоминая ужасную реальность.
Поэтому Лена старалась как можно больше занимать себя. Всё своё время она проводила либо в лаборатории, либо на встречах с людьми, раздражающими её ещё сильнее.
И она так устала от всего, что даже перестала отвечать Сэм на её звонки. Девушка вместе с Руби была в деловой поездке, и, наверное, это будет звучать эгоистично, но сейчас Лена была этому рада. Она не думает, что готова говорить с кем-либо о случившемся. Она не хочет это обсуждать. Не сейчас. Не тогда, когда она больше всего уязвима.
Так что она просто игнорировала брюнетку. Она знает, что это было грубо, и потом ей придётся извиниться. Но на данный момент ей это было нужно. Она должна была почувствовать хоть какой-то контроль над своими эмоциями и не позволять им выйти наружу.
_________________
Два дня назад Она начинала приходить в себя. Первое, что ей захотелось это убрать правую руку в другое место. Поменять её положение. Ещё полностью не проснувшись, она подняла руку, которую ощущала на животе и попыталась сдвинуть её, перевернув на другую сторону. Ничего. Почему она не может поднять руку? Ещё одно движение рукой. Почему ничего не происходит? Почему так трудно сдвинуть руку? И почему она её не чувствует? Кара снова пытается двинуть рукой, но совершенно ничего не ощущает. Где моя рука? Почему я её не чувствую? Именно с этой мыслью Кара открывает глаза. Медленно веки девушки раскрываются, а голубые глаза блондинки опускаются вниз, в попытке понять, что не так. Она смотрит на место, где думает, лежит её рука, но не находит там ничего. Всё ещё вялая от пробуждения, Кара поворачивает голову в сторону и находит руку, повисшую над изголовьем незнакомой кровати, на которой она лежала. Она видит железный наручник, в который была скована её кисть и при очередной, уже настойчивой попытке сдвинуть руку, снова ничего не происходит. Кара хмуриться. Это очень странно, и она наполняется беспокойством. Она всё ещё не понимает, почему рука её не слушается. Почему она её не ощущает? И почему она привязана к этой холодной и металлический койке? Где она? Что это за наручник, и что вообще происходит? В том же замешательстве, Кара, опираясь на свою вторую руку – благо с ней всё хорошо – привстаёт настолько, насколько позволяет это сделать её обездвиженная рука. Она хнычет от той небольшой силы, которую пришлось приложить, чтобы сесть хотя бы наполовину. Втянув небольшое количество воздуха в лёгкие, Кара снова смотрит на руку, сцепленную в наручнике, и меняет её положение при помощи левой руки. Единственное, что она чувствует при прикосновении – полное онемение. И чёрт. Как же это неприятно. Не ощущать буквально ничего. Это была как будто не её рука. Такая холодная и обмякшая. Кара не могла двигать ни пальцами, ни самой рукой. Перевернув руку, ладонью кверху, она сжала её левой рукой в онемевших пальцах, а потом коснулась к ним кончиками. Соединив руки полностью, она почувствовала, как маленькими иголками распространяется тепло в конечности. Кровь начинает поступать постепенно. От подушечек пальцев до ладони, от ладони к нижней части руки, а потом и до самого плеча. Онемение медленно отступает, оставляя за собой покалывание на каждом участке руки. Ощущения начинают возвращаться. Кара медленно двигает пальцами и чувствует только остаток неприятного онемения, ослабившего, теперь уже согретую руку. Горечь в ней Кара чувствует при каждом движении. Но вернувшийся контроль её не успокоил. Потому что она не понимала, как её рука вообще могла онеметь. Этого ещё никогда не случалось. С её силами она никогда такого не ощущала, и это было небольшим плюсом иметь их, помимо всего прочего. И вот только тогда, при мысли о её силах, Кара действительно поняла, насколько слабой она себя ощущала. Вся энергия будто покинула её, оставив за собой только тяжёлое и обмякшее тело. Она с трудом держала голову, всеми силами заставляя себя не опрокинуть её на металлическое изголовье, о которое опиралась спиной. Дышать было очень тяжело, а каждое малейшее движение требовало от неё огромных усилий. Её разум начал воспроизводить всё, что она помнила до этого момента. От этого стало только хуже, потому что в голове всплыл её разговор с Леной. Она снова пережила момент, когда кричала на брюнетку. Говорила вещи, которые не хотела говорить. Кара вспомнила лицо девушки, искажённое болью и наполненное слезами. Единственное, что она хотела в тот момент, это обнять Лену и успокоить. Прижать её к себе и шептать бесконечные извинения. Но она неспособна была сделать даже этого. Потому что, когда Кара осознала всё это, Лена уже ушла. Лена уже оставила её и боль от этого была такая же, как и раньше. При мысли о боли, Кара вспоминает другое. Момент, который помнит последним до этого. Тот, когда она потеряла сознание. Тот, когда жгучая боль от криптонита растеклась по всему участку её тела, проникая в каждую точку вен. И это было последнее, что она помнит, перед темнотой, полностью окутавшей её. Она не знает, что было дальше. Не помнит, что случилось, и сколько времени уже прошло. Не помнит место, в котором сейчас находится. И только тогда Кара позволяет себе осмотреть его. Первое, что она замечает, это красный свет. Вся комната, такая маленькая и тёмная, была залита глубоким красным светом, который, похоже, был единственным источником освещения. Не было окон или чего-то отдалённо похожего на них. Только тёмные серые стены. Красный свет, заливающий комнату, высвечивался из четырёх горизонтальных линий, простирающихся вдоль всех этих стен. Потолок и пол были такими же пустыми и тёмными, как и вся эта, до жути, холодная комната. Съёжившись от места, в котором она оказалась, Кара заметила толстую, железную дверь, расположенную по середине противоположной от неё стены. Блондинка, забыв о наручниках, сковавших её руку, попыталась встать, когда резко отдёрнулась назад от сильной боли в руке. С её губ вырвался громкий болезненный стон, и, игнорируя нарастающую боль в кисти, Кара начала сильно дёргать рукой, в попытке освободиться. Она тянула руку во всю силу, но наручник не позволял ей вырваться. Она шатала руку из стороны в сторону, но безрезультатно. Она не могла выбраться. У неё не получалось сломать этот тонкий металл, который раньше сломала бы в два счёта. Она не могла сделать ничего, и от отчаяния почувствовала наступающие слёзы. Горячая жидкость скопилась в уголках глаз, и затуманила всё, что она видела перед собой. Кара, не прекращая метаться рукой в стороны, слабо захныкала и грубо вытерла глаза. Это действие сделало ещё хуже, спровоцировав новую порцию слёз. Сильно сцепив челюсть, Кара пыталась не позволить слезам упасть, но они уже вырвались наружу и беспрерывно текли по её лицу. Единственное рыдание вырвалось из её груди, и, в последний раз сильно дёрнув рукой, Кара сдалась и упала на кровать, прижимая руку к груди. Она плакала толи от жгучей боли на изгибе своей руки, которую сама же спровоцировала, толи от безысходной ситуации в которой находилась. — ГДЕ Я? — крикнула Кара в порыве плача. Она подняла голову, в надежде услышать хотя бы один намёк ответа на её вопрос. За этим ничего не последовала. Только звонкая тишина. — Где я? — снова крикнула она срывающимся голосом в пустоте. И опять в ответ последовала лишь тишина. — Эй!! Кто-нибудь!! — продолжала Кара и со злостью ударила кулаками в твёрдый матрас. — Вы слышите? — обратилась она, выжидающе глядя на единственное место, которое указывало на выход. — ГДЕ Я? Когда снова ничего не произошло, Кара, уже игнорируя свои слёзы, начала бить, всё что было рядом. Она била локтями по стене. Она ударяла ногами по пружинистым частям кровати под матрасом. Кара наносила свободной рукой сильные удары по железной боковине кровати, и испускала злые крики. Она была очень зла на всю эту ситуацию. На то, что её силы исчезли. Зла на того, кто запер её здесь. Зла, что она не понимала, что происходит. Кара не знала, где она, и это беспомощное состояние подбивало её ещё сильнее._________________
Настоящее время Время было ближе к вечеру, когда закончилась очередная и, к счастью, последняя на сегодня встреча. Это была одна из тех встреч с инвесторами, где кто-то обязательно затронет тему с её братом и не упустит возможности позлорадствовать над ней. Конечно, ничем увлекательным для них это не заканчивалось, как не закончилось и сегодня. Потому что после нескольких комментариев от Лены, все присутствующие сидели с закрытыми ртами и не смели произнести хоть что-нибудь, даже отдалённо не касающееся дела. Но даже несмотря на это, Лена просто была рада, что эта пытка – быть в этом месте и изображать заинтересованность в нахождении там, – закончилась, и теперь она могла вернуться в свой кабинет и зарыться в бумажках до конца дня. Так что, когда встреча была окончена и все деловые вопросы, более или менее были решены, Лена, не желая оставаться с теми людьми и дольше секунды, поспешила выйти из зала и направилась в свой кабинет. Не нуждаясь в лифте – в силу того, что кабинет находился на том же этаже, что и конференц-зал – Лена легко пересекла нужное расстояние, и очень быстро оказалась на месте, когда её помощница встала на её пути с хмурым выражением лица. — Мисс Лютор, мне так жаль, — промолвила Джесс. — Я говорила Мисс Денверс, что у вас встреча, но она была так упряма и непоколебима. А потом она так быстро вошла в ваш кабинет. Я даже не успела глазом моргнуть, а она уже была там, — девушка тараторила, всячески жестикулируя руками. — Всё хорошо, Джесс, — мягко произнесла генеральный директор, хотя, на самом деле, внутри неё бурлил вихрь эмоций, непонятных даже ей. — Она что-нибудь сказала? — Мисс Денверс говорила, что это очень важно и ей нужно срочно с вами поговорить. Она была довольно настойчива и сказала, что дождётся вас в кабинете. — Хорошо. Спасибо, Джесс, — благодарит брюнетка, не показывая ни доли эмоций, которые чувствует внутри. Потому что нет. Это не хорошо. Это было слишком рано. Она не хотела ни с кем говорить. Особенно с человеком, ожидавшим её внутри. Как будто прочитав её мысли, Джесс говорит, — Если хотите, я могла бы придумать для мисс Денверс оправдание, что вы заняты, — предложение прозвучало так уверенно и заманчиво, что эгоистичная часть неё была готова согласиться. Это был шанс избежать разговора, каким бы он ни был, с человеком, которого она не хотела видеть. Лена, прикусив губу, на секунду посмотрела на дверь перед собой. Она не знала, что её ждёт внутри. И, признаться, ей было страшно. Но те слова, что это очень важно, что это срочно, не позволяли её эгоистичной стороне вырваться наружу. Лена не позволит, чтобы что-то произошло лишь из-за её желания и стремления к чувству комфорта. Потому что это правда может быть чем-то серьёзным. — В этом нет необходимости, — наконец, говорит она, возвращая внимание к помощнице. Джесс взглянула на босса, изучая её выражение лица. Она пыталась найти хоть какие-то намёки на сомнения. Ей нужно было удостовериться, что женщина перед ней правда имела в виду то, что сказала. Через мгновенье, не увидев неуверенности, под чётко выстроенным фасадом генерального директора, она кивнула и отошла в сторону. — Как пожелаете, мисс Лютор. Тогда, пока что у меня всё, — вежливо сказала Джесс, а Лена благодарно кивнула, и больше ничего не говоря, подошла к кабинету. Внутренне приготовившись ко всему, она с лёгкостью распахнула дверь и вошла внутрь. Сначала ей показалось, что там пусто. Она никого там не увидела. Но потом её взгляд упал на балкон, простирающийся вдоль её огромных окон. И там однозначно стоял не человек, которого она ожидала увидеть. Это не была блондинка со своими светлыми волосами, локоны которых должны быть аккуратно собраны в простую причёску. Вместо этого Лена увидела коротковолосую девушку с каштановыми волосами. Это явно была не та Денверс, которая, как думала Лена, должна была ждать её в кабинете. Чёрт возьми Джесс, которая даже не удосужилась уточнить, о ком она говорила. Хотя она сама могла догадаться, что это может быть не только Кара. Но она просто на просто и не думала, что это будет Алекс. Потому что девушка если и находилась в её компании, то это всегда было по причине, что, что-то случалось. Брюнетка никогда не появлялась в её офисе по обычному визиту, так что предположить, что пришла Кара, было даже логично. К слову, сейчас Лена даже была рада, что здесь нет блондинки. После всего, что произошло, увидеть её было бы слишком. И некое напряжение от мысли о встрече с ней, вмиг исчезло, позволяя ей свободно выдохнуть. Но нельзя было сказать, что она рада была видеть и Алекс. Отношения с ней всё ещё оставались натянутыми, и сколько бы инициативы не проявляла девушка, Лена не позволяла себе разрушить вновь построенные вокруг себя стены. И сейчас она тоже не собиралась этого делать. Как можно уверенней она прошла к балконной двери и проскользнула наружу. Брюнетка, кажется, не заметила её присутствия. Она, прислонившись, смотрела на вид, простирающийся с высоты небоскрёба. Сморщенное лицо Алекс совершенно не подавало признаков, что она слышала Лену, и можно было с точностью сделать вывод, что она находится где-то глубоко в своих мыслях. — Алекс, — привлекла внимание девушки Лена. Она заметила, как брюнетка заметно вздрогнула при звуке её голоса, и мысленно извинилась, что он прозвучал так твёрдо и холодно. — Что ты здесь делаешь? Моя помощница сказала, что ты буквально ворвалась сюда, — продолжила Лена в том же официальном, но уже спокойном тоне. — Лена, — слегка встревоженно вздохнула Алекс и окончательно оторвалась от всевозможных мыслей, посещающих её разум. — Мне очень жаль, что я появилась так неожиданно. Но это правда очень важно. Я не могла ждать, — мольба ясно слышалась в её голосе. Первое, что Лена заметила в девушке напротив, это очевидную настороженность и напряжение. Она вела себя беспокойно и волнительно. И это сильно отличалось от её обычного поведения. Всегда собранного, стойкого и уверенного. — Если это касается пропажи псарианцев, то детектив Сойер уже была здесь. Ты должна была бы знать, — со скрещёнными на груди руками сказала Лена, предположив, что причина была в этом. Мэгги работала над этим делом вместе с ДЕО, а значит они должны знать о её визите. — Н-н-ет… я здесь не поэтому, — заикнулась Алекс. — Это… — она тяжело сглотнула и нахмурила брови от мысли о том, что собиралась сказать, — это касается Кары… Отлично. Лена глубоко вдыхает, потому что, вот, опять происходит что-то, связанное с Карой. И почему её жизнь будто крутиться вокруг криптонки? Всё снова и снова сводится к ней, и, кажется, будто Вселенная нарочно это делает, когда единственное, чего хочет Лена — наконец отдалиться от девушки. — Я знаю, что ты хотела поговорить с ней несколько дней назад, — продолжила Алекс, и Лена машинально вскидывает бровью. Ну, конечно, Кара сказала ей,— усмехнулась брюнетка про себя. Этого стоило ожидать, учитывая близость, которая связывала сестёр. — Мэгги сказала, что ты должна была пойти к Каре, — будто зная о чём она думает, Алекс опровергла её предыдущую мысль. Значит она не знает, что произошло? Или знает? — И именно это – причина, по которой я пришла. Точнее не совсем это. Это просто… — она не знала, как правильно выразиться и замялась. — Алекс? — вопросительно посмотрела на неё Лена. — Да, прости. Просто это связано с тем, почему я здесь, — объяснила она и пожала плечами. — Но важно не это. — Так? Что это? — Лена правда не понимала, что собирается сказать брюнетка. Как это было связано с Карой? Почему Алекс была такой встревоженной и несобранной? — Никто не видел Кару и не слышал о ней уже два дня, — это признание звучит очень громко для её ушей, заставляя замереть на месте, пока Алекс, тяжело дыша, продолжает говорить, — и я… — она останавливается, — я не знаю где она, — прошептала брюнетка, будучи на грани слёз. — Она не отвечает на мои звонки и сообщения. И в начале я думала, что она просто игнорирует меня, потому что мы… — говорить следующие слова было очень больно. В её голове появились вспышки воспоминаний от ужасного разговора с Карой несколько дней назад, и она чувствует, как горят глаза от горячих напрашивающихся слёз. Её до глубины души ранит факт, что она так и не помирилась с сестрой. Не поговорила с ней нормально, и позволила Каре избегать её. — В последний раз, когда мы виделись, мы поссорились. После этого мы не говорили, и я думала, что она не хочет меня видеть. Но за последние дни она также не появлялась на работе, как не появлялась и Супергёрл. Я была в её квартире и там было пусто. Её нигде нет. Никто не знает где Кара, — говорила Алекс с болью в голосе. — И мне кажется, что ты… — девушка поднимает свой взгляд на брюнетку, — Лена, я думаю ты была последней, кто видел её. До этого она была в ДЕО, и в последний раз все видели её там. А потом ты говорила с Мэгги, и она сказала, что ты собиралась к Каре, и я просто… — И ты что? Что ты хочешь сказать? — горько спросила Лена. — Думаешь я с ней что-то сделала? Я похитила её, по-твоему? — мысль, что её могут в этом обвинить, очень ранила, злила и заставила принять оборонительную позицию. Однако в то же время её забеспокоила эта пропажа. В особенности, что это Кара. Наверное, как бы это ни раздражало Лену, ничего не может заставить её перестать переживать за блондинку. Так что, да, ей стало тревожно. Девушка бы не исчезла просто так. Что-то случилось. Но что? Куда пропала Кара? Это были вопросы, на которые не было ответов. — Что? Нет. Конечно, нет, — воскликнула Алекс, и нахмуренно мотала головой. — С чего ты вообще такое предположила? — возмущённо спросила она, чувствуя слабую обиду. Она знала, что Лена зла на них за ложь. Она это понимала, но то, что брюнетка перестала участвовать в их жизни причиняло боль не только Каре. Она тоже скучала по Лене. Потому что за прошлые два года они успели сработаться вместе, но помимо всего этого они и общались очень хорошо. Они дружили и поддерживали друг друга, а теперь… Теперь их общение пресекалось рабочей гранью, через которую нельзя было переступать. И она могла принять это, если это значило дать Лене столько времени, сколько ей нужно, но ей всё равно было обидно, что Лена может так о ней подумать. Почему она должна была плохо думать о Лене, и винить её в чём-то, если верит ей? Она знает Лену, и та ни за что не причинит Каре вреда. Ничто не заставит её сделать это. — Я не… — Лена хотела найти слова, которыми могла оправдаться, но что-то её остановило. Потому что она знала, что огрызнулась без причины. Может быть это и была её защитная реакция, но, наверное, она была чуть резче, чем ожидала. — Прости, — мягко извинилась Лена с сожалением, — я не хотела. Помолчав несколько секунд, Алекс с нечитаемым выражением лица смотрела на неё, будто обдумывая что-то про себя, и потом только в понимании кивнула, решив отпустить эту ситуацию. Сейчас было не время обсуждать это. Сейчас её интересовала лишь сестра. — Я просто хотела спросить, что ты знаешь. Вдруг ты с ней говорила потом. Или вы виделись. Я подумала, что ты можешь что-то знать, — с неким отчаянием и проблесками надежды в голосе говорила Алекс. — Мне жаль, — будучи полностью искренней, Лена слабо помотала головой. — Я-я ходила к ней в тот день. И мы с ней не то чтобы поговорили, — она поджала губы, не смея говорить что-нибудь ещё. Эмоций по этому поводу у неё было очень много. Злость. Грусть. Обида. Замешательство. И она не могла позволить всему этому затуманить её голову, потому что не хотела наговорить вещей, о которых потом могла сожалеть. — Почему? Что случилось? — Алекс была в замешательстве, а твёрдая реакция брюнетки только ещё сильнее её запутала. Она видела борьбу внутри Лены. Увидела, как её выражение лица исказилось болью, а потом появилась маска, скрывающая все её чувства. Она не знала, почему Лена так резко переменилась, но понимала, что связано это точно с Карой. И почему между этими двоими всё всегда так запутано? Лена на её предыдущие вопросы только усмехнулась. — Что случилось, — повторила зеленоглазая и с горькой улыбкой покачала головой. — Это у Кары надо спрашивать, что случилось. Потому что я тоже ничего не понимаю, — вырвались её язвительные комментарии. — Хотя, что я тут? Я ведь и сама виновата, наверное… — Лена, — прервала Алекс девушку и утешительно потянулась к её руке, — что произошло? — Она не захотела говорить! Вот, что произошло! — крикнула Лена, и резко повернулась боком, тем самым, отталкивая руку девушки с её плеча. Сразу же почувствовав на том же месте пустоту, она устало вздохнула. Над ними повисла недолгая тишина, и они обе будто были на мгновенье погружены в свои мысли. Потом, толи от воспоминаний, толи от ветра, внезапно ударившего по их лицам, Лена вздрогнула и почувствовала мурашки, пробежавшие по всему телу. Съёжившись, Лена, больше не сказав и слова, вернулась внутрь кабинета, ожидая у двери Алекс. Та, подняв глаза и заметив её действия, тоже прошла внутрь, всё ещё обдумывая сказанное Леной. — Что значит, Кара не захотела? — вопрос прозвучал слишком громко после тех нескольких минут молчания, которые они ранее разделили, и Лена, не готовая к такому, передёрнулась от неожиданности. Она ответила не стразу. Куча мыслей, которые крутились в её голове, грозились выйти наружу, и она даже не знала, с чего начать. Что оставить при себе? Что сказать, а чего не стоит? Всё слишком сильно давило на неё с разных сторон, и ей определённо нужно было выпить. Именно это она и собирается сейчас сделать. Генеральный директор направляется к столику, с её лучшими напитками. — Виски? — предлагает она вместо ответа и, зная, что старшая Денверс не откажется от этого предложения, уже наливает напиток по стаканам, передавая один брюнетке. Это была одна из тех отличительных черт сестёр, которую можно было заметить даже по их характеру. Потому что Кара, никогда не пила крепких напитков, лишь лёгкие, такие как пиво, вино, шампанское. И эта особенность на самом деле сочеталась с её мягким и знакомым Лене характером. Блондинка никогда не одобряла её тягу к алкоголю, как к способу забыться и избавиться от проблем, но она никогда и не осуждала её. Всегда терпела и была рядом, когда это было нужно. Так почему же сейчас было так сложно отличить версию этой Кары, от Кары, с которой она была знакома. Неужели они всё испортили? Неужели это Лена всё окончательно испортила? Она берёт свой стакан в руки и, плотно закрыв глаза, залпом выпивает содержимое, чувствуя, как алкоголь горько прожигает её горло, а потом медленно растекается в организме. Алекс беспокойно смотрит на брюнетку и терпеливо ждёт пока та заговорит. Она прекрасно понимает, что Лене нужно время, точно так же, как и ей, когда она в таком состоянии. И Алекс даёт ей это. Она даёт девушке собраться и обработать мысли, в то время как сама пытается как-то логически ответить на свои же вопросы. Потому что в том, что сказала Лена просто не было смысла. Как Кара могла отказаться говорить с Леной, когда это было единственное, чего она хотела? Зачем она это сделала? Какая ей от этого польза? Совершенно никакой. Потому что её сестра очень дорожила Леной и их отношениями. И если уж так подумать, то слишком сильно дорожила. Но ещё Алекс знает, что Лена чувствует тоже самое. Может даже больше, чем Кара. Потому что все могли заметить, как брюнетка раскрылась с ними за эти годы. Она позволяла себе чувствовать, открывалась другим и позволила себе увидеть другую жизнь, наполненную любовью, заботой, дружбой. И всё это благодаря Каре. Благодаря их дружбе. Дружбе, которая так просто прекратилась. И Алекс уверена, что Лена хочет всё вернуть прямо так же, как и её сестра. Так почему же ещё ничего не наладилось? Почему Кара не попыталась это сделать, когда появилась возможность, которую она уже очень долго ждала? Алекс не понимала, в чём была причина. И когда она делает глоток напитка, Лена, наконец, говорит. — Когда я пришла к Каре, она была… зла, — Лена тяжело сглотнула от воспоминаний. Образ гневной блондинки снова заполнил её разум. — Зла и рассержена, — она моргнула, в попытке избавиться от того зрелища. — И она не захотела говорить, потому что я не давала шанса и ей. Я отталкивала её столько раз, что теперь ей просто всё равно. — Но это не правда! — вырвалось восклицание от Алекс. — Ей не всё равно. Никогда не было, — говорила брюнетка в возмущении. — Да, не было, — усмехнулась Лена. — И когда она врала мне в лицо, все эти годы… ей и тогда было не всё равно. — Нет, Ле-ена, — промолвила Алекс, чувствую куда заходит разговор. — Да брось. Знаешь, я только и слышу от других, как Кара всегда меня защищает и доверяет. Что ж, если это так, то почему она лгала? Почему не сказала правду? Почему просила шпионить за мной? — Вы ведь уже решили этот вопрос. Нет? Кара объяснила тебе, почему ей было важно, чтобы ты не работала с криптонитом. — НЕТ! — крикнула генеральный директор. — Она этого не делала! Это Супергёрл объяснила! Это была НЕ Кара! Не она сказала, почему так поступала. Кара злилась на меня, и в то же притворялась моим другом, будто ничего не случилось. И я даже не подозревала, что она лгала мне. МОЯ ЛУЧШАЯ ПОДРУГА ЛГАЛА МНЕ, А Я ЭТОГО ДАЖЕ НЕ ЗНАЛА! — голос девушки сорвался от слёз, когда признание вырвалось из её груди. Она упала на диван и судорожно выдохнула. Ей нужно было дышать. Лена должна успокоиться. Это определённо не то, как она планировала провести свой вечер. И с этой мыслью, она горько смеётся, и вместе с этим выпускает маленькое рыдание от зашкаливающих чувств и эмоций. Вместо того, чтобы зарыться в себе, как это было в последние дни, Лена второй раз позволяет себе сломаться перед другим человеком. Она второй раз открывается, и она не понимает, почему. Зачем она делает то, чего всегда избегает? Почему у неё не получается держать себя в руках? Почему, когда дело касается Кары, она всегда такая? Лена начинала раздражаться от своего поведения, потому что совсем не собиралась плакать перед Алекс, которая теперь с полным сожалением смотрит на неё. — Лена, мне очень-очень жаль, — говорит брюнетка, и слышит слабое фырканье от девушки, зарывшейся руками в своих тёмных волосах. — Мне жаль, что ты всё это чувствуешь и тебе приходиться проходить через такое. И мне жаль, что я тоже врала тебе. Мы не должны были этого делать. Но нам пришлось… пришлось это сделать, понимаешь. — Почему? — в отчаянии прошептала Лена. — Потому что это было сложно. Потому что никогда не было подходящего времени. — Я думаю, у вас было достаточно времени для этого. — Да, — кивнула Алекс. — Да, думаю, ты права. Кара могла рассказать в любой момент, когда этого хотела. Но всё было не так просто. Потому что в начале, сколько бы Кара не говорила всем нам, что верит тебе, всё равно следовало скрывать её личность. Потом это была опасность, которую несла в себе её тайна. Затем была история с криптонитом и эта напряжённость между вами. Всё смешалось вместе и раскрывать правду становилось всё труднее и труднее. Кара не могла сказать правду, потому что боялась потерять тебя. И всё это время, что вы не общаетесь, Кара делала всё, чтобы вы помирились. Это было всё, чего она хотела. — Тогда почему сейчас она этого не хочет? — Лена очень устала задавать себе этот вопрос. — Я в это не верю, — без колебаний сказала Алекс. — Она не могла просто взять и оттолкнуть тебя, когда столько раз сама пыталась. — Ну, что ж. Тебе придётся поверить. Потому что именно это она и сделала. —Тогда я не понимаю, — вздохнула Алекс. — Я уже ничего не понимаю, — она начинала кипеть изнутри, и крепко сжала руки в кулаках. — Я не могу понять, что происходит с моей сестрой. Почему она такая странная? И я даже не знаю, где она сейчас, чёрт возьми? Я не знаю ничего из этого. Потому что она была такой отстранённой. И я хотела знать, что не так. Я хотела ей помочь, но она просто накинулась на меня, и мы… — Алекс слабо качнула головой, не продолжая это предложение. Всё разочарование, которое накопилось в ней за всё это время, вырвалось наружу. — Так что Кара оттолкнула не только тебя. Кара поссорилась и со мной. Я просто хотела помочь ей, потому что она была в ужасном состоянии. Но она мне не позволила. А теперь она пропала, и я не знаю, что делать. Где её искать? Что с ней случилось? — теперь была очередь Алекс плакать. И пока она закрывала свои влажные глаза, сдерживаясь от слёз, Лена почувствовала укол вины за то, что позволила своим чувствам отвлечь её от чего-то такого важного, как пропажа Кары. И она даже не подумала, что больно было не только ей. Алекс пришла к ней за помощью. Она была в полном отчаянии, а Лена всё равно всё принимала на свой счёт, из-за злости на Кару. Она знает, что уже намного проще относится к сокрытию от неё тайны. И дело даже было не в секретной личности Кары. Она спокойно могла это принять, если бы не факт, что её будто предали, скрывая что-то такое важное. Потому что, как она призналась раньше в порыве своих эмоций, ей было больно, что один и тот же человек вёл себя с ней совершенно по-разному, в то время, как она думала, что это два отдельных человека. Больнее было осознавать, что это была её лучшая подруга. Подруга, которая определённо стала самым близким и родным ей человеком. И что она должна чувствовать, если этот человек всё время лгал ей и притворялся? Так что, да, она до сих пор ощущает предательство блондинки. И несмотря на это Лена была готова её простить. Она не знает, что чувствует по этому поводу сейчас, но знает, что очень скучает по девушке. — Она тогда была так зла на меня, — всхлипывает Алекс, после нескольких секунд молчания. — И я знаю. Мы и раньше ссорились с ней. Много раз ссорились. Но такой я видела её только один раз. Только после отравления красным криптонитом она была так холодна со мной. Эта жестокость в её глазах, будто она ненавидит тебя… — Ты же не думаешь… — вопрос Лены остаётся незаконченным из-за страха произнести мысль вслух. Она никогда не сталкивалась с разъярённым криптонцем, но знала, что это было плохо. Очень плохо. И то, как Алекс говорила о сестре. Она видела тоже самое в блондинке в тот день. Ту же ярость и жестокость, которую она пыталась забыть, Алекс сейчас описывала сама. И она не могла не задаться вопросом – было ли это совпадением? Потому что это было странно. — Если бы это было так, мы бы заметили, правда? — вопросительно отвечает Денверс, потому что сама ни в чём не уверена. Заметив лёгкое замешательство брюнетки, Алекс поспешила объяснить, — когда такое случилось в прошлый раз, она никуда не пропадала. Наоборот, она… Кара вела себя агрессивно, беспринципно. А сейчас, кроме её ярости, я не заметила в ней больше ничего. — Думаю, я тоже, — согласилась Лена. — Со мной она была только зла и… и равнодушна… — она не хотела этого признавать, но была уверена, что посреди всего прочего в поведении блондинки увидела равнодушие, а в глазах полную пустоту. И осознавать, что такое отношение Кары к ней вообще было возможно, было также больно, как и всё остальное. Равнодушия от неё она боялась больше всего. И за всю их дружбу Кара то и дело доказывала, что такое невозможно. Что ей никогда не будет всё равно не неё. Но, вот, оно случилось. И боль от этого всё ещё сидела у неё в груди. Неужели Кара может к ней так относиться? Будет ли она снова относиться к ней с таким же равнодушием когда-нибудь? — Я уверена ‒ с ней что-то не так, — как можно твёрже выразилась Алекс. — Всё это очень не похоже на её обычное поведение. А то, что она ещё и пропала, ещё сильнее доказывает этот факт. Она бы не исчезла просто так, и не оставила бы… — у Алекс не было возможности закончить свою мысль, потому что она была грубо прервана, никем иным, как, внезапно влетевшей в кабинет Сэм Ариас, которая, даже не успев войти внутрь, уже возмущённо кричала. — Знаешь, мало того, что ты не отвечаешь на мои звонки и сообщения, так ты ещё и нарочно их игнорируешь. Тебе правда лучше иметь хорошее оправдание для этого, — гневно, Сэм прошла вглубь кабинета, и кинула свой острый пронзающий взгляд на генерального директора. — С-э-эм, — в удивлении промолвила Лена. — Ты же должна быть в отъезде. Когда ты вернулась? — Если бы ты хоть раз взглянула в свой телефон и прочла бы мои сообщения, ты бы знала, — упрёк девушки точно слышался в её голосе. — Сэм… — Нет, — остановила она подругу, направив на неё свой указательный палец. — Даже не смей говорить мне, что ты была занята. Работа не мешает тебе позвонить или ответить мне. Ты хотя бы представляешь, сколько раз за эти дни я ждала от тебя простого нормального ответа. И что я получила вместо этого? Одно долбанное «Я занята». Не что-то, по типу «Я в порядке», или «Всё хорошо». Нет. Лишь одно «Я ЗАНЯТА» — Сэм возмущённо крикнула и перевела дыхание. Лена виновато прикусила губу и боялась поднять на девушку свои глаза, наполненные сожалением. — Я просто не хотела тебе врать… — произнесла она и осмелилась взглянуть прямо в глаза Сэм. Она была полностью уверена, что увидит в них обиду и ярость. Это то, что чувствовал бы любой другой человек. Но сейчас она была поражена. Кроме полного беспокойства и заботы Лена не увидела в девушке ничего. Конечно, Сэм стояла в жёсткой позиции. Она пыталась звучать более грозно и властно. Но внутри всего этого фасада, нельзя было скрыть её очевидную тревогу и мягкую заботу. — Ага… Именно поэтому ты решила соврать о другом, — произносит она скептически, а потом меняет тон. — Серьёзно, Лена? Занята? Это немного не подходит под описание того, что сказала мне Джесс. — Я-я, — Лена нахмурилась. — Ты говорила с Джесс? — Да. Представляешь, люди отвечают на звонки, в отличие от некоторых, Лена! — притворно ответила Ариас, а Лена сморщилась от этого заявления. — И она даже не пыталась скрыть того факта, как ты буквально сама зарылась в работе, забыв обо всём остальном. Так что твоя якобы «занятость» очень далека от реальности. Лена безмолвно раскрывала рот, чтобы что-то сказать, но не могла произнести и слова. Она знала, что её подруга права. Лена позволила Сэм волноваться, и у неё есть полное право злиться. Но осознание этого лишь сильнее давило на брюнетку. Она чувствовала себя ужасно. Какими бы ни были её причины, она могла дать своей подруге, что-то, полностью отличное от кучи тревоги. Мало было этого, так Лена ещё и приврала ей, грубо отвечая на беспокойство подруги. Она никогда не хотела, чтобы это звучало так – будто она отвергает её поддержку. Нет, Лена благодарна Сэм. Даже больше, чем думает сама. Она тот человек, который всё это время поддерживал Лену. Она была там, когда Лена разваливалась на части. Она всегда была там, чтобы выслушать, подсказать и даже объяснить. Сэм была той, кто держал её, когда она плакала. И она никогда не бросала Лену в её тёмные дни. Всегда находилась рядом, когда Лена этого даже не смела просить. Потому что она почти всегда всё держала в себе. Не позволяла своим эмоциям выходить наружу. Но каким-то чудесным образом Сэм удавалось вытаскивать из неё всё плохое. И она не солжёт, если скажет, что это помогало. После этого она могла почувствовать себя лучше. Боль, к её удивлению, утихала. Нет, она не пропадала. Она не могла пропасть. Но Лена однозначно может сказать, что становилось намного легче. Так что, да, Сэм была с ней в её худшие дни. Она заботились о Лене и стала для неё близким человеком. Сэм вместе с Руби стали её семьёй. Это были её родные люди, и Лена знает, что они чувствуют тоже самое по отношению к ней. После стольких лет рядом с ними, в этом она даже не могла сомневаться. И учитывая всё это, она знает, что не должна была так поступать с Сэм. Но сказать ей что-то, по поводу случившегося с Карой, значило бы – сломаться. Она знает, что развалилась бы за секунду, и все её попытки, этого не делать, мигом бы провалились. Ей было очень нужно держать себя в руках, ну а разговор с брюнеткой в этом не помог бы. Так что вместо того, чтобы чувствовать себя уязвимой, она согласилась, что стоит справиться самой. И сейчас, помимо вины за это, Лена также не может не чувствовать и стыда. Итак она ничего не говорит. Она просто не может заставить себя произнести что-то, особенно если в голове крутиться одно жалкое – «прости». — Все эти дни, что ты провела здесь, впустую тратя своё время. Все дни, что ты избегала этого разговора со мной, только чтобы игнорировать реальные вещи. Ты не давала себе и шанса, сделать то, что должна. И я уважала твои желания. Я не вмешивалась. Я позволила тебе занимать себя всем, чем ты только могла. Я дала тебе время, осмыслить всё и действовать. Но вместо того, чтобы пойти и поговорить с Карой, ты только сильнее погрузилась в себя и в свою работу, — Сэм точно знала причину такого поведения брюнетки. Она давно заметила, как Лена отдаляется. Но ей казалось, что она выйдет из этого состояния. Перестанет пропадать на работе и, наконец, сможет помириться с Карой. Но после недели бездействия со стороны подруги, Сэм поняла, что именно блондинка была причиной её такого поведения. Все попытки, которые она приняла, чтобы обсудить эту тему с Леной были тщетны. Так что она решила не вмешиваться. Сэм не хотела давить на девушку, но теперь начинает очень сомневаться в правильности своего решения. — И я устала от этого. Я больше не хочу видеть, как ты убиваешься из-за этого. Перестань быть такой упрямой, подними свою задницу и поговори уже Карой! И пожалуйста, перестань нагружать себя работой до такой степени, чтобы жить здесь, — она развела руками в стороны, как бы указывая на окрестности кабинета. — Я вовсе не живу здесь, — воскликнула брюнетка, хмурясь. — Я просто, может быть, могла заработаться допоздна, потеряв счёт времени. И это было всего несколько раз. — Ты правда, хочешь об этом поспорить? — в ответ она получила лишь угрюмое лицо и закатанные глаза. — Хочешь ли ты сказать, что ты не специально сидела здесь, спрятавшись в работе? И что ты не избегала разговора с Карой? — ещё одно закатывание глаз последовало от Лены, после этого вопроса. Она уже хотела начать объяснять, что в некоторой степени это не так, потому что, всё-таки, разговор с блондинкой уже состоялся. Но Лена не успевает, потому что вместо неё это делает человек, про присутствие которого обе девушки забыли. — Они уже говорили, — произнесла Алекс, как что-то очевидное. С момента, как её прервала влетевшая в кабинет брюнетка, Алекс молча стояла на своём месте, и была вынуждена услышать весь разговор. Ей бы очень не хотелось, чтобы потом это смутило кого-то, но виновата ли она в том, что девушки её и не замечали? По крайней мере, Сэм, возможно, просто проигнорировала её присутствие. Очевидно, ей даже было всё равно, что Алекс там находилась, потому что до этого момента она не обращала на неё внимания. — Говорили? — её вопросительный взгляд метнулся к Денверс, а потом остановился снова на генеральном директоре. Лена глубоко вздохнула, закрыв глаза. Её голова опустилась вниз, а пальцы начали массировать виски. Ей нужно было просто подтвердить то, что сказала Алекс, но она этого жутко не хотела. Будто что-то сдерживало её. Слово «да» просто не выходило из её уст, а тело отказывались отвечать жестами, в виде кивка головой. — Да, Лена говорила с Карой… — как и прежде ответила Алекс. — О… — слабо произнесла Сэм. Мысленно её рука столкнулась с её лбом. Значит вся её лекция была лишней? Ну или не совсем. Лене всё равно не следовало так себя вести. Так что, она надеялась, что её слова не были лишними. Сэм уже была готова рассмеяться над собой и этой иронией, но её искушение пропало при виде серьёзного лица Лены, и в особенности Алекс. — Хорошо-о, — сказала она, натянутым голосом. — Это же хорошо, верно? Взгляд на Лену ей ничего не подсказал, потому что девушка, всё ещё сидела с опущенной вниз головой, и не смела её поднимать. Сэм, ожидая ответа, посмотрела на Алекс, и та сморщила своё лицо, под её вопросительным взором. Сэм безмолвно открыла рот, приподняв обе брови в удивлении. На её лице, буквально сидел вопрос – «Всё настолько серьёзно?». В ответ Алекс только поджала губы, и это всё, что что было нужно для ответа. Сэм прикусила губу, и с сожалением посмотрела на Лену. На ней отразилась боль, от мысли о том, что сейчас чувствует её подруга. Она немедленно хотела заключить девушку в утешительные объятия, крепко-крепко её держать и сказать, что всё будет хорошо. Но может ли она знать, будет ли оно? Будет ли всё так хорошо, как она думает? Она уже ошиблась. Уже посоветовала своей подруге действовать, и к чему это привело? Лена была разбита ещё больше, чем была до этого. И это отчасти её вина. Однако в глубине души Сэм не может не злиться на Кару. Она не знает, что произошло, но чувствует ярость от мысли, что её подруга страдает из-за блондинки. Что такого случилось, что даже Алекс так отреагировала? Но сейчас она не нуждалась в ответах. Это могло подождать. Простояв в тишине ещё минуту, Сэм подошла к дивану, на котором неподвижно сидела брюнетка. Она тихо опустилась рядом с девушкой, не делая ничего резкого. Сэм не хотелось её пугать, поэтому она также медленно положила руку на плечо Лены, слегка сжимая его подушечками пальцев. Лена подняла свои уставшие глаза на неё, и одарила её грустной улыбкой. Это не была весёлая улыбка. Она и не должна была быть. Потому что она не доходила до её глаз. Она просто значила, что всё хорошо. Она заверяла – «Я в порядке». Сэм тоже слегка подняла уголки рта, в понимающем выражении. Она начинает догадываться, по какой причине Лена её игнорировала но сейчас ей было всё равно. Сэм просто хотела показать брюнетке, что она рядом. Что она здесь, с ней, что бы ни случилось. — Лена, — тихо произносит она, не убирая руки с её плеча. — Я… — Сэм мгновение молчит, и не знает, что ей нужно говорить. И ей не приходиться, потому что Лена её мягко прерывает. — Сэм, — говорит она, выпрямляясь. — М-мы… мы можем поговорить об этом позже, — тон её очень спокойный, но неуверенный, потому что с той же неуверенностью она смотрит на Алекс. Не потому, что она не хотела говорить при ней. Уже поздно было об этом думать, когда она сама открылась девушке. Просто, как бы она ни была расстроена разговором с Карой, сейчас её беспокоило другое. Причина, по которой Алекс была здесь. — Ой, — произнесла Сэм, поняв взгляд подруги. — Я что-то прервала? — прозвучал её виноватый вопрос. — Да… об этом… — Чёрт, — выругалась Сэм, — мне так жаль! Я-я не хотела вас прерывать. Я просто так волновалась. Я приехала сюда сразу, как вернулась из Метрополиса, и я не думала, что… — дальнейшее объяснение было излишним. — Простите… — Нет-нет, ничего, — как можно мягче проговорила Алекс, и взмахнула рукой, чтобы успокоить брюнетку. — Мне жаль, — выдохнула Сэм. — Всё хорошо, — Алекс была искренна, потому что уверена, что будь она на месте Сэм, она поступила бы также. Если она злится, то её не остановит ничего. — Тогда... Я, наверное, пойду. Оставлю вас, чтобы мешать, — Сэм встала с места, собираясь уже прощаться. Лена отчаянно вздохнула. И Алекс это не пропустила. — Тебе не обязательно, — сказала она. — Ты можешь остаться. Точнее я хотела предложить поехать в ДЕО, и, я думаю, ты можешь поехать с нами, — последнее слово она произнесла неуверенно и посмотрела на Лену, обращаясь к ней. — Точнее если ты… — хочешь поехать… – это осталось на кончике её языка, так и недосказанным. — Конечно, я поеду! — воскликнула Лена, уловив мысль девушки. Она точно поняла о чём думала Алекс, когда вопросительным взглядом смотрела на неё, и уже мигом вскочила с места, готовясь идти. — Хорошо, — она слабо прикусила губу изнутри от неуверенности. — Спасибо, Лена! — благодарность ясно исходила из неё. — Конечно, — Лена слабо кивнула девушке. Оказавшись рядом с Алекс она нежно коснулась её руки. — Всё будет хорошо, — уверенность в её голосе даже не дрогнула. Она правда в это верила, или это была всего лишь её внезапная собранность? Правда в том, что Лена сама не знала. Но она очень надеялась, что это первое, потому что собирается произнести обнадёживающие слова: — Мы найдём её, — было не ясно для кого она их говорит. Для Алекс, чтобы утешить её? Или так она вселяет в себя надежду? Может она пытается успокоить себя? Может, сказав это, она сможет в это поверить? Кажется, видя её мысленную борьбу, Алекс согласно кивает брюнетке. Она слабо ей улыбается и взглядом показывает, что понимает её. — Подождите. Зачем нам в ДЕО? — замешательство было буквально нарисовано на лице Ариас. — Кого найдём? Что произошло? — она хмуро смотрела на двух девушек, которые переглянулись между собой. — Мы расскажем по дороге, хорошо? — ответила ей Алекс, двигаясь к выходу и побуждая девушек сделать тоже самое. — Чт-что случилось? — её волнение нарастало с каждой секундой и Сэм было не по себе от того, что она не понимала, что происходит. А смесь тревоги и беспокойства на лицах Алекс и Лены её не очень успокаивала. — Кара пропала. Лена произнесла это как проклятье, прежде чем первой выйти из кабинета.
Примечания:
Я не знаю, получилось ли у меня правильно передать чувства наших девушек. Я пыталась, но не уверена, как всё вышло.
