Нур, смотри, я летаю

— Нур, смотри, я летаю! Лёша совсем маленький и такой счастливый, стоит на старом пне на окраине города. Он расставляет руки в стороны, подставляя лицо под лучи солнца и ловя тёплый летний ветер светлыми волосами. На небе пушистые облака, постоянно складывающиеся в новые и новые образы — от дракона до бабушки-соседки. Небесный спектакль, единственным актёром которого является воображение. По земле рядом бегает щенок — обычная дворняга, которую Лёшенька любит больше всех бабушкиных котов, а на заборе рядом сидит лучший друг — Нурлан. Сидит и улыбается, борясь с волосами, играющими с ветром. Лёше шесть, он такой маленький и счастливый, готовый сгрести весь мир в свои объятия и согреть теплотой сердца и ладоней абсолютно любую дворовую собаку.

***

— Нур, смотри, я летаю! Лёше восемь, и он теперь ещё счастливее, чем был тогда в шесть лет. Лёша теперь может гулять на час дольше, забираться на более высокие деревья и самостоятельно читать книги, стоящие даже на верхних полках. Он, как и прежде, расставляет руки в сторону, случайно задевая тыльной стороной ладони торчащий из ветки сук, слегка сдирая кожу. Нурлан вновь рядом, всё так же с улыбкой, но и беспокойством в глазах смотрит на руку друга, но тот лишь отмахивается, подзывая к себе Сфинкса. Всё тот же верный пёс, теперь живущий у Щербакова дома. Уговорил родителей, маленький белокурый ангелочек с голубыми глазами — ну как тут вообще можно отказать? Тёплый ветер и кружащие в воздухе осенние листья словно перемещают в одну из тех историй, где всё заканчивается хорошо и вечно юный мальчик выгоняет злого пирата. Лёша во втором классе, у него много новых друзей, но Нур всё ещё самый лучший, всегда находящийся рядом и снисходительно улыбающийся.

***

— Нур, смотри, я летаю! Лёше тринадцать, теперь он знает, как выйти на крышу дома. Они с Нурланом теперь часто проводят там время, но всё ещё опасаются подходить близко к парапету, ловя потоки ветра ладонями, привычно расставленными в стороны. Родители не знают о шалостях сыновей, да им и не нужно. Какая же это будет история про смелых разбойников, если мама с папой узнают об их секретной базе на бетонной поляне у самого неба? Лёша сегодня впервые подрался, это важное событие. Когда директор спрашивал строгим тоном, в чём причина, Лёша лишь гордо хмыкнул: — Никто не смеет обижать моих друзей. Сабуров, конечно же, всё ещё рядом и сидит близко-близко, обрабатывая купленной в ближайшей аптеке перекисью водорода ссадины на лице лучшего друга. Он улыбается и даже не думает ворчать, а в мыслях тихонечко выбирает бокс в качестве дополнительных занятий. Лёша знает, что Нурлан чувствует себя немного виноватым, довольным и благодарным, потому что читает в глазах казаха эти эмоции, ведь Лёша первый вступился за него перед парнем из восьмого класса. Лёше тринадцать, и он впервые осознаёт, что счастлив. Прямо сейчас, на этой крыше с Нурланом и лёгким жжением от перекиси.

***

— Нур, смотри, я летаю! Лёше семнадцать, и он натянуто улыбается, разглядывая радостное лицо казаха, когда тот сказал, что его хотят перевести в школу со спортивным уклоном, якобы столько лет занятий боксом не прошли даром, подарив Сабурову возможность и дальше развиваться в этом направлении. Лёша всё ещё счастлив, в этот раз за друга. Только кого он пытается в этом убедить? Вопрос остаётся без ответа, а Нурлан крепко обнимает блондина, укрывая того от порывов холодного осеннего ветра. Старый деревянный мост совсем не греет, а вот руки Сабурова, напротив, дарят волны тепла и заботы. Лёша как будто вернулся на три года назад, когда казах смотрел на него с той самой смесью эмоций, что читается и сейчас. Нурлан клянётся, что они всегда будут друзьями, ведь он просто меняет школу, и обнимает ещё крепче.

***

— Нур, смотри, я летаю! Лёше восемнадцать, и он опять выдавливает улыбку, крепко сжимая челюсть, сдерживая слёзы. Они с Нурланом вновь у того самого пня из детских воспоминаний, он совсем не изменился, принимая уже таких больших парней в своё маленькое королевство. Вернулись с похорон отца Щербакова. Нурлан держится и смотрит на серое небо с падающими на голову хлопьями мокрого снега. Его кулаки сжаты до выступающих вен, а щека всё же намокает от одинокой слезы. Сегодня можно, но так не хочется. Капля падает на грязную землю, когда Сабуров резко наклоняется, пряча лицо от трясущегося Лёши, который теперь совсем несчастлив. Больше нет пушистых мягких облаков, есть только серость и непроглядная тоска. Становится труднее дышать. Блондин опускает взгляд на большой камень, воткнутый в землю в паре метров от пня. Лёша бросает тихое: «Привет, Сфинкс. Давно не виделись…», а потом заходится в рыданиях, утыкаясь в плечо Нурлана.

***

— Нур, смотри, я летаю! Весной должно легче дышаться — Лёше так говорили, но ему всё ещё восемнадцать, а дышать с каждым днём, шагом, взглядом на небо всё сложнее. Щербаков забирается всё выше на дерево, пытаясь руками дотянуться до белых облаков и быть как можно дальше от грязного снега, лежащего на земле. Вниз приходится вернуться только из-за Нурлана, что стоит в толстовке и трясётся, хоть и старается это скрыть. Обнимать Нурлана становится простой необходимостью, потому что видятся они всё реже — экзамены, выбор профессии и страх перед будущим. Лёшу вчера бросила девушка, а он только и может, что глубоко дышать, чтобы как можно дольше помнить запах друга, пропитывая им лёгкие, и чувствовать холодный ветер, что бьёт в спину. Лёша сам себя уже в который раз спрашивает — счастлив ли он? Да, наверное, когда Нурлан опять улыбается, прижимая за лопатки ближе.

***

— Нур, смотри, я летаю. Лёша не хочет смотреть на Нурлана, на шее которого красуется засос, оставленный новой девушкой. Лёше девятнадцать, и его любовь к лучшему другу оказывается, видимо, невзаимной. Щербаков давится этой фальшивой улыбкой, делает глубокий вдох, надеясь избавиться от давящего чувства в горле, и всё же смотрит в такие счастливые глаза Сабурова. Сердце обливается горьким шоколадом и, кажется, замедляет свой ход, когда казах вместо привычных объятий коротко хлопает друга по плечу и жмёт руку, спеша на свидание. Лёша один, теперь даже воспоминания о детстве, тех осенних листьях и тёплом бризе не успокаивают, а лишь режут по сердцу холодным лезвием приближающейся зимы. Уже позже, дома, Лёша в слезах из-за скандала признаётся матери, что ему нравятся парни, за что получает звонкий удар по лицу и самое яркое за всю жизнь воспоминание. Через час он сидит на парапете крыши, к которому боялся даже подходить в свои тринадцать. В голове вновь и вновь проносятся крик матери: «Мне не нужен сын гей!» Лёша сдаётся и всё, что он хочет — вновь погладить виляющего хвостом Сфинкса и послушать армейские истории от отца. Нужно лишь взлететь.

***

Щербаков стоит на самом краю крыши, разглядывая ночной город. Чёрная толстовка совсем не согревает и не укрывает от крупных капель дождя, а холодный ветер уже давно заморозил пальцы и ноги. Привычное состояние, совсем ничего нового. Прошло два часа. Мать уже давно пожалела о своих словах, в панике вызванивая друзей сбежавшего сына, едва выговаривая слова из-за сдавливающего горло плача. Нурлан отзывается мгновенно. Знает, где друг, и бежит через весь город без возможности поймать хотя бы такси, и шепчет проклятия вперемешку с молитвами. Лицо мокрое то ли от дождя, то ли от слёз. Хотя тут ответ очевиден. Дверь на крышу буквально выбивают с ноги. Сабуров с ужасом смотрит на лучшего друга, стоящего к нему лицом с расставленными в стороны руками, совсем как в детстве, в любом из воспоминаний о счастье. — Нур, смотри, я летаю. Лёша улыбается и… делает шаг?