Слабое тело и хрупкая душа

      Ранним утром сквозь плотные шторы с нарисованными облачками, чей вид напоминает сладкую вату, маленький солнечный зайчик пробрался в тёмную спальню. Его путешествие от письменного стола до кроватки закончилось на задернутом балдахине, который бережно охранял чуткий сон крохотного мальчика, не позволяя тому проснуться от такого наглого и нежеланного гостя. Особенно в субботнее утро.       Миниатюрное тело было прикрыто тёплым махровым одеялом, которое немного съехало с кровати, открывая вид на нежную словно бархат жемчужную кожу и тонкие руки с маленькими ладошками, которые во сне слегка сжимали край одеяла, будто пытаясь защититься от больших и страшных монстров.       Тихое сопение прервалось глухим кашлем. Короткие отхаркивающие звуки разбудили спящего тучного мужчину сорока лет. Стараясь не издавать лишних звуков в спальне, где спит дорогая супруга Петунья, Вернон осторожно направился в комнату племянника, у которого вчера вечером разболелось горло.       Подойдя к двери, Вернон аккуратно открыл дверь, пытаясь не шуметь слишком сильно, иначе хорошее и радостное утро субботы будет подпорчено. Мужчина прошёл в спальню и, отодвинув балдахин, заметил, что племянник проснулся от своего собственного кашля и теперь устало смотрит на посетителя:       — Как ты, Гарри? — дядя хоть и не обладал чуткостью своей жены, но даже без него он всегда беспокоился о самочувствии этого малыша, которого им подкинули октябрьской ночью словно бездомного щенка. Именно в тот момент Вернон Дурсль твёрдо решил, что никогда не бросит этого крохотного и хрупкого ребёнка на произвол судьбы. Поэтому в его голосе нет резких или грубых ноток, только чуткость и волнение за здоровье Гарри.       — Всё хорошо, дядя. Просто я начал кашлять во сне, поэтому проснулся. Извини, что разбудил тебя, — маленькие пальчики нервно теребили край одеяла, которое Вернон поправил, как только увидел племянника.       — Не говори глупостей, Гарри, я просто волнуюсь, что кашель мог перерасти в полноценную простуду. Тебе не за что извиняться, — мужская рука осторожно провела по лбу мальчика, проверяя температуру. Температуры нет, с облегчением выдохнув, Вернон аккуратно взял Гарри на руки и понёс его на кухню, чтобы напоить того тёплым молоком.       — Дядя, вам не тяжело меня нести? Мне же уже девять. Я тяжёлый, — Гарри прижался головой к груди мужчины, комкая пальцами чужую рубашку для сна.       — Гарри, ты настолько маленький, что я не чувствую твоего веса совсем, поэтому можешь не волноваться об этом. Мне не в тягость.       Пройдя небольшое расстояние, а главное скрипучую лестницу, Вернон бережно усадил Гарри на мягкий диван бежевого оттенка, на котором племянник ощутимо расслабился, откинувшись на удобную спинку. Мужчина подошёл к холодильнику и, вынув оттуда молоко и мёд, принялся за поиск сотейника. Найдя оный в отодвигающемся ящике, Дурсль поставил его на включëнную плиту, наполнив молоком.       Ожидая подогрева молока, дядя посмотрел на Гарри, который, не смотря на слабость и вялость, решил заняться правописанием, дабы скоротать время. Улыбнувшись забавному виду племянника, который от усердия высунул язык, Вернон чуть было не пропустил момент, когда сотейник нужно снять с плиты и налить в стакан. Добавив в горячее молоко две ложки мёда, мужчина, стараясь не шуметь, поставил напиток на кофейный столик перед мальчиком.       Гарри оторвался от практики в письме и, поблагодарив Вернона за приготовление напитка для его больного горла, взял в руки кружку и начал совершать маленькие глотки, улыбаясь полученной сладости с утра пораньше.       Вернон тихо сел на диван рядом с Гарри и включил телевизор, чтобы узнать телевизионную программу на сегодня. По телевизору шла передача о космических полётах, поэтому мужчина спокойно откинулся на спинку, в ожидании окончания поглощения напитка племянником, которого также заинтересовала тема космоса в телевизоре.

***

      По прошествии двадцати минут, Вернон заметил, что звуки глотков прекратились, а к боку прижимается что-то маленькое и тёплое. Еле оторвавшись от передачи, мужчина посмотрел направо и увидел, что Гарри уже успел положить кружку на стол и засопеть, прижавшись к большому телу рядом. Дурсль подобному уже давно не удивляется, так как этот мальчик сильно привязался к нему за годы проживания, поэтому мужчина молча выключил телевизор, осторожно встал с дивана, держа на руках Гарри, и направился в маленькую спальню, которую он ремонтировал и делал сам специально для своего любимого племянника. Уложив того в постель, Вернон нежно провёл по длинным слегка кудрявым волосам и лбу мальчика рукой, и, удостоверившись, что температуры нет, вышел из детской, отправившись досыпать несколько часов здорового сна.