Сердце Носферату

      Утро началось совершенно сумбурно, Лайя лежала забывшись тяжелым сном, всю ночь в голове мелькали расплывчатые мрачные образы, бесконечные подземелья и тревожные шорохи. Вставать не хотелось ни под каким предлогом, но для Милли слов «не хочу» и «нет», не относящихся к ней напрямую, просто не существовало. В Лайю полетела её любимая белая рубашка, а затем и джинсовая юбка с запа́хом. — Лео уже встал! Решил, что поедет с нами и Носферату возьмёт. У него своя машина, нам не нужно будет тащиться с таксистом. Собирайся скорее, мы посмотрим на могилу, а потом пойдем брать штурмом родовой замок Дракулы! Лео там людей знает, которые могут дать нам побродить вокруг, потому что знаешь, замок выкуплен в частное пользование. Представляешь, кто — то купил фамильное гнездо Дракулы!       Не прислушиваясь к болтовне своей младшей сестры, Лайя потянулась и свесила ноги с кровати. Легкая атласная сорочка, практически не укрывавшая тело девушки от посторонних взглядов, от толчка сползла с плеч еще сильнее. Лениво поправляя надоевшую пижаму, Лайя внезапно почувствовала прожигающий внимательный взгляд. На неё смотрел запрыгнувший в окно Носферату, причем делал это оценивающе, совсем не так как смотрят обычные животные, будто сквозь человека. Захотелось закутаться в простыню или скорее одеться. Смешное чувство, неужели она в самом деле стесняется… кота?       Милли тоже заметила нарушителя спокойствия и побежала к нему с объятиями, что моментально заставило сфинкса ретироваться. А Лайя натянула любимые шмотки и отправилась в ванную комнату делать на голове «пучок профессионального реставратора». Темные пряди спадают на шею изящно и вместе с тем небрежно, а образ дополняет кокетливая повязка в горошек. Поездка ведь предстояла в несколько часов, нужно было ехать далеко за Брашов, и там ориентироваться по приметам из древнего текста, который девушка откопала на гаражной распродаже знакомого переплётчика старинных изданий. — Чур я на переднем сидении! Заглянувшая в дверной проём Милли скорчила умильную рожицу. Видно сестре хотелось быть поближе к Лео, но сама она аргументировала это тем, что хочет любоваться пейзажами из первых рядов. — Но получается, что я буду ехать с Носферату… Даже не потребовалось придавать своему голосу оттенок сомнения, он дрогнул самостоятельно от одной мысли об этом. А ведь она никогда не боялась кошек. Даже похожих на посланника сатаны. — И что, он же такая душка? Ты до сих пор злишься, что он на тебя прыгнул? Не переживай, если он будет плохо себя вести, Лео закроет его в багажнике!       Они уже почти собрались выходить из отеля, Милли договорилась с Лео, что он будет ждать их внизу, но у Лайи требовательно зазвонил телефон. Она вздохнула, потому что сразу же поняла, что кажется отпуск под угрозой срыва. Звонить мог только начальник, Винсент. Девушка закатила глаза и подняла трубку. Работу она свою любила, но уже во всех красках представляла, как разозлится на неё Милли. — Да, слушаю вас. — Лайя, мышка моя, mon cher! У меня к тебе уникальное деловое предложение. Я знаю, что ты сейчас в Румынии и готов дать тебе прекрасную возможность получить в наше распоряжение три редчайших картины! Османская империя, 1444 год, на них изображены люди. Выезжай в исторический музей Брашова немедленно. — Люди? Винсент, но этого не может быть. На изображение портретов существовал жесточайший запрет…       Однако в трубке уже раздавались безразличные гудки, босс не любил утруждать себя подробными объяснениями. Пришлось, виновато вздыхая, просить сестру немного задержаться в пути. Хорошо хотя бы картины обнаружились в Трансильвании, а не в Стамбуле, например. Однако даже просьба заехать по дороге в музей вызвала у Милли массу недовольства. — Снова твоя работа! Лайя, почему ты не можешь сказать, что ты на отдыхе. Твои картины никуда не убегут, понимаешь ты, нет? Люди на них сотни лет как мертвы, а я живая и хочу провести с тобой время! — Вообще, Винсент что — то говорил о том, что мы не единственные, кого заинтересовали картины. Их ещё хотела купить галерея Блума. Милли, я же могу потерять работу, а кто тогда будет тебя кормить? Кроме того, эти портреты по — настоящему невероятная редкость. В Османской Империи никогда не изображали людей, сделать такое означало пойти против воли Аллаха и навлечь на свой род проклятье. А художника ждала смертная казнь! Милли, ну ты же любишь мистику и загадки.       Сестра ещё немного поворчала, взъерошила руками свои и без того непослушные волосы, натянула любимую панамку, и побежала по ступенькам. Лео уже ждал их на улице, приветственно размахивая руками. Носферату сидел на его плече, но сразу же вальяжно запрыгнул на заднее сиденье, как только дверца машины открылась. И оттуда воззрился на Лайю, причем в его взгляде ей чудились приглашение и насмешка. Он как будто говорил: «Тебе придется ехать со мной, хватит ли у тебя смелости?»       Девушка немного скованно откинулась на кожаные подушки потрепанного Ауди, стараясь соблюдать дистанцию между собой и котом. Пересохшими губами попросила Лео сделать остановку в Брашове. Парень согласился без лишних вопросов, только заметил: — Ты бы поспала, Лайя. Выглядишь немного уставшей. Не переживай, ты не помешаешь Носферату!       Сдержав ехидное замечание, что зато ей он очень даже помешает, Лайя и правда решила слегка подремать. Противный кот, будто распознав её намерение, пристроился в изголовье, опираясь лапами ей на плечи. Она хотела стряхнуть их или пересесть, но неожиданно для себя провалилась в глубокий сон.       Высокие сводчатые потолки, узкие витражи, причудливо пропускающие редкие солнечные лучи через винное стекло, гулкая полукруглая комната, в которой у огромного камина стояли два резных кресла в стиле ампир. Лайе и раньше снились различные архитектурные сооружения, особенно когда голова болела об очередных сроках сдачи и реставрации мозаичных фресок. Но этот сон отличался поразительной детализацией, она и не думала, что может так точно представить помещение, которое раньше никогда не видела.       Когда она оказалась в комнате, она могла поклясться, что огонь в камине не горел. Но когда она осмотрелась и вновь повернулась лицом к зловеще темнеющим креслам, поленья вовсю полыхали, бросая отблески на каменные громады стен. Зачем она здесь? Подходить к креслам почему — то не хотелось, девушкой овладела робость и страх перед неизведанным. Однако и стоять посреди комнаты как истукан не было выигрышной стратегией, поэтому шаг…ещё шаг, вслушиваясь в эхо собственной походки, девушка добралась до кресел.       И поняла, что она в помещении не одна. Изящно, с какой — то кошачьей грацией, опираясь на высокую спинку кресла на неё пристально смотрел незнакомец. Высокий блондин, с выступающими скулами и поразительной бледностью, разливающейся по лицу трупным покрывалом, он не отрывал от девушки взгляда глубоких изумрудных глаз. Эмоций, скрытых во взгляде, она не понимала, хотя неизвестный практически не моргал. А жаль, было что — то чарующее в моменте, когда иссиня-черные ресницы соприкасались с белоснежной кожей. Почему — то возникало ощущение, что если провести по щеке подушечками пальцев, прикосновение будет равным касанию бархата.       Однако несмотря на расслабленную позу, на изысканные манеры и дорогой костюм, все в облике незнакомца кричало о том, что опасен. Было в нём что — то дьявольское, в длинных аристократичных пальцах, в змеиной улыбке на тонких губах, в развороте плеч. Человек выглядел молодо, но чувствовалось, что это не подобный Лео взбалмошный юноша. Пауза начинала затягиваться, незнакомец сверлил девушку взглядом, значение которого она все силилась и не могла понять, а она будто оцепенела и просто глупо хлопала ресницами, рассматривая его во все глаза.       Наконец он отступил от кресла, в два шага оказался рядом с Лайей и сказал глубоким, бархатистым голосом, в котором ей почудилась издевка: — Мисс Бёрнелл? Я ждал вас…