Ведьма из Эрлангена

Сзади раздавались разъяренные крики, на снегу плясали отблески зажженных факелов. Женщина бежала вперед, в глубь леса. Она знала, что не спасется, но адреналин тек по венам, разгоняя кровь быстрее и быстрее. Дыхание паром вырывалось в воздух и замерзало, кристалликами оседая на щеках. Женщина не слышала хор голосов позади, в ушах звучал ветер и хруст наста, ломающегося под ногами. Разум уступил место инстинктам. Снег все валил и валил, ослепляя глаза. Босые ноги кровоточили и становились ватными от долгого бега, голова кружилась от усталости, и, в конце концов, женщина рухнула на землю. Она пыталась встать, но раз за разом падала обратно. Мокрая пелена заволокла глаза, и слезы бессильной злобы потекли по щекам. Голоса доносились совсем близко. Они принадлежали мужчинам. Скрипел снег под их широкими шагами. Вскоре они остановились. Вперед вышел парень, которому было от силы двадцать весен. Подойдя поближе к лежавшей женщине, он вполголоса сказал: - Жива, не жива... - Конечно жива!- крикнул кто-то из толпы.- С этих тварей все, как с гуся вода. Ведьмы.- презрительно сплюнув, пробормотал он. Стоящий во главе толпы грузный мужик, оттолкнув паренька, прошел к ведьме. Она узнала его сапоги с железными набойками и стала мысленно молиться. Иоанн. Он был торговцем и ревностным католиком, и весьма предсказуемо его появление здесь. Со всей силы своей тяжелой ноги торгаш пнул по ребрам колдуньи, и она не смогла сдержать болезненного стона. Боль волнами пошла по всему телу, а в груди нестерпимо жгло. Сжавшись в комок, женщина со свистом вдыхала и выдыхала морозный воздух сквозь плотно сжатые и потрескавшиеся губы. Довольно усмехнувшись, мужчина оглядел своих товарищей и пробасил: - Живучая дрянь нам попалась... Он поднял ведьму вверх за длинные волосы, заставляя её мучительно охнуть и зажмурится от бьющего в лицо света и жара факела. - Сознаешься ли ты, Хельга Анке, в том, что творила зло и связалась с бесами, решив навсегда узаконить здесь права зимы? Хельга молчала. В этот год зима и в правду выдалась долгой, и кого винить,кроме нее. Будучи травницей, она давно ловила на себе подозрительные и неприязненные взгляды, но продолжала выполнять свою работу. Молодой парень сочувственно смотрел на женщину, ведь она прошлой осенью с помощью своих снадобий и припарок вылечила его младшую сестру, слабую от природы девочку, от ветряницы, тем самым избавив от смерти. Барыга сильно потряс травницу, потеряв терпение от ее молчания: - Нам и не нужно твое признание, твой супруг выдал твою сущность. Сегодня мы придадим тебя очищающему пламени, молись Господу нашему Иисусу Христу. Он прошел через толпу в сторону небольшого и заброшенного городка, ведя Хельгу за волосы за собой. Она даже не сопротивлялась, знала, что бесполезно. В округе давно ходили слухи о медвежьей силе этого католика. * * * В те темные времена даже в самом захудалом городишке были очистные костры для еретиков, ведьм и другой нечисти. Обычно эти атрибуты Святой инквизиции представляли собой устойчивую конструкцию из белого ясеня в виде креста, у основания которого складывали солому или хворост, и стояли они на главных площадях, где собирался весь честной люд. В баварском городке Эрланген тоже присутствовало подобное карательное орудие. Около него начинали собираться люди, что было странно в столь поздний час. Ведьма уже была там. Она стояла, привязанная к кресту, и глаза ее бегло разглядывали собравшихся. Она заметила мужа, его плохо скрываемую неприязнь во взгляде, и детей, жмущихся к его ногам. Они боятся ее, поняла Хельга. А ведь буквально вчера супруг улыбался ей, а сын и дочка бежали навстречу, как только она выходила из леса с корзиной, полной трав. “Это была ложь, - пробежала в голове шальная мысль, - как можно...” Людям уже не терпелось увидеть казнь. Отовсюду слышались громкие крики, призывающие начать сожжение. - Мы собрались здесь, чтобы узреть кончину ведьмы. Все мы знали ее, доверяли ей. И все это зря. Это она воспользовалась нашим доверием и с помощью мерзких демонов призвала нам голодную смерть. "Они еще хуже демонов,- думала Хельга,- звери в человечьем обличии." С удовлетворенной ухмылкой Иоанн поднес горящий факел к соломе, лежащей у ног ведьмы. Огонь начал быстро распространяться, переходя на основание креста. Вскоре вся конструкция была охвачена пламенем. Хельга едва сдерживалась от криков. Она не хотела, чтобы дети запомнили ее орущей от боли. Она должна быть сильной в их глазах, она не позволит Иоанну насладиться ее страданиями. Никогда. Под утро на месте сожжения остались лишь недогоревшие угли. Как будто и не существовало Хельги Анке, травницы, любящей матери.