Between us

Часть I

      Я задумчиво смотрела на пролетающие мимо огни города. Фиолетово-красные капли дождя лениво стекали по окну, в бесконечном танце сливаясь друг с другом. Прислонившись к гладкой поверхности стекла, которая приятно холодила лоб, я размышляла о своей маленькой авантюре. Под моими губами моментально возникло запотевшее пятнышко, и я машинально нарисовала сердечко. Хмыкнув, слегка развернула голову в сторону Джесс. Тёплая улыбка растянулась на моём лице, пока я рассматривала сосредоточенный профиль подруги.       Слегка сведённые к переносице брови, очаровательная полуулыбка на манящих полных губах, шоколадные длинные пряди, небрежно заправленные за ухо и путающиеся в голубоватом лёгком шарфе, бежевая кожанка, красивые тонкие пальцы, сжимающие смартфон практически перед глазами, свет от которого красиво отражается на лице - Джесс выглядела как всегда классно, практически не прилагая к этому никаких усилий. В этом была её фишка. Она совершенно точно знала все свои преимущества и умело пользовалась ими, производя впечатление независимой девушки, которой на многое в жизни глубоко плевать. Этим Джессика оставляла неизгладимое впечатление в сердцах тех несчастных, что мелькали на её пути. Красивая, безрассудная, бессердечная, с бешеной энергетикой и взбалмошным характером - лютая смесь, сносящая крышу любому мужику. Каждый хотел покорить её, прогнуть под себя, подчинить, но в итоге удостаивался лишь жалкой крупицы её внимания. Она была грациозной ланью, хищной львицей и свободной пташкой. Её вообще мало что по-настоящему волновало в жизни, Джесс жила импульсами, с азартом встревая во все авантюры. Ей было двадцать, и она считала такой стиль единственным возможным и правильным для своей молодости. Возможно, в чём-то она была права.       В тот момент, я думала о том, что хотелось бы и мне быть хоть чуточку такой же беспечной, как она, успеть прочувствовать эту жизнь. Сидя в электричке, которая равнодушно несла нас чёрт знает куда, на какую-то эксцентричную вечеринку смазливого сынка богатых антикварных коллекционеров, я ещё не знала, что всё равно не успею.       Я познакомилась с Джесс, когда стала её соседкой по комнате в универской общаге. Я тогда только-только закончила школу. Восемнадцатилетняя, неискушенная девочка - я увидела в этой взбалмошной маленькой женщине подругу. Мы были диаметрально разные. Она - яркая, страстная, бурлящая жизнью. Я - нервная, неуверенная в себе первокурсница, которая толком и не видела ничего, кроме борьбы.       А боролась я с первого вздоха. Всё началось с того, что появилась на свет я с тяжелым врождённым пороком сердца. И уже в возрасте всего лишь одного года на сердце была проведена сложная операция, которая подарила мне первый шрам на груди и шанс на будущее. Дальше были бесконечные обследования, больницы, лекарства. А потом в четыре года неожиданно умерла мама. Защищая своё маленькое сокровище - меня - мама умерла от пули грабителя, забравшегося в дом, когда отец был в командировке... И папа остался один на один с горем, отчаянием, чувством вины и больным ребёнком на руках. Я даже представить не могла, через что ему приходилось проходить каждый день. Некогда преуспевающий, статный молодой аналитик превратился в осунувшегося, нервозного и неуверенного в будущем и в себе мужчину. Огромные суммы уходили на поддержание нормальной жизни любимой дочери. Он старался делать так, чтобы я не чувствовала себя другой. Пытался подарить мне беззаботное детство. Но проблемы, подобные моей, в любом случае оставляют глубокий след с самого начала. Я росла маленькой, болезненной, зажатой, но отчаянной в своей борьбе за жизнь и будущее. Много и упорно училась, мечтая вырасти и подарить папе беззаботную жизнь, которую он заслуживал больше всех.       Легко не было никогда. В десять лет я узнала, что с моего первого дня папа готовился к предстоящей и неизбежной трансплантации. В пятнадцать я обрела новое сердце. И навсегда потеряла саму себя. Живя с чужим органом и огромным шрамом на теле и в душе, я будто проживала не свою жизнь. Я чувствовала себя чужой в этом мире. Утонула в пучине навязчивых мыслей и страхов. Я знала, что с пересаженным сердцем долго не живут: десять-пятнадцать лет, может больше, если повезёт. Может и тридцать, хотя вряд ли бы мне удалось переплюнуть единственный мировой рекорд Тони Хьюзмана. Когда люди узнают дату своей смерти, они либо впадают в депрессию, либо стараются прожить срок максимально продуктивно. Я же застряла где-то посередине. Ходила в школу, как все, упорно трудилась, чтобы попасть в колледж. Дорогая операция пошатнула наше, и без того шаткое, финансовое положение. Денег не хватало, хоть папа и старался, как мог. Я подрабатывала уже с шестнадцати лет, несмотря на его стенания по этому поводу. Задвинула свои интересы, поставила личную жизнь на паузу, плотно занимаясь учёбой и саморазвитием. Конечно, в глубине души я всем своим-чужим сердцем мечтала о светлом будущем. Но боялась открыто думать об этом и дарить себе ложную надежду.       Книги и рисование были моим спасением. Эскапизм в чистом виде. Я бежала от уничтожающей меня реальности, зарываясь с головой в захватывающие манящие миры, где у меня всё было по-другому. А потом я рисовала... сутками выплескивая свои эмоции и боль на бумагу. Зависимость от книг добавляла в мою жизнь нотку нереальности. Я проживала сотни жизней, но не своих. Сотни судеб плотно переплетались с моей собственной, и я начинала путаться в этих мирах. Иногда по ночам я просыпалась и долго не понимала, где нахожусь и чью жизнь проживаю. Чужая. Для меня как будто не было места. Я была словно тенью самой себя. В вечной борьбе за право существования я каждый миг теряла себя настоящую. Я не ощущала жизнь так, как должна была, она будто ускользала от меня сквозь пальцы. Папа волновался и чувствовал свою вину за то, что мне, маленькому ребенку, уже с пелёнок приходилось выгрызать себе дорогу. Но, столкнувшись с несправедливостью в полной мере, меня уже было не остановить. Я хотела доказать. Им, ему, себе, всем, что я чего-то стою. Что всё-таки смогу добиться успеха собственным тяжёлым трудом и упорством.       После поступления в университет, мы с отцом немного выдохнули. Он слёзно молил меня не закрываться от нового этапа, от людей, эмоций, событий. Хотел, чтоб я наконец позволила себе расслабиться, хотя бы немного. И он, конечно, был прав. Во всём. Поэтому, когда я увидела Джессику Стоун, такую до жути живую и эмоциональную, полную мою противоположность, я поняла, что она моя соломинка в этот мир, с которым у меня сложились непростые отношения. Как ни странно, мы с Джесс быстро нашли общий язык, я тянулась к ней как цветок к солнцу, а она, привыкшая никого не пускать дальше обложки, почему-то открылась мне, позволяя стать её другом.       - Вики, я уверена, там будет круто и странно, не ломайся, без тебя я туда не сунусь! Тем более ты же любишь всё это творческое занудство, - уговаривала меня подруга тем вечером, полгода спустя, многозначительно глядя в глаза.       - Джесс, ты же даже почти не знаешь этого парня! Сколько вы знакомы? Два дня? - упиралась я, воткнув одну руку в бок, а второй крутя у неё перед носом.       - Да расслабься ты, маленькая зануда! Немножко потусуемся там, оценим ситуацию и уйдём, если тебе что-то не понравится, - не отставала от меня эта противная прилипала. - Для тебя это шанс, пообщаться с такими же тухлыми задницами, как ты сама, как вы там себя зовете - художники? - не унималась Джесс, беззлобно хихикая и подтрунивая надо мной, ласково пихая в плечо.       Она была очаровательна. Я не могла ей отказать.       Позже мы попали в шикарный дорогущий особняк, напичканный старинными картинами, книгами, вещами... Пол вечера я проходила с открытым ртом, изучая антикварные сокровища. Меня поражало то, как молодой наследник безответственно и бестолково резвился в этом божественном храме, заливая его алкоголем и задымляя дешёвыми сигаретами...       Собственно, это были мои последние воспоминания о земной жизни. Совершенно неизвестным для меня образом я умерла в ту ночь. Перепила и утонула в бассейне? Попала под руку пьяному придурку? Может, была изнасилована или даже откинулась от наркоты, подсунутой каким-нибудь отбитым торчком? А может, всему виной было слабое сердце? Эти воспоминания, к счастью или сожалению, чёрным пятном витали в моей голове.       Этот мир не хотел меня с самого начала. И сделал всё для того, чтобы я перестала быть его частью.