Between us

Есть такие слёзы, которые надо выплакать обязательно. В любое время дня и ночи выплакать. Чтобы всё внутри перегорело.

      Чарльз Буковски в одном из своих интервью как-то раз сказал:       "Любовь - это просто туман, который рассеивается с первым же лучом реальности".       Признаюсь, Буковски когда-то давно, когда я ещё была человеком, чем-то импонировал мне. Вечно нетрезвый, хамоватый, умный и беспощадно честный к окружающему миру и к самому себе - он был для меня глотком свежего воздуха после нестареющей вечной классики в лице английских писателей. Не скажу, что его мировоззрение было мне прям уж так близко́, но иногда он со своей циничной точкой зрения попадал в самое яблочко. Скорее, его надо было принимать под настроение. А в последние дни моё настроение очень подходило под его видение мира. Но вот это вот высказывание про любовь совершенно сбивало с толку...       Проснувшись на второй день после маленького личного апокалипсиса, я долго сидела на кровати, свесив ноги вниз, и ждала, когда же этот туман наконец рассеется. Но ничего не происходило. Я проверила много раз. Очень суровая реальность день назад буквально сбила меня с ног, ударила с ноги по лицу, выбила дух... Но туман никуда не делся. Неужели великий литератор ошибался? Что же получается, кто-то из нас двоих ни черта не смыслил в жизни? По всем показателям - это явно была я. Но почему же мудрые и отрезвляющие советы Буковски, которые так пригодились бы мне в этот непростой период, в действительности нихрена не помогали? Единственное, что рассеялось окончательно и бесповоротно - это мои жалкие миражи. И я с уверенностью могла сказать, что это дико неблагодарное дело - вытаскивать себя из-под обломков собственных иллюзий.       Но любовь никуда не делась... Это странно, ведь от сердца то ничего не осталось... Где она теперь обитала? И сколько должно было пройти времени, чтобы я смогла избавиться от этого едкого токсина, который разъедал мою душу всё больше и больше с каждым днём? И кто бы смог ответить мне на все эти бесконечные вопросы? Ричард Уокер со своей невероятной чуткостью и отцовской рассудительностью остался далеко в прошлой жизни. Про мать вообще молчу... Мими не отличалась житейской мудростью, да и в последнее время сама как-то скисла... Оставалось полагаться лишь на собственные ориентиры, почерпнутые из недолгой земной жизни, но в основном из многочисленных книг.       Я была странная. Меня предавали, уничтожали, растаптывали, а я всё равно продолжала любить. Взять, к примеру, мою мать. Кажется, она сделала всё возможное, чтобы навечно отвадить меня от себя. Каждое её слово вонзалось в тело, словно терний, и вот я уже вся целиком была в этих колючках, но всё равно продолжала любить её, бесконечно на что-то надеясь. Мне не хватало духу вышвырнуть её из своего сердца. И вот когда сердца не стало, куда переселились все его обитатели?       Я чувствовала себя какой-то не такой. Сломанной, что ли... Меня буквально столкнули с крыши Эмпайр-стейт-билдинг, а я всё равно продолжала что-то чувствовать, хотя и осталась инвалидом навсегда. Эта токсичная любовь никуда не делась, но я пыталась заставить себя поверить в то, что произошедшее могло бы изменить мою жизнь только в лучшую сторону. Однако, наверное, было ещё слишком рано для таких поспешных убеждений, потому что они тоже нихрена не помогали.       Я медленно подошла к зеркалу и принялась тщательно рассматривать себя. Всего пару дней назад мои глаза сияли любовью, в них неоновым цветом горела надежда на счастье. А сегодня лицо приобрело нездоровый зеленоватый оттенок. Щёки очень быстро впали, потому что я перестала есть. Под глазами залегли глубокие чёрные кратеры. Живот практически прилип к спине, а ноги подрагивали. Чёрт, это уже попахивало какой-то небесной анорексией... Страдали ли высшие существа психологическими заболеваниями? Моё тело откликнулось на беду очень быстро, меняясь на глазах. Но самая главная перемена была куда более очевидная - в моей груди зияла огромная пробоина, величиной с планету, и её невозможно было залатать никакими известными материалами. Я смотрела на эту незнакомку из зеркала и пыталась понять, как ей жить дальше...       Вся боль, разъедающая душу ведь когда-нибудь должна была выветриться, чтобы я освободилась от своей ядовитой любви, правда ведь?       Я искренне не понимала, почему это всё называли разбитым сердцем. У меня было стойкое ощущение, что и все кости тоже были сломаны. Отчаянно вновь захотелось стать ребёнком, маленькой девочкой, папиной принцессой, главной проблемой которой была необходимость научиться кататься на велосипеде... В детстве хорошо было, а разбитые коленки заживали гораздо быстрее, чем это самое разбитое сердце.       Оторвавшись от зеркала, я вдруг вспомнила, что в прикроватном комоде до сих пор лежали его вещи, которые я украла, когда сбегала из царства тьмы и порока после нашего первого секса. Смешно. Именно тогда и нужно было нестись со всех ног от этого дьявола прочь, не оглядываясь, но я упорно бежала в обратную сторону... Тогда я сунула эти вещи под кровать, желая, чтобы они как-то сами собой испарились, но спустя время всё же сжалилась и кинула их в комод, надеясь, что когда-нибудь они чудесным образом вернутся к своему хозяину. Но так как потом я благополучно об этом забыла, спортивные штаны и футболка так и продолжали жить в третьем ящике, и в данный момент притягивали меня к себе какой-то необъяснимой космической силой. До одури захотелось сойти с ума от его запаха в самый последний раз. Словно одержимая, я кинулась к комоду, падая на пол и с корнями выдёргивая этот бедный ящик. Дрожащими руками схватила чёрную футболку и поднесла к лицу. Шепфа. Так больно мне не было даже в ту ночь, когда я думала, что выблюю в унитаз все оставшиеся внутренние органы. А моя окровавленная истерзанная любовь сидела передо мной на коленях и жалобно молила о пощаде, пока я как ненормальная всё вдыхала этот абсолютно внеземной, наркотический, дьявольский запах райского удовольствия и наслаждения, не в силах остановиться... А потом на меня накатила такая лютая ненависть, что я отшвырнула этот ядовитый кусок ткани куда-то в пустоту, надеясь, что он, как по волшебству, попадёт в другую галактику. Проклятая, пробирающая до костей ненависть. К Люциферу. К себе. Ко всему этому миру. Ненавидела и искренне не понимала, почему нельзя было обойтись так и со своими чувствами? Запихнуть в дальний угол какого-нибудь комода и забыть навсегда...       Я ведь просто хотела быть рядом... Поддерживать его, подставлять плечо, обнимать, целовать, шептать ласковые слова... Хотела стать его половинкой, как бы глупо и по земному это не звучало. А в итоге сидела на полу среди разбросанных шмоток и разрушенных иллюзий и чувствовала себя самой жалкой во всех Трёх мирах. И использованной. Он ведь всегда пользовался, а я что? А я предлагала... И почему тогда теперь сидела и так убивалась?! Люцифер будто бы сжёг меня изнутри своим пламенным и одновременно ледяным взглядом. И спустя почти два дня внутри продолжал полыхать огромный костёр, вместо дров в котором горели мои разбитые надежды. Вместо того, чтобы потухнуть, он наоборот разгорался сильнее с каждой минутой, испепеляя несчастную душу.

"Я ненавижу таких, как ты - убогая людишка с дерзким ртом... Ты просто мышь, СЕРАЯ, неприметная мышь, которая на секунду от чего-то позабыла своё настоящее место в мире. Ты ничего из себя не представляешь и вряд ли будешь когда-либо представлять".

"Он никогда просто так не оставляет свои игрушки, пока полностью не сломает". "Ты Особенная, это правда. Но не для него, детка". "Очередная подстилка для непомерного эго Люцифера". "Я не принадлежу никому и никогда никому не буду принадлежать, запомни это, Уокер. Хорошенько запомни". "Вы воображаете своим крошечным мозгом сраную волшебную сказку, блять. Как же это романтично! Спасти злого дракона от проклятых чар!". "Он наиграется, и очень быстро. Поверь, я знаю, о чём говорю. Ты для него лишь очередная подстилка, коих у него было невероятное множество". "Есть лишь одна чума, от которой тебе никуда не убежать и никак не спастись - это я". "Чтобы я так просто отпустил тебя и не наигрался?" "Я всё равно не отстану, пока не наиграюсь сполна". "Я живу сегодняшним днём. Всегда. Я никогда не думаю о будущем". "Я не смогу дать тебе нечто большее, я не знаю никакого другого способа сделать девушку счастливой". "Мне насрать, Вики. На. Каждую. Из. Них". "С огнём самой Преисподней играешь, принцесса, смотри не обожгись". "Это манящее, волнующее чувство адреналина в крови абсолютно неподражаемо, да, малышка? Стоит лишь всего один раз попробовать, и ты, словно бабочка, вновь и вновь летишь на огонь... Но остановиться невозможно, правда ведь?"

      Спустя несколько часов самобичевания и самоанализа, я уже могла с уверенностью заявить: гиблое дело - любить того, кто никогда не перестанет тебя разочаровывать... Почему меня не покидало ощущение, что я наебала саму себя? Сам Люцифер, да и все вокруг столько раз предупреждали меня с самого начала... И это отвратительно, когда вот так по-идиотски ошибаешься в ком-то, но в разы хуже то, что тебя предупреждали об этом заранее!       Шепфа, почему я такая безнадёжная?       Люцифер ведь и правда никогда не врал мне о своих намерениях. И, положа руку на сердце, наши "отношения" никогда не входили в категорию нормальных. Он никогда мне ничего не обещал. Мы никогда не вешали ярлыки и почти не разговаривали о том, что между нами происходило. Да и что это было? Какая-то ненормальная страсть и космическая тяга друг к другу, которая с моей стороны немыслимым образом смогла перерасти в такое светлое чувство... Я с самого начала в глубине души знала, что этот дьявол погубит меня, но всё равно радостно прыгнула в костёр, в котором теперь догорала, в одиночестве уставившись на чёрные спортивные штаны из третьего ящика.       "Я больше никому не позволю причинить тебе вред", - говорил дьявол, и сам причинил, сам стал тем самым разрушительным следствием курения, о котором большими буквами писали на пачках сигарет.       "Я всем своим обугленным сердцем не хочу, чтобы ты стала шестым предателем", - шептал он, прижимая к себе, и сам с такой лёгкостью предал меня, наказал самым жестоким образом.       Окей... Только вот в чём я провинилась?..       Меня разрывала очередная порция противоречий из-за того, что в глубине души мне не верилось, что это всё сделал он...       Сидя на полу, глядя в потолок и прижавшись спиной к кровати, я откровенно ненавидела все Три мира за то, что за миллионы лет они так и не научились отматывать грёбаное время назад. В эту секунду мне больше всего на свете хотелось вернуться в тот день, когда Люцифер с ног до головы облил меня грязью на стадионе во время первого урока по крылоборству. Вместо жаркого спора я бы как следует врезала дьявольскому сынку по яйцам и больше никогда в жизни даже не смотрела бы в его сторону...       Когда мне было пять, я думала, что ничего больнее разбитых коленок в моей жизни не могло быть. В четырнадцать я думала так про поступок Майкла Тёрнера на школьной дискотеке. В пятнадцать мне пересадили чужое сердце, и жизнь разделилась на "до" и "после", полностью перевернув моё сознание. В девятнадцать, когда я умирала в бесконечной агонии своих кошмаров, не ела сутками и блевала дальше, чем видела, я также была уверена, что это был апогей всей моей боли. Пару дней назад сын самого Дьявола в пух и прах расстрелял меня, оставляя истекать кровью под руинами своей нездоровой любви, которая изо всех сил всё равно продолжала цепляться за жизнь... Я себя предупреждала много раз, часами анализировала, строила установки, запрещала окунаться с головой в омут красных глаз, но сердцу всё же так отчаянно хотелось хоть раз сойти с ума, не взирая на последствия, что расплачиваться за решение слепого котёнка я должна была всю свою оставшуюся вечную жизнь... У моей любви не было срока годности. Она не подлежала обмену и возврату. И что мне теперь надо было делать с этой, сука, токсичной слабостью? Как избавиться? Куда запихнуть? Кому продать? Кому отдать? Мне искренне казалось, что вот теперь то точно я узнала свой болевой порог...       И среди всех тех вещей, о которых я жалела в этот день Ментального расчленения, была ещё одна - я так и не успела признаться ему в своих чёртовых чувствах. Как дура не решалась, а потом всё ждала какого-то подходящего момента, который никогда бы и не наступил... Я не успела разделить с ним эту всепоглощающую, сокрушительную любовь, и сейчас она раздирала меня на части. Слишком много было её для меня одной. Я задыхалась.       Вот тебе и самоанализ, доктор Фрейд.

***

      В таком виде меня и обнаружила неожиданно рано вернувшаяся Мими.       - Суббота же, - недоверчиво покосилась я на подругу, которая сделала вид, будто не было ничего странного в том, что я как полоумная сидела на полу в окружении разбросанных шмоток.       - Настроение - обожраться и как следует напиться! - провозгласила демоница, гордо поднимая вверх большое ведёрко с клубничным мороженым.       В глазах подруги промелькнули какие-то чужеродные нотки печали, и я попыталась сделать максимально равнодушное лицо, говорящее о том, что меня не затошнило от одного взгляда на это мороженое, вид которого пробуждал во мне слишком светлые воспоминания, совершенно не подходящие к моему мрачному настроению.       - Стащила его из маминых запасов, - пояснила она, а я наконец вспомнила, что Мими встречалась с семьёй.       - Мне очень жаль, что ты так и не сходила тогда на маникюр... - вдруг выдала я.       Мими несколько секунд смотрела на меня немигающим взглядом, пытаясь оценить по десятибалльной шкале уровень моих внутренних разрушений.       - Ты в порядке?       Хороший вопрос, подруга.       - Разумеется, нет, - безразлично пожала плечами я, выдавливая вымученную улыбку.       Мими поджала губы, скидывая с себя чёрный лакированный плащ и зарываясь в шкаф.       - Под настроение! - широко улыбнулась она, вытаскивая из недр волшебного шкафа бутылку иданики.       - Неа...       - Понял... - как-то болезненно хихикнула она, в тот же миг выуживая бутылку глифта.       Чёрт, откуда всё это в нашем шкафу? Может, там и дверь в Нарнию найдётся? Было бы просто прекрасно сбежать сейчас в другую реальность.       - Вот это уже другой разговор, Мими, - усмехнулась я, поднимая вверх большие пальцы.       Переместившись на кровать, пустым взглядом я наблюдала за действиями подруги, которая слонялась по комнате, совершая какие-то привычные ритуальные вещи, вроде того, чтобы переодеться, зачем-то намазать руки кремом, собрать волосы в пучок, подпилить ногти... Но даже мои безжизненные глаза были в состоянии заметить эту небольшую перемену. Во всех её действиях сквозили непонятная грусть и опустошение.       - А ты?       - Что я?       - Ты в порядке? - не выдержала я, собираясь влезть в чужие проблемы, когда даже из своих не могла выбраться.       - Как посмотреть... - почти равнодушно ответила она, но я сверлила её настойчивым взглядом.       Пару секунд нахмурившаяся Мими вновь сканировала моё землистое лицо, решая, стоило ли подвергать меня новым терзаниям.       - Обязательно поделюсь с тобой, дорогая, но не сегодня... - горько улыбнулась она. - Пока не готова это обсуждать.       А я мысленно благодарила её за это решение. Чёрт, как же эгоистично это было... Но подруга из меня, честно сказать, в этот момент была никакущая. Понятия не имела, что собиралась бы ей сказать, если бы та решила поведать мне о причинах своей подозрительной тоски. Сейчас я могла быть просто молчаливой собутыльницей, не больше. Тем не менее, осколки сердца больно полоснули изнутри, потому что я никогда не видела подругу в столь подавленном настроении. И, прокрутив в мыслях последние недели, я поняла, что такой она была уже далеко не в первый раз... Изо всех сил я мысленно корила себя за то, что настолько сильно была занята своей никчёмной любовью и не замечала этого.       "Обязательно выясню, в чём дело, только вот выберусь из своего собственного болота..." - пообещала я самой себе, глядя на то, как Мими с напускным хладнокровием разливала глифт и что-то напевала себе под нос.       - За нас - таких красивых и несокрушимых! - усмехнулась Мими, а я усмехнулась в ответ, сильно сомневаясь в своей несокрушимости.       Мими улыбалась, как и всегда что-то оживлённо болтала, пихала меня в бок и пыталась защекотать. Но делала это всё, абсолютно не задействуя свои некогда блестящие глаза, в которых теперь мелькали какие-то тени.       Симптомы были подозрительно схожи...       Кажется, в этой самой комнате в данный момент находились целых две несчастных души.

***

      Что ж. Я дала себе ровно три дня на то, чтобы вдоволь наплакаться и настрадаться. Больше жалеть себя не было никаких моральных сил. Окончательно расклеилась из-за несчастной любви. Что могло быть банальнее? Чувствовала себя героиней какой-то мыльной оперы. С той лишь разницей, что всё это было вполне себе по-настоящему...       Я безумно устала от всех этих игр, от этой боли, которая и так циркулировала по венам в последние два месяца, а теперь ещё и выросла в геометрической прогрессии. Отчаянно мечтала преодолеть наконец порог своих страданий. Для этого мне нужно было просто смириться и пережить предательство, как очередной кошмарный сон. Ментальные хорроры, к слову, снова слишком часто пробирались в моё сознание, пугая своей недосказанностью и реалистичностью.       В последнем таком мы с Люцифером лежали на том самом лугу в Провансе, глядя в предзакатное безоблачное небо. И всё вокруг казалось таким идеальным, красивым, спокойным... Пока вдруг в один миг небо не заволокло чёрными тучами, а над нашими головами не начал закручиваться самый настоящий смерч. Молнии сверкали, попадая в миндальные деревья, сжигая абрикосовые сады до тла... Сочная зелёная трава вокруг вспыхивала, словно старая солома, лёгкие заволакивало дымом, земля трескалась, будто мы находились на огромном многовековом вулкане, а литосферные плиты готовы были вот-вот разойтись, кидая нас с Люцифером по разные стороны. Но ни я, ни он не могли пошевелиться. Мы так и лежали, глядя безжизненными глазами на все эти природные катаклизмы, не в силах бороться за свои жизни.

"...И вспыхнут три мира..."

      Слова пугающего "пророчества" вихрем пронеслись в моей голове, когда я открыла глаза, так же безжизненно глядя в потолок. Тело не слушалось, я не могла пошевелиться, всё будто онемело, а в ушах стоял сплошной ультразвук...       В тот момент я решила больше не испытывать судьбу и прислушаться к своей интуиции. Люцифер уже предал меня, но я всё равно продолжала ощущать странное предчувствие. Снова будто бы затишье перед очередной бурей. Но какой?..       Несколько дней призраком я слонялась по школе, посещая занятия, выполняя задания, окунаясь с головой в мир теории. Эти простые монотонные действия помогали бороться с депрессией и не сойти с ума окончательно.       В какой-то из этих бесцветных дней перед лекцией ко мне неожиданно подсел Дино. Я так была рада его видеть, что мир на секундочку будто бы преобразился, а сквозь серую краску проступили яркие цвета.       - Здравствуй, Вики, - как обычно тепло поприветствовал он меня, а я расплылась в широкой улыбке, впервые неподдельной за всё это время.       - Здравствуй, - выдохнула я и по доброй традиции крепко обняла ангела, утыкаясь носом в шею, задевая щекой лёгкую приятную небритость и вдыхая внеземной удивительно свежий аромат.       Шепфа, один его взгляд способен был поселить в моей душе кристальное спокойствие. Дино словно был тихой гаванью, которая, несмотря на все происшествия, продолжала крепко держаться на своём месте. Он вызывал во мне чёткое желание укрыться в нём с головой от всего этого сурового и непонятного мира.       - Прекрасно выглядишь, - лучезарно улыбнулся он, нежно обхватывая мою ладонь, а я мысленно усмехнулась.       Кажется, ещё никогда в своих жизнях я не выглядела хуже, чем сейчас. Но скрывала всё это безобразие под толстым слоем волшебства с нехитрым названием "Косметика".       Я стояла на огромном пепелище. Это странно, но внешняя оболочка продолжала более-менее нормально функционировать, несмотря на то, что внутри всё прогорело до тла. Люцифер сначала облил все внутренности бензином, а затем безжалостно чиркнул спичкой, и в один миг всего этого не стало.       Я смотрела на идеального ангела перед собой и не понимала, почему я не могла полюбить его, например?       Почему? Ну почему сын Сатаны выбрал в жертву именно меня? Почему после всего случившегося я не могла просто тихо его ненавидеть? Почему ко всем моим мучительным чувствам примешивалось ещё нечто другое... Что-то дьявольское, звериное, дикое, абсолютно нездоровое, пагубное... Безумная страсть вперемешку с безнадёжным отчаянием.       "Почему маленькие глупенькие девочки так любят ходить в тёмный лес?" - спрашивал демон, и в тот момент мне казалось, что я могла ответить на этот вопрос.       Но не сейчас. Я искренне недоумевала, почему вновь и вновь всё глубже забредала в этот зачарованный лес, полный опасностей на каждом шагу...       Почему?..       Почему девушек всегда тянет на мудаков? Зачем мы раз за разом терпим их унизительное отношение?       Слишком много почему.       Но подсознание предательски пыталось оправдать Люцифера...       Дино был одним из тех, кто вытаскивал из меня самое лучшее. То, о чём я даже не подозревала. Глядя на него, мне хотелось быть ангелом. Хотелось одеваться в белое, хотелось вершить добро, хотелось сделать все три мира лучше, глядя на них через розовые очки. Но Люцифер, несмотря на свою дьявольскую суть, вовсе не вытаскивал из меня самое плохое. Да, видимо меня притягивало в нём то, чего во мне самой недоставало. Он будто дополнял меня, раскрывал полностью, заставлял чувствовать себя настолько живой, что я готова была ради этого ощущения отправиться за ним в Преисподнюю, лишь бы быть рядом и ощущать эту безумную жизнь каждой клеточкой тела.       Чем глубже была пропасть, тем сильнее меня затягивало. Притяжение к Люциферу было на грани здравого смысла. И почему-то дух захватывало от такого безрассудного падения в бездну... И в итоге я разбилась. Но, к сожалению, не умерла, а лишь покалечилась, навеки загипсовывая своё тело и душу.       Дино что-то усердно говорил мне, а я смотрела и не понимала, почему он так редко мелькал в моей жизни. Может, если бы мы виделись чаще, я бы сейчас не собирала себя по кускам после адской бомбардировки?       - ...и ты правда удивительная, поверь мне... - звучали отрывки слов в голове, а я зачарованно прожигала взглядом его чувственные губы, пытаясь представить, как целую их.       До крови впивалась ногтями в ладони, лишь бы хоть на миг почувствовать себя живой рядом с ним. Живой! Живой...       Тщетно. Чёрный пепел от моего слабого, доверчивого и теперь уже сгоревшего сердца не давал нормально дышать. И я с ужасом думала, что никогда не смогу избавиться от него...       - ...не похожа на них, ты другая... - снова в воздухе мелькали обрывки монолога, и красивое лицо Дино эмоционально и очень усердно что-то пыталось донести мне.       А перед глазами стояла сплошная пелена из счастливых воспоминаний. По-настоящему счастливых и таких редких. Я была счастлива с Люцифером совсем недолго, и в голове крутились картинки нашего сумасшествия. Набор кадров, который теперь уже невозможно было продублировать. Закрыла глаза. Потому что это было больно. Мучительно больно было понимать, что ничего нельзя исправить и вернуть на свои места. Даже если раны и затянутся, шрамы от предательства останутся навсегда.       - Вики?       М?       - Вики... Ты в порядке? - озабоченно поинтересовался Дино.       Видимо я снова слишком глубоко погрязла в своих токсичных болотах...       - Да, прости... - извиняющимся голоском пропищала, поднимая на него глаза.       - Я хотел бы с тобой поговорить после лекции, - немного нервно прошептал Дино, озираясь по сторонам. - Это важно. Это касается твоей жизни.       - Что? - нервно всплеснула руками я, пододвигаясь ближе, чтобы нас не услышали.       - Понимаешь, мне кажется, я что-то нашёл... Мой отец, он кое-что... - ангел запнулся, так как в аудиторию зашёл профессор Аарон. - Шепфа... Это касается твоих...твоих родителей...       Но не успел он договорить, как следом за Аароном вошли два стражника в золотых доспехах во главе с Серафимом Кроули. Сердце на миг остановилось.       - Виктория Уокер, - прогремел голос директора, эхом отражаясь от пустых стен, а все взгляды разом устремились на меня. - Сообщаю, что обязан задержать вас по подозрению в совершении запретной связи с Урождённым. Прошу последовать за мной до выяснения дополнительных обстоятельств.       Гром среди почти ясного неба. Всё было как в тумане. Я медленно поднялась со своего места, не отрывая испуганного взгляда от Дино, который смотрел на меня ошарашенно во все глаза.       Да, мой милый Дино, так рушатся иллюзии.       На ватных ногах подошла к директору, молча вставая рядом и позволяя стражникам надеть на руки что-то вроде наручников. Как будто у меня были какие-то силы бежать отсюда... Кидая последний отчаянный взгляд на друга, увидела, что он одними губами шептал что-то. Но не успела разобрать, так как меня резко вытолкнули за дверь и повели прочь.       Случилось то, к чему я так бессознательно стремилась всё это время. Бабочка таки снова налетела на пламя, опаляя свои красивые лиловые крылышки. Сука-судьба изощрённо продолжала ставить мне подножки…       Решётка громко захлопнулась перед моим лицом, и, даже будучи в своём угнетённом настроении, я не могла не отметить, что это было красиво, как в лучших традициях земных блокбастеров.       - Вас ждёт суд, - холодно произнёс Кроули, оставляя меня одну в своей темнице.       Казалось бы, что могло быть хуже предательства любимого? В общем-то, для меня это было верхом несчастья на данный момент, но позорный арест и его дальнейшие последствия вполне могли бы посоревноваться с другими моими проблемами. Правда, гораздо позже, потому что до сих пор я пребывала в каком-то трансе, слабо осознавая, что вообще произошло...       Несколько часов я просидела на узкой койке, больше напоминающей простую деревянную полку, гипнотизируя прутья решётки, будто бы они могли расплавиться под моим уставшим взглядом. Люцифер остался бы доволен. Теперь не он один отбывал своё наказание за нарушение запрета... Закинув голову на подобие подушки, я провалилась в нечто похожее на клиническую смерть. Уверена, оставшиеся защитные функции организма пытались изо всех сил сгладить урон, нанесённый нервной системе за последние месяцы. И даже сквозь своё полубредовое бессознательное состояние протяжные завывания души не давали полностью отключиться от мира и наконец расслабиться.       Разве можно оправиться после того, как тебя переехал танк?