та бобры какие-то

- прости.. - совсем тихо прошептал альфа, приобнимая омегу за плечи и утыкаясь носом в его шею. Россия отлично понимал, что его брат после всего того, что он сделал, возненавидит его. но все равно он попробует исправить то, что натворил, и построить с Украиной какие-никакие отношения. - а если я забеременею от тебя? ты об этом не подумал, идиот?! упираясь ладонями в грудь альфы, Украина пытался было отстранится. от того, чтобы не закричать, его сдерживал только его охрипший голос и пересохшее горло. альфа лишь просил прощения, виновато опустив глаза и то и дело повторяя извинения. все это время он продолжал обнимать украинца, не смотря на то, что тот упирался. всхлипывая, ужасно злой на брата украинец, старался отодвинуть его от себя настолько насколько это было возможно. до этого приятное чувство заглушилось отвращением и озлобленностью. по итогу, сдавшись, Укроп просто прикрыл глаза, ожидая, когда спадёт узел. когда все прошло, русский приподнял украинца и посадил его на кресло, натягивая собственные брюки и застегивая. он быстро сложил все бумаги, что валялись на полу и вытер омегу салфетками, после чего тоже одел. подхватив тело, которое даже не сопротивлялось, РФ отнёс его в квартиру в его комнату и присел рядом на стульчик, смотря за тем, как тот безжизненно смотрит в потолок. повернув голову в сторону русского, украинец почти безразлично смерил его холодным взглядом, после снова переводя взгляд на потолок. руки были скрещены на животе, и с первого взгляда можно было бы подумать, что Украина и вовсе не жилец. эйфория после совокупления прошла, и сейчас хохлу было противно от самого себя, от того, что он поддался инстинктам и лишился своей девственности, с черт возьми, собственным братом. русский чувствовал вину. он лишил омегу невинности, и он хотел этого. так он ещё и кончил в него с узлом. на душе было тяжко, словно кошки скреблись, ему хотелось разрыдаться, податься чувствам. но альфы ведь не плачут? альфы ведь ничего не чувствуют, да? Федерация остался сидеть с Украиной на всю ночь, беспокоясь о его состоянии больше, чем о своём. - Россия, проваливай. внутри все будто выгорело, украинец не чувствовал ни ненависти, ни злости, лишь отвращение. и то не понятно - к себе или к брату. хотелось просто пролежать так всю жизнь, изучая взглядом пустой белый потолок. забота брата была ему противна, как и само его присутствие рядом. альфа лишь тяжело вздохнул, взял одеялко и укрыл им брата, выходя из комнаты и идя к себе. прийдя, он улегся на свою кровать и попытался уснуть, чтоб не думать ни о чем, но сон никак не приходил. на ум шли только навязчивые мысли на счёт брата, которого альфа любил. и не только платонически. да, они ссорились, не общались, даже дрались, но в душе русский всегда беспокоился об этом украинце, что твёрдо засел в голове. на следующий день, ни на завтрак, ни в школу украинец не объявился, оставаясь дома почти в одном и том же положении. только иногда он делал перерывы на покурить, заглушая ком отвращения, засевший внутри. русский под утро так и не заснул, он приготовил несколько тостов для своего брата и поставил их под дверь, не решаясь самому зайти. он до сих пор корил себя за содеянное. уйдя в школу, альфа не думал не о чем, с апатией сидя и ни на кого не обращая внимания. он пошёл туда только из-за того, что не хотел оставаться дома с Украиной, ведь боялся, что все может повториться. проведя так почти всю неделю в своей комнате, изредка выходя по нужде и принимая еду, оставляемую под дверью, Украина потихоньку начал проходить в норму, оправляясь после своего «первого раза». он стал выходить ко всем на обед и ужин, ходить в школу и снова ухаживать за собой. единственное, что оставалось неизменным - это его полное игнорирование и избегание брата. русский пытался выйти на контакт с украинцем, но все оканчивалось тотальным провалом. единственное, что его радовало, это то, что омега принимал еду, которую альфа оставлял. он стал класть к каждому принесенному блюду по конфетке или печенюшке, зная, как брат это любит. так продолжалась неделя. на вторую, альфа все же решился. он пришел к двери омеги, постоял там минут десять, держа в руке тарелочку с булочками, а после все же постучался, ждя украинца. вяло поднявшись с кровати и открывая дверь, украинец было проморгался и, подняв взгляд, обнаружил перед собой стоящего русского. тут же захлопнув дверь, укроп гневно крикнул через нее. - что тебе надо? альфа потупил взгляд, а потом совсем тихо ответил. - я булочки принёс. он понимал, что украинец не хочет с ним разговаривать, но единственная фраза, сказанная им в сторону русского, пусть даже и не очень дружелюбная, заставляла радоваться. - оставить под дверью? - уйди, лучше отдай их отцу. принимать подачки Роса омеге совершенно не хотелось, так же как и видеть его лицо. почему он должен чувствовать себя виноватым после того, что тот натворил? Россия грустно улыбнулся, зная, что Украина этого не увидит через дверь, присел на корточки и поставил тарелочку на пол. порывшись в кармане, он нашёл три конфетки и положил их рядышком. - я ухожу, можешь выходить. альфа, как и сказал, ушел в свою комнату, хватая рюкзак и закидывая его на плечо, после чего, снова вышел и ушел в школу. приоткрыв дверь, украинец пару секунд смотрел и будто бы размышлял, что сделать с оставленным угощением. от одной только мысли, что это было оставленно братом его тошнило и воротило. в итоге, мучное вместе со сладким оказалось в мусорном пакете, так и не тронутым. альфа опять весь день безжизненно пялился в доску, ему не хотелось ничего, кроме как поговорить с его братом, он занял все его мысли. ел ли он? он спал? он нормально ходит в туалет? все вопросы в голове только о нем, и русский ничего не мог с этим поделать. даже его окружение заметило что-то неладное, но никто не спрашивал, боясь истерики от РФ. никто не знал, как он себя поведёт, а незнание очень пугает. был бы ваш товарищ пороховой бочкой, вы бы стали его тревожить? в последнее время, Украину воротило чуть ли не от любой еды. его регулярно тошнило даже если он ничего не ел. начав заподазривать неладное, украинец решил перестраховаться. и вот, в трясущихся руках омеги уже лежит положительный тест. русский заметил состояние его брата, но лезть к нему в открытую не стал. он подкладывал чистое полотенце, когда украинец шёл умываться; он всегда клал стакан с водой и таблеточкой от рвоты и тошноты под дверь в туалет, когда украинец блевал; он немного увеличил порции, которые оставлял под дверью в его комнату и делал то из еды, что сложнее будет потом выблевать, и чаще всего подмешивал какие-то витаминчики в кружку с чаем, которую оставлял на утро. он делал все, что мог, чтобы помочь омеге. и альфа прекрасно понимал, что брат забеременел, об этом четко свидетельствовали их перемешавшиеся запахи и прекратившаяся течка. после того, как Укроп узнал о своей беременности, он прибывал в немом отчаянии. он понятия не имел, как сообщить об этом отцу и попросить денег на аборт. ведь если он узнаёт об этом, то сразу все поймёт, ведь теперь к его природному запаху добавился ещё и России. видеть брата стало теперь ещё невыносимее. русский хотел поговорить с папой о произошедшем, хотел спросить у него совета, но... но что, если даже Союз от него отвернётся? что будет, когда он узнаёт о том, что его дети вступили в половой контакт, да ещё и с залетом? рано или поздно он все равно должен будет узнать. Россия был против аборта, ведь если Украина его сделает, то будет риск в будущем, что он попросту не сможет иметь детей. обдумав все, украинец решил все таки переговорить об этом с братом, как бы противно ему от этого не было. постучав пару раз в дверь, ведущую в комнату РФ, Украина стал терпеливо ждать, когда ему откроют, борясь с тошнотой. альфа поднялся с места, услышав стук в его комнату и сразу понимая по запаху, кто стоит за дверью. открыв, он смотрит в глаза напротив и ничего не говорит, молчит, и только после открывает рот, а слова будто комом засели в горле. - нужно поговорить. - с сталью в голосе произносит украинец и, не дожидаясь ответа, отпихивает хозяина комнаты в сторону, проходя внутрь. - я знаю. послушно отходит и прикрывает дверь, садясь за компьютерный стул. украинец заметно напрягся после слов Роса, нахмурившись. - откуда? усаживаясь на чужой кровати, Украина будто бы хочет прожечь в брате взглядом дыру. - по запаху, твоей рвоте и увеличению аппетита. Россия потупил взгляд в пол, несильно сжав ручку кресла. - сколько уже недель? - третья. - вцепившись пальцами в свои колени, украинец тяжело выдохнул, заметно помрачнев. - в любом случае, мне нужно, чтобы ты помог мне найти деньги на аборт, так, чтобы никто не узнал об этом. русский побледнел, услышав то, что сказал его брат, и переваривал всю информацию в своей голове. - я против. - альфа решительно посмотрел в глаза омеги, приподнимаясь. - ты ведь в курсе, что после аборта у тебя будет риск того, что в будущем, ты не сможешь иметь детей? сжимая ткань штанов ещё сильнее, омега попытался подавить вспышку гнева после слов «я против». - меня не интересует твоё мнение, плевать я хотел на детей. мне только шестнадцать, а тебе семнадцать, и мы братья, черт тебя дери! - уже повышая тон, вскрикивал Украина. альфа приблизился к хрупкому телу, присел на корточки и взял украинца за плечи, смотря в его бездонно-бирюзовые глаза. - я знаю, но.. - глаза стало неприятно покалывать. - что в будущем будет, если ты вдруг захочешь детей? взгляд глаз метнулся на место соприкосновения рук русского и плечей украинца, который тут же влепил альфе пощёчину. - не прикасайся ко мне. - едва ли не прорычал Украина. - этот ребёнок не желанный, и ничего хорошего он не принесёт. альфа не убрал руки, крепко держа. щеку будто прожгло, наверняка след от руки остался. - надо поговорить с папой и рассказать ему все. - проговорил ровным голосом русский, несильно надавив на ключицу. - я знаю, что тебе это не по душе, но уж лучше ты родишь, чем потом будешь мучаться. в конце концов.. - альфа сделал паузу. - ребёнка можно сдать в детдом. при мысли о том, что отец узнаёт про это все, Украина испуганно распахнул глаза. если у Союза и России всегда отношения прибывали в относительном порядке, то между украинцем и Советом всегда просвечивалось напряжение. слишком хорошо впечатались в память все воспитательные процессы СССР, и его отношение к народу Украины в его памяти. - Россия, ты же понимаешь, что будет если отец узнаёт об этом? - понимаю, но нам все равно нужно рассказать. русский доверял папе, хоть и понимал, что тот довольно строг, но он уже в отставке, да и республики уже давно не дети. если они солгут, то в будущем это может вылиться в скандал, а для них это не выгодно в любом случае. каждая крупица лжи рано или поздно превращается в большой увесистый ком, который сложнее и сложнее скрывать. выбравшись из хватки России, украинец, более не проронив слова, чуть ли не выбежал из комнаты. в уголках глаз предательски накапливалась влага. он проклинал тот день, когда это случилось, он проклинал Россию, из-за которого это случилось, и себя, из-за того, что не смог контролировать своё собственное блядское тело. забежав в комнату, Украина почувствовал, как на него давят вроде бы родные стены, в которых он прожил столько лет, дышать стало трудно, а живот скрутило в болезненном спазме. русский потёр щеку, глядя на убегающего омегу и откинул голову на кровать, где тот сидел, продолжая пребывать в довольно странной позе примерно час. в голову лезли ужасные окровавленные картины, в основном, младенцев, и альфа ничего не мог с собой поделать, он корил исключительно себя и свои животные инстинкты, он ощущал себя беспомощным в цепких лапах зверя внутри себя. это было мерзко и отвратительно. посмотрев на стенку часов, Россия все же приподнялся с места, потягиваясь от ноющей спины и затёкших конечностей. казалось, что прошла целая вечность. чувство сжатости и ощущения нахождения в клетке не покидали украинца. друзей у него было не так много, но относительно недавно он смог познакомился с довольно интересными ребятами, и не менее интересными увлечениями. набирая номер Ямайки и одновременно собирая самые необходимые вещи в рюкзак, украинец намеревался съебать из дома. договорившись у знакомого о временном сожительстве, Украина тихо пробравшись к входной двери, вышел прочь из квартиры, не повстречав на пути никого из ее обитателей, чему он был очень рад. русский лишь под вечер смог увидеться с Союзом, который вновь поругался с американцем по телефону по непонятной причине, но альфа знал, что по итогу, они все равно помирятся. и вот, он сидел на кухне напротив омеги, которая терла виски. - и что опять такое? нянчиться коммунист больше не мог, на его плечах сидел ещё совсем маленький не окрепший СШСР, и все силы уходили на него. - пап.. - голос придательски дрогнул, а на глазах начала скапливаться влага. кажется, впервые в жизни русский заплакал осознанно, не скрывая своих чувств. Союз же молчал, понимая, что его сыну требуется время, и послушно ждал. когда русский смог успокоиться, он серьезно посмотрел в глаза отца, как бы заранее прося прощение. это была их фишка с детства, когда Россия что-то натворил, то он лишь виновато смотрел, ничего не говоря вслух, и Союз понимал, что что-то неладное случилось. - что такое? коммунист положил свою морщинистую ладонь на руку альфы, что была сжата, и погладил. - пап.. я.. мы.. внутри все сжалось и Россия зажмурил глаза, стараясь ни о чем не думать, и выпалил. - мы с Украиной переспали.. он беременен от меня. СССР молчал на протяжении двух минут, обдумывая все. русский же не открывал глаза, боясь увидеть призрение от родного человека. - какой срок? Союз слез с своего места и подсел к сыну поближе, приобнимая за плечо. - три недели. глаза неприятно щипало. - где Украина? почему он не с тобой? - ровным спокойным голосом проговорил омега, понимая, что то, что уже сделано невозможно изменить. да и тем более, он всегда видел, как эти двое вместе общаются, предполагал и сейчас его мысли подтвердились. - он должен быть в комнате. - осипшим голосом пробормотал русский, откидываясь головой на подставленное плечо СССРа. - я поговорю с ним попозже, а ты, мой дорогой, успокаивайся. слезами горю не поможешь. Союз мягко потрепал прямые локоны РФ, вымученно улыбнувшись, а после немного приподнялся и, сказав, что ему нужно все обдумать, ушел в свою комнату, держась рукой за кофту возле сердца. Россия знал, что состояние папы ухудшалось с каждым днём, но ничего не мог с этим поделать. внутри все болезненно сжалось, и он ушел к себе в комнату, доставая из дальнего ящичка в комоде пачку сигарет, стараясь снять это напряжение. в голове неприятно гудело. выйдя на балкон, он достал одну, зажег и затянулся, вдыхая в легкие едкий дым, а после выпуская. Россия хотел ещё раз поговорить с Украиной, поэтому, докурив, он направился в его комнату, тихо постучав. когда ему не открыли ещё с третьего стука, русский заподозрил что-то неладное и рывком открыл дверь, срывая замок с петель. в комнате Украины не оказалось, и русского сковала паника, оседающая комом на сердце. РФ быстрым шагом направился в комнату отца и американца, начиная тараторить на ходу. США не было дома, он по видимому сейчас был в ночную смену на работе, СШСР же спал в комнате с Латвией. Союз лежал на кровати под толстым одеялком, до сих пор держась за сердце, что неистово кололо. конечности онемели, было холодно. перед его глазами будто появился свет, но он не мог ничего сказать. он что.. умирает? - п-папа? альфа присел на корточки рядом с кроватью, глядя в родные такие грустные сейчас глаза. - хех, видимо.. омега закашлялся, сильнее сжимая ткань кофты. - я оставлю вас раньше.. кха.. чем планировал... на глазах русского тут же навернулись слёзы, а лицо болезненно скривилось. сжав руку отца, РФ буквально молился, чтоб все было хорошо, чтоб только не сейчас, чтоб папа не мучался.

***

под вечер, украинец уже сидел на диване в несколько обшарпанной квартирке знакомого. расширенные зрачки явно свидетельствовали о том, что тот уже успел что-то принять. Ямайка внимательно выслушал его душевные терзания на счёт сложившийся ситуации и что-то любезно подсунул ему. сидя на подоконнике с открытым окном, Украина то и дело затягивался вдыхая дым от сигареты, иногда хрипло смеясь с каких-то глупых шуточек Ямайки и изредка что-то отвечая. в голове не осталось тревожных мыслей, на смену им пришла легкая эйфория и блаженство, разливающееся по телу вместе с горьким дымом. в животе оставалась режущая боль и спазмы, что отошли на задний план. не смотря на затуманенный разум после некоторых веществ и выкуренной пачки, боль постепенно стала сильнее и теперь игнорировать ее не получалось. почувствовав, как между ног стало прохладнее, украинец опустил взгляд и обнаружил на внутренней части бедра на штанах пятна крови. сообщив владельцу квартиры о том что он временно удалится, Украина ушёл в уборную. он вышел из туалета примерно спустя час или пол. по всей видимости случился выкидыш, и терпкий запах крови хорошо ознаменовал об этом. посидев так ещё немного, Украина одолжил у Ямайки чистое полотенце и, достав из собранных вещей чистую футболку и белье, ушел мыться. уже стоя под горячими струями, украинец чувствовал, как постепенно смывается засохшая на внутренних сторонах бедра кровь. проведя рукой по ней, Украина поднял ладонь на уровне своего лица, смотря с безразличием. кровь, разбавленная водой, могла смотреться достаточно жутко, но почему-то на душе у омеги играла только ухмылка. мысль о том, что этой гадости внутри него более нет доставляла странное спокойствие, граничащее с безумием. покончив с водными процедурами, Укроп устроился на диване в гостиной Ямайки, проваливаясь впервые за несколько недель в какой-никакой сон.