С днём рождения, Александр

Сегодня впервые за долгое время, что мы вместе, я просыпаюсь первой. Переворачиваюсь на живот, рассматривая спящего мужчину. Скольжу взглядом по широким плечам, трогательно-острой выступающей ключице, кубикам пресса. Кусаю губу, когда взгляд останавливается на чёрных боксёрах. И тут же улыбаюсь. Я так долго придумывала, что можно подарить человеку, у которого всё есть, что забыла о самом главном — подарок неважен, а важно то, кто их дарит, верно? Я скольжу коленями вниз, проезжаясь по прохладной ткани, усаживаясь у его колен. Замираю. Тихонько выдыхаю. Занимались сексом мы, вроде бы, не первый раз, но отчего же всегда такое томительное чувство? И сладкое предвкушение не покидает меня… Вдыхаю. Кидаю быстрый взгляд на продолжающего безмятежно спать мужчину. Прикусываю губу, наклоняюсь, чтобы оставить короткий поцелуй на животе над линией боксёров. Мышцы живота слегка сокращаются, но дыхание его всё также остаётся ровным. И я продолжаю. Целую его член сквозь тонкую ткань, пальцами поглаживая пока ещё мягкий ствол. Слегка сжимаю его и мягко стягиваю вниз боксёры. Вновь быстрый взгляд на мужчину. Спит. Хорошо. Опускаю ладонь на его член и начинаю медленно-медленно водить рукой вверх-вниз, вверх-вниз. Легким движением языка слизываю капельку смазки, выступившую на головке члена, с наслаждением ощущая его вкус. Вкусный. Сладкий. Мой. Всё также медленно рукой я вожу по стволу, обхватывая губами, одновременно играя во рту с яичками. Я подползаю ещё ближе, буквально грудью ложусь на него, прижимаюсь. Хочется застонать от охренительного чувства, когда его тело соприкасается с моим. Но я сдерживаюсь, лишь со звонким чмоком выпускаю его яички со своего рта, обхватываю губами головку, сжимая ладонь у основания. Всё больше заглатываю, погружая его в свой рот всё глубже и глубже. Тихий протяжный стон над головой уведомляет о том, что Александр проснулся. Я кидаю быстрый лукавый взгляд на него из-под полуопущенных ресниц, с довольной улыбкой отмечая его шокированное лицо. Широко улыбаюсь с его членом во рту и, не переставая внимательно смотреть ему в глаза, особенно глубоко заглатываю, так, что упираюсь губами в его пах. Он тихо выдыхает, кусает губы и… Боже, нет прекрасней зрелища, чем видеть его таким возбуждённым, с широкими распахнутыми глазами, всё ещё затуманенными от сна, с чётко очерченными губами, которыми он сейчас пытается сдержать очередной стон. Но зачем? Я всё больше ускоряюсь, доводя его до пика. Он шипит, наматывает на кулак мои волосы, притягивая к себе, но я лишь улыбаюсь и продолжаю остервенело двигать головой. — Малышка, если ты сейчас же не прекратишь, я кончу. О боже, да от одного его такого глубокого, сильного, бархатного голоса, а сейчас ещё и с чувствующейся хрипотцой, я готова сама кончить. Другую руку, свободную от его члена, опускаю вниз и поглаживаю себя между ног. Там всё уже влажно, мокро, готово для него. Ввожу в себя сразу двумя пальцами и тихонько постанываю, откидывая голову назад. Волосы тихой волной опадают на плечи, раскрывая меня перед ним. Я и сама тяжело дышу. — Поласкай себя для меня, — тихий страстный шёпот раздался над моим ушком. Но я показываю взглядом на его красноречиво торчащий член, на что он также молча качает головой. Вновь повторяет:  — Сейчас, мин лилия, сделай это для меня. Я лишь судорожно сглатываю, кидаю лукавый взгляд на него и быстро усаживаюсь на его ноги, близко к паху, не отрывая от него взгляда, опуская пальцы вниз. Сквозь стиснутые зубы шумно выдыхаю, потихоньку начиная ласкать себя. Глаза то и дело закатываются, когда я представляю на месте своих его пальцы. И меня дико возбуждает, что он сейчас смотрит на меня, это так… Странно, но дико возбуждающе. Я остервенело двигаю пальцами внутри, но сама резко останавливаюсь, когда чувствую, что пальцы на ногах начинают поджиматься, сигнализируя о скором оргазме. Замираю, делаю несколько глубоких вдохов-выдохов. Поудобнее усаживаюсь и, заводя руку назад, обхватываю пальцами его налившийся кровью член и, закусив губу, начинаю медленно вводить в себя. С его губ слетает громкий протяжный стон. Одно резкое движение бёдрами — он входит в меня полностью. От неожиданности и резкости проникновения я лишь шиплю сквозь зубы и негромко вскрикиваю. Одна рука опускается на его бедро, я обхватываю её пальцами, крепко сжимая, тогда как другую опускаю себе на грудь и начинаю её поглаживать. Обвожу пальцами вокруг возбуждённых горошинок сосков, скольжу вниз по животу и вновь возвращаюсь. Ярко-голубые любимые глаза лишь молчаливо следят за мной, скользят взглядом, касаясь то губ, то опускаясь ниже к соскам. Его грудь тяжело вздымается и также опускается. Наши движения медленные, размеренные. И он не торопит, подстраивается под мой умеренный ритм, но я так долго не выдерживаю. Поднимаюсь вверх, почти выскальзывая с него, но тут же резко опускаюсь назад, со свистом выпуская воздух, и начинаю рвано двигаться на нём. Алекс лишь ухмыляется своими блядски-красивыми губами и быстро толкается вперёд. Его руки крепко удерживают мои бёдра, где наверняка останутся новые синяки, но мне плевать.       Наклоняюсь к нему вперёд, губами скольжу по твёрдой линии челюсти, подбородку, ласково целую кончик губ и отстраняюсь. Шаловливо смотрю на него, упираясь ладонями о его плечи. Движения становятся всё резче, жёстче, глубже, яростнее. Губами он ловит мои груди, так удобно прыгающие возле его губ, кусает, целует, посасывает. Мне хватает ещё нескольких движений — и я громко стону, запрокидывая голову вверх. — Алллексс, — чуть ли не кричу я от удовольствия. Замираю, пока он продолжает двигаться во мне резкими толчками, затем с громким стоном финиширует, пульсируя горячим членом у меня внутри. Я падаю грудью на него, крепко обнимаю, кутаясь в его любимых и надёжных руках. Шепчу. — С днём рождения, любимый. Обнимает меня, но вдруг отстраняет и, заглядывая мне в глаза, шепчет, поглаживая пальцем мою щеку: — Это лучший подарок, Агата.       И целует… Сладко, горячо, нежно…       Так, как умеет только он.