Звонкие поцелуи

      Шисуи с растущим нетерпением следил за стрелкой на часах. Досаждающее нытье Дайме давно отошло на задний план, его сетования пролетали мимо ушей. Он постучал пальцем по деревянному столу, взгляд метнулся к дверям кабинета, а затем снова к своему советнику.       Он поерзал, опуская руки под стол в попытке сложить необходимые печати, чтобы оставить вместо себя клона. Он соединил пальцы, формируя первую, как вдруг те внезапно окоченели. Он безрезультатно разминал руки, скрипя зубами, пока не поднял глаза и не увидел, как его советник скучающе смотрит на него. Он сражался с тенями, привязывающими его к креслу, целую минуту, прежде чем откинулся на спинку и удрученно вздохнул.       Будь ты проклят, Шикамару.       Он снова взглянул на настенные часы. 6:30 вечера. Может быть, он успеет к ужину. Дайме все нудил. А может, и нет.       

***

      

Два часа спустя       Дом встретил его тишиной. Он направился в спальню, знакомая чакра звала его, звала домой. Он распахнул дверь, и его взгляд тут же привлекла розовая прядь, выглядывающая из-под одеяла.       Он сел на край кровати, стараясь не разбудить ее, и стал наблюдать, как поднимается и опускается ее грудь. Ее губы были приоткрыты, и Шисуи расплылся в широкой улыбке, заметив маленькую струйку слюны, стекающую по ее щеке. Он нежно поцеловал ее в макушку, пытаясь справиться с чувством вины, которое испытывал, когда она засыпала в пустой постели, опять. Как и всегда, встреча затянулась дольше обычного. Это было постоянным явлением, скорее обычным, чем нет. Он представил себе, как Сакура укладывается спать, и его сердце сжалось при мысли, что он уже давно не был свидетелем этого. Чувство вины нахлынуло на него.       Он всегда мечтал стать Хокаге. Ради этого титула он упорно трудился с того самого дня, когда впервые повязал на голову протектор. Тот юный Шисуи, которым он тогда был, удивился бы, осознав, что сейчас он жаждет домашнего уюта больше, чем следовало бы, и это отвлекало от работы.       Он попытался вспомнить, когда его мечта возглавить деревню превратилась в мечты о домашней еде с любовью всей его жизни и случайных прогулках по деревне. В мечты о семейной жизни.       Под одеялом завозились, и Шисуи замер. Его взгляд проследил за изгибом тонкой шеи Сакуры, упав на другой пучок волос, прижатый к ее груди.       В отличие от своей матери, Сора унаследовала темные локоны своего отца, кудри и все остальное. Но ее глаза–достались от матери. Изумрудно-зеленые, с серыми крапинками, мерцающими на солнце.              Шисуи едва не пропустил рождение дочери. Переговоры по внесению поправок в договор с Туманом были в самом разгаре, когда ворвался его младший кузен, ворон беспокойно хлопал крыльями, запыхавшись.       — Ребенок на подходе! –Выдохнул он, а когда Шисуи спросил, почему его не предупредили раньше, Саске обвиняюще ткнул пальцем в его советника. Старого, подозрительного вида мужчину, назначенного советом.       Он пришел как раз вовремя, чтобы увидеть, как малыша пеленают и передают Сакуре. Ее волосы были спутаны, и сама она была покрыта потом, но Шисуи подумал, что еще никогда она не выглядела прекраснее, чем в тот момент, когда взяла на руки Сору.       Когда он упал рядом с ней, первое, что он заметил, были волосы цвета воронова крыла, такие же, как и у него, и он не мог не признать, что какая-то его часть надеялась, что они будут как у Сакуры. Но потом Сора открыла глаза, и весь мир Шисуи перестал существовать. Глубокие зеленые глаза пленили его, и Шисуи впервые заплакал.              На следующий день советник покинул пост, а его место занял Шикамару Нара.       Его взгляд смягчился, когда Сора пошевелилась, крохотные ручки с силой вцепились в ночную рубашку Сакуры, пока затуманенные глаза, заморгав, не открылись.       Сора сразу же его заметила и выбралась из объятий матери, перелезая через бедра Сакуры, чтобы броситься к Шисуи, приникая к нему всем своим маленьким трехлетним тельцем.       — Па-па! — Воскликнула она, — я скучала по тебе!       Он рассмеялся, прижимая ее к своей груди и кладя свой подбородок на ее голову.              — Я тоже скучал по тебе, Сора-чан. Ты заботилась о мамочке, пока меня не было?       Сора отстранилась от него и сжала свою крошечную руку в кулак, выставив перед собой, ее глаза сияли упорством, и она уверенно ему кивнула.       — Да! Сора охраняет мамочку!       Он усмехнулся, представив себе эту картину, дочка была точь-в-точь как ее мать, когда та что-то задумывала.       — Хорошая работа, Сора-чан.       Сора просияла, снова устраиваясь в объятиях папы, когда его взор упал на Сакуру, протиравшую сонные глаза.              Она посмотрела на него, и Шисуи удивился, как она одним лишь взглядом до сих пор может заставить его сердце исступленно биться. Ее губы растянулись в усталой, но довольной улыбке, и она прошептала:       — Добро пожаловать домой, аната.       Она наклонилась вперед, потянувшись губами к его губам, и глаза Шисуи закрылись.              Но он лишь почувствовал влагу на своей щеке, и его глаза удивленно расширились, когда Сора выдохнула на кожу на его лице, издав громкий неприличный звук.       Сакура фыркнула, увидев его смущенное выражение, а хихиканье Соры становилось все громче и громче, когда она повторила это действие.       — Сора-чан, что это было?       — Это сфонкие поцелуи! Мама меня научила!       Он смущенно посмотрел на свою розововолосую жену, которая одними губами произнесла «Звонкие», прежде чем он понимающе кивнул.       Озорная ухмылка появилась на его лице, и, несмотря на то, что ей было всего три года, Сора была достаточно догадлива, чтобы убежать. Ее миниатюрные ручки и ножки метались в попытках сбежать в безопасные объятия матери, но Шисуи была быстр. Он подхватил ее на руки, опрокинул на кровать и набросился на нее.       — Папочка, нет!       Визг Соры и звонкие поцелуи Шисуи наполнили комнату, и, прижавшись губами к пухлым щечкам дочери, он подумал, что, возможно, пришло время воплотить его новую мечту в реальность.