Девочка с глазами ребенка

ГЛАВА III

В песок стирается надежда и ляжет мне песком в ладонь белесой пудрой. Прощаться с этим городом так же грустно, как стать в свои двадцать очень мудрым. А ведь по сути своей всё превращается лишь в память. То, как сегодня ты провёл свой день, назавтра станет воспоминанием. Быть может, рассеется, как дым, а быть может, забудется вовсе, затеряется в ворохе многозначительных воспоминаний. Сегодня я уезжаю. Сегодня я начинаю новую жизнь. Надеюсь, что это именно так. Я действительно желаю начать свою жизнь с белого листа, но вот вопрос, действительно ли с белого? Смогу ли я так легко отпустить свое детство? Своих друзей и семью? Оставить здесь свое старое сердце и взрастить новое, более сильное? Стоя посреди поля, усеянного подсолнухами, я понимаю что не могу уехать так и не попрощавшись… Маленькие ножки, бегущие навстречу мне каждый день после школы. Ладошки, постоянно сжимающие в себе цветы, которые растут по дороге домой. Ветерок, развивающий белоснежные кудряшки на ветру, лучи нежно греющие твои щеки, и голубое небо отражающиеся в твоих глазах. Моя Сандра… твое имя до сих пор отдаётся щемящей болью в моей груди. Воздух, все еще помнящий твое дыханье и такое, ставшее чужим, небо над головой. Темное, неприветливо прячущее за собой солнечные лучи. Знаешь, Сандра, сегодня мне одиноко, как никогда прежде. Что-то привело меня на поле усеянное твоими любимыми цветами. Как жаль, что их больше некому собирать. Вечереет. До отправки автобуса Акнисте – Рига, остались считанные часы, я решительно набрала 4 самых ярких, самых красивых подсолнуха и несу их тебе, моя дорогая Сандра, сегодня я навсегда прощаюсь с городом, где я встретила свою первую любовь, где я была счастливым ребенком, и где прошло мое детство. Я давно тебя не посещала, наверное, потому что я до сих пор не верю в то, что случилось. Для меня люди не умирают, они просто перестают находиться среди живых. На фотографии, что висит на холодном мраморе, ты такая же улыбчивая и светлая, в действительности как подсолнухи, которые ты так любила и которые, я сегодня принесла для тебя. Сандра, знаешь, своим рождением ты разделила нашу семью на до и после, я не знаю, как могли жить без тебя, такой солнечной, такой яркой? Ты действительно дарила нашему дому особенный свет, особую душевную теплоту. Ты же видишь оттуда, как твоя смерть разбила всех нас? Насколько наш дом наполнен скорбью? Я стою напротив твоего портрета еще несколько минут, нежно целую твой портрет и прощаюсь, пожалуйста, дай мне сил, сестренка. Я на автовокзале. Еще какие-то 20 минут - и я уже в другом месте, попробуй меня догнать, ветер! Шучу… Ты то конечно попробуешь. Не могу сказать, что я привыкла к прощаниям... но все, что можно было, я выплакала еще вчера. Сегодня я слежу за тем, чтобы не плакать хотя бы до приезда. Иначе совсем потеряюсь, не только в этих коридорах автовокзала, но и в собственной голове потеряюсь. Разве деньги, расстояние и потраченное время важны для нас, когда мы думаем о всем том, что оставили? Тебе же знакомо это чувство? Когда перестаёшь держать лицо все сразу вдруг становится таким неважным и глупым, таким бессмысленным... Единственное, что имеет смысл в такие минуты - только люди, которых ты оставляешь позади, пускай и, надеюсь, не навсегда. и которых очень надеялся не ранить, но... когда любишь, приходится и плакать, так ведь? Этого никому не избежать, теперь я знаю. Я попросила всех не провожать меня, но разве мои слова могли остановить моих друзей? Буквально за 15 минут до отправки я вижу их… - Томас?! Джесс?? И Мия тоже? Но… я же просила не провожать меня, вы же знаете, как мне тяжело далось такое решение, а тут еще вы! – Мне казалось моему возмущению не было предела, я чувствую, вот-вот готова лопнуть, пока Томас молча заключал меня в свои крепкие объятия. Вокруг воцарилась немыслимая тишина, несмотря на огромное количество людей, и от этой тишины меня бросает в дрожь. Расплывчатое осознание того, что всё уже никогда не сможет вернуться назад, накрыло с головой и не отпускает. Привычное течение жизни вдруг замерло и я, не проронив ни слова, вместе с ним. - Ну что же, неужели моя девчонка с глазами ребенка, стала взрослой? – Томас слегка ослабляет свои объятья и смотрит мне в глаза, в этот момент мне захотелось сильно-сильно заплакать, уткнуться ему в грудь и сказать, что я остаюсь, но уже поздно сдавать назад, я же сильная, я решила! - Выходит, что так! И вообще, у меня уже давно глаза не ребенка! – сопротивляясь я, стараясь вылезти из объятий, хоть мне так не хотелось этого делать, но чем дольше я в его объятьях, тем сильнее тает мое сердце. – На самом деле, спасибо что пришли проводить меня. Правда, мне это сейчас было действительно важно! – Девчонки подбегают ко мне и со всей силы обнимают меня, их глаза слезятся, то ли от гордости за меня, то ли от приближающейся разлуки. Томас стоит чуть поодаль, наблюдая за этой, достаточно комичной ситуацией со стороны. Мне кажется, обнимались мы бесконечно, пока не объявили что до отправки автобуса осталось всего 5 минут… -Ханна, мы не могли отпустить тебя без памятных подарков, прими это от нас и не забывай навещать друзей! – Они вручают мне большой фотоальбом с нашими старыми детскими фотографиями, а еще там вложена небольшая бумажечка с цифрами. – Ой, а это что за непонятная бумажка с цифрами? – спрашиваю я. – Ты что, уже забыла? Это координаты нашей капсулы времени! Помнишь? Мы несколько лет назад обещались друг другу ее откопать, когда станем старше, это чтобы ты не забыла! – Поясняет Джесс со своей коронной сумбурностью, Мия протягивает мне красный шарф, который она сама связала для меня: - Пускай этот красный шарф защитит тебя от холодных морских ветров! - Мия у нас знатная рукодельница, а еще она одна из самых заботливых людей! – Спасибо вам, я очень тронута, я буду очень беречь ваши подарки, ведь это единственное, что будет напоминать мне об Акнисте… - не успела я помрачнеть, как Томас берет меня за запястье и надевает на него серебряный браслет. – Это тебе на память, от меня. Не потеряй! – Он нежно целует меня в лоб – Ну все, беги скорее на автобус, иначе без тебя уедет. - Встретимся скоро! Люблю вас! – Успеваю проронить я им на ходу, пока беги к автобусу. Вот и все, с началом новой жизни Ханнелоре. Только сейчас в автобусе, я могу разглядеть подарок Тома поближе: на блестящем, серебряном браслете виднелась гравировка:

Vive ut vivas — Живи, чтобы жить.

Пускай эти слова и будут девизом моей новой жизни.