будешь ли ты по-прежнему любить меня?

Сюэ Ян не понимает, с какого именно момента их своеобразный симбиоз с Сяо Синчэнем перерастает в болезненную зависимость для первого.

      Вот в один момент заклинатель с надменной улыбкой наблюдает, как на незрячего даочжана косятся люди, шепчутся за спиной, а некоторые и вовсе насмехаются прямо в лицо.       Сначала юноша злорадствует, упивается в некоторой степени беспомощностью некогда легендарного заклинателя. Он наблюдает, как Синчэнь раз за разом обжигается о людскую неблагодарность и жестокость. И думает, что так ему и надо.       Потом Сюэ Ян сам становится "жертвой" обостренного чувства справедливости Сяо, и где-то внутри что-то шкрябается, заставляя юного заклинателя немного сбивчиво дышать, потому что сердце бьется немного сильнее, а грудную клетку как-то непонятно распирает. Сначала совсем незаметно, Чэнмэй даже не замечает, но с каждым разом все ощутимей, с каждым проявленным Сюэ знаком внимания. С каждой оставленной на постели конфетой, с каждым взволнованным вздохом, когда Сюэ Ян двигается слишком резко, с каждым "не торопись", "это опасно, будь осторожен", "ты должен отдохнуть", "я хочу помочь", с каждой искренней улыбкой на его шутки.       И, конечно, Сюэ Ян не забудет тот момент, когда Синчэнь, узнав о том, кем является спасенный им незнакомец, не выдворил того, крича вслед ругательства, на какие способен столь возвышенный юноша. Сюэ Ян искренне не понимал, почему Сяо лишь пару месяцев избегал Сюэ и не подпускал к нему А-Цин, что, кстати, безмерно радовало обоих, вместо того, чтобы, скажем, попытаться убить давнего врага, чтобы жить спокойно. И даже немного бесился с праведности даочжана. Но вместе с тем было и то непонятное чувство. Сюэ не приходилось испытывать такого раньше, но если искать что-то похожее, он бы сравнил это с поеданием конфет. С другой стороны, интуиция подсказывала, что к хорошему это не приведет, и заклинатель, если честно, предпочел бы чтобы его снова ранили хоть сотню раз, чем постоянно чувствовать это "непонятно что" внутри.

Сяо Синчэнь тоже не понимает, с какого момента чувства долга и жалости к незнакомому раненому парню становятся чем-то большим. Даже более светлым, теплым, хотя, вернее будет сказать обжигающим.

      Это чувство разрастается. Сяо чувствует, как нежность наполняет его, а уголки губ приподнимаются вверх, когда он слышит жизнерадостный, несмотря на тяжелое ранение, голос где-то рядом. Синчэнь точно знает, что раны не затянулись, и парень еще слаб, но тот лишь продолжает упрямиться, самоуверенно заявляя, что у него бывали раны и похуже. И Сяо чувствует уважение. И желание помочь, чтобы бедному юноше, не важно, через какие ужасы он успел пройти, больше не пришлось с подобным сталкиваться. Он чувствует, что каждое действие этого мальчика веселит его. То, с каким энтузиазмом он вызывается помочь по хозяйству, но в итоге все рушит, то, с какой уверенностью берется за дела. Даже то, как просто говорит о его слепоте, подшучивает. Так легко, не придавая этому значения, будто в этом нет ничего страшного. Без лишней жалости. А вечерами, слушая споры А-Цинь и загадочного юноши, Сяо чувствовал, что, наверное, счастлив.       Узнав, кто именно жил с ними все это время, Синчэнь чувствует опустошение. Из-за тех чувств, что разрослись, из-за того, каким глупым был. Он представляет, как Сюэ Ян насмехается над его наивностью. Опасности же он, даже к своему удивлению, не чувствует. Следующие несколько месяцев они с А-Цин стараются держаться подальше. Сяо понимает, что заклинатель еще не полностью оправился, потому не может уйти. Он думает, надеется, что как только раны Сюэ затянутся окончательно, тот, не создавая проблем, покинет их с А-Цин. А еще он чувствует, что стало немного пусто. И веселого щебетания А-Цин не достаточно, чтобы заполнить все.       Никто из заклинателей не заметил, как все вернулось к старому распорядку. Так естественно. Будто сами, не замечая того, тянулись друг к другу, с каждым днем становясь все ближе.       И вот Сюэ больше не может молчать, когда в спину даочжана доносятся оскорбления. Как в этот раз.        - Проваливай, попрошайка, - доносится до слуха Сюэ. Он отошел всего на мгновенье, оставив Синчэня купить картофель.        - Вы не правильно поняли, - улыбнулся Сяо, - я...        - Да знаю я, чего ты хочешь. Я вас, ущербных, насквозь вижу, - отрезал продавец, взмахнув рукой, будто надеясь отмахнуться от назойливой мухи.       Чэнмэй сверкнул безумным взглядом. В его голове во всех красках обрисовалась картина, где заклинатель заставляет зарвавшегося торгаша отгрызть собственный язык, как мужчина, захлебываясь в собственной крови, пытается вымолить прощение за то, что посмел косо взглянуть, бросить обидную фразу в сторону даочжана. Сяо Ян ощущал физическую потребность в этом, до покалываний в кончиках пальцев ему хотелось увидеть сожаление, раскаяние и ужас в наглых глазах грязного лавочника.        - Господин, вижу, ваша долгая и бесполезная жизнь Вас не научила правилам вежливости. Придется мне. - голос Яна хоть и звучит насмешливо, но в нем отчетливо проскальзывают угрожающие нотки. На лице расцветает привычная, не предвещающая ничего хорошего улыбка.       Заклинатель делает шаг вперед. Нож, сверкнув острием, бесшумно выскользает из-за пояса.        - Сюэ Ян, - мягкий голос отдергивает юношу, - не нужно.       Сам того не замечая, Чэнмэй повинуется, но раздражение лишь удваивается, когда он видит на лице Сяо Синчэна до тошноты мягкую, понимающую полуулыбку. Яна воротит от правильности товарища.        - Ах, прости, даочжан, я чуть было не помешал тебе быть святым мучеником, - растягивая слова произносит Сюэ Ян.       Вместо лица торговца нож с характерным звуком вонзается в деревянный прилавок. Мужчина от неожиданности вздрагивает, изо рта вырывается жалобный писк, совершенно не вяжушийся с суровой внешностью.        - Я правда выгляжу так в твоих глазах? - вопрос прошелся по сознанию Сюэ словно лезвие по стеклу, заставляя того поморщиться.        - Я ухожу, - равнодушно бросил Сюэ Ян, оставив вопрос висеть в воздухе.        - Простите, господин, - Синчэнь коротко кланяется, прежде чем развернуться и медленно побрести прочь.

***

      Мольба плещется в глазах напротив. Переполняя, скатывается по щекам. Лицо девушки искажено страхом и болью. Она молит не о свободе, больше нет. Ее взгляд скользит за спину Сюэ Яна, где лежит бездыханное тело молодого юноши, а вернее то, что от него осталось. Чэнмэй, наконец, перерезает ей горло, и она замертво падает на холодную землю. Широкая улыбка еще пару мгновений украшает лицо заклинателя, а потом растворяется. Как и чувство удовлетворенности, что буквально наполняло его совсем недавно.       Сюэ Ян тихо садится рядом с безжизненным телом, осматривает его равнодушным взглядом. Да, попались под горячую руку. Не повезло.       Он переводит взгляд на свои руки, следит за стекающими каплями крови. И в голове возникает образ Сяо Синчэна. Даочжана, чье милосердие, доброта и отзывчивость не знали границ. Единственного человека на стороне Сюэ Яна, и то лишь потому, что он не может увидеть, что эта сторона грязная, порочная, отвратительная, почти как душа самого Сюэ Яна. Того, кого Ян так отчаянно любит и так сильно ненавидит. Что бы он сейчас сказал?       Кровь почти запеклась, неприятно стягивая кожу. Сюэ предпринял слабую попытку соскаблить ее ногтями. Вспоминая, как пару дней назад чужие теплые губы касались его пальцев. Насколько сильно Синчэнь пожалеет об этом, когда вспомнит о том, какой Сюэ настоящий. Что в нем нет ничего, кроме его пустой, гниющей душонки.       Тихие шаги заставляют Чэнмэя вскинуть голову и соскочить. Огромным усилием воли Цзян Цзай остается в ножнах.       Тело заклинателя бьет мелкая дрожь. Он не испытывал подобного уже много лет, и не думал, что вообще когда-то ему снова придется проходить через это. Словно он снова стал тем беспомощным мальчишкой с еще не помутившимся рассудком, не испачканным ненавистью сердцем, наивным, надеющимся на понимание. Сюэ Ян чувствует себя слабым перед Синчэнем. С каждым разом все больше и больше. Волосы слиплись из-за крови, под багровыми разводами даже не видно цвета кожи. Ни малейшего шанса скрыть преступления, но это ничего. Сяо Синчэнь все равно ничего не видит.        - Ты ведь здесь? - тихо спрашивает Сяо Синчэнь.       Плотно сжатые губы выдают беспокойство.       - Даочжан, ты так одержим мной, что не можешь выдержать и секунды без моего общества, - насмешливо фыркает заклинатель, пряча за привычной надменной маской мелькнувшее на долю секунды сожаление. - Как ты вообще добрался сюда, не видя дороги? Тебя привело твое сердце?        - Что здесь произошло? - Синчэнь пытался звучать спокойно, но легкая дрожь слышалась в голосе. Конечно, он сразу почувствовал запах крови. - Сюэ Ян, ты не ранен? Ты... в порядке?       Напускная бравада с треском разбилась о вопрос Сяо Синчэня. Он спросил не "что ты натворил?" или "как ты посмел на кого-то напасть?". Его фразой было не "я знал, что ты все еще такой же отвратительный"! Он спросил, в порядке ли Сюэ Ян.        - Даочжан, я сделал кое-что плохое, - за беспечным голосом скрывалось волнение. Сюэ помедлил, делая глубокий вдох. Несколько мгновений вглядывался в лицо парня напротив. - Будешь ли ты по-прежнему любить меня?