Ключ от моей клетки

Провести по резному узору пальцами, едва касаясь. Почти как всегда, с той лишь разницей, что сегодня руки подрагивают. От предвкушения, трепета и осознания причины, по которой он, наконец, сможет её открыть.. — Ал, а.. можно я посмотрю, что вооон в той шкатулке?- робко спросил Тай, нерешительно глядя на Алиаса. — Нет,- эльф улыбнулся, смягчая отказ,- но когда-нибудь она станет твоей, и ты узнаешь. — Правда? - сразу же воскликнул, расстроившийся было сир. - А когда? — После моей смерти. — Ну тогда, Ал, она не нужна мне, - прошептал подросток, опустив голову и зажав пушистый хвостик в руках. — Почему? - искренне удивился Алиас. — Потому, что ты не можешь умереть. При этих словах Тайшес упрямо поднял подбородок. На эльфа смотрели глаза взрослого. Глаза, которые были у сира в той, прошлой, жизни... — Ты прав, - спокойно ответил Ал.- А теперь мне нужно просмотреть несколько важных бумаг, хорошо? - он смог улыбнуться и даже был уверен, что у него это вышло естественно. Сир внимательно посмотрел ему в глаза, будто подозревая неискренность. Но уже через пару секунд беззаботно кивнул и, предупредив о том, что будет помогать Долин готовить — точнее, перехватывать во время этого разные вкусности — покинул кабинет. Эльф вздохнул, мгновенно меняясь в лице. Когда придёт время... Точнее, когда оно закончится, Тайшес будет уже взрослым и всё поймёт. Но понять — не значит принять, верно?.. Тай потряс головой, отгоняя видения прошлого, и откинул, наконец, крышку шкатулки. На первый взгляд ничего особенного: аспидный карандаш — да, искусно инкрустированный, но не более, - широкий браслет из незнакомого сиру металла без каких-либо украшений и небольшая книжка в кожаном переплёте. Но это просто не могли быть обычные вещи. Предполагая найти ответы в книге, Тайшес достал её, рассматривая непонятные витиеватые символы, чем-то выжженные на обложке. При этом предсмертный подарок Ала начал пульсировать, как бы подбадривая его перед дальнейшим... Сквозь влажную пелену сир смотрел на до боли знакомый почерк. Сколько вечеров он провёл просто сидя в кабинете брата и наблюдая за тем, как Ал читает, пишет, изучает древние письмена... Запоминал каждую буковку, каждый жест, хруст пера по бумаге.. Эльф не раз спрашивал его, что такого интересного в молчаливом наблюдении за ним. Пару раз даже пытался отослать на прогулки, но Тай и слышать ничего не хотел. Рядом с Алиасом ему было тепло и уютно. Просто быть в одном помещении, ничего не говоря, не чувствуя, что что-то должен. Да и к тому же, Тайшес знал, что Алу приятно его незаметное присутствие: периодически эльф выглядывал из-за своих бумаг и тепло улыбался, думая, что Тай не видит. Но сир иногда успевал заметить это, и тогда сердце сжималось от счастья. Хотелось схватить это самое счастье за хвост — если у него, конечно, он есть, - и никогда не отпускать! И снова лёгкая пульсация в нагрудном кармане. — Хорошо, хорошо, я читаю, видишь? Сир вернулся к записям. «Тайшес, сегодня я убедился в том, что тоже болен. Мой «любящий» отец наверняка покоится с миром, зная, что оставил мне кроме столь «желанного» трона ещё и вполне конкретный отрезок жизни. Естественно, короткий. Как бы сильно я не желал, едва ли смогу быть рядом с тобой дольше отмеренного, мой милый Тай.» Записи не были помечены датами, но Тайшес и так знал, когда примерно Ал это написал. И обращение.. Неужели, всё это время он писал как бы для него?.. Сир несколько раз моргнул, прогоняя набежавшие слёзы, и вернулся к чтению. «...Ты растёшь таким ласковым и улыбчивым мальчиком, что я даже начинаю забывать, каким ты был при нашей первой встрече. И хоть встречей это назвать довольно сложно... Но, дорогой Тай, появилось то, за что я могу быть признателен отцу. За тебя, мой мальчик. Так странно писать тебе, когда ты сидишь рядом и что-то усердно выводишь пальчиком на подлокотнике кресла, делая вид, что не замечаешь моего взгляда. И, если честно, у меня в голове не укладывается, сколь безнадёжным невеждой нужно быть, чтобы бояться такого создания, как ты...» Тайшесу хотелось улыбнуться, но губы предательски задрожали. Возможно следовало бы отложить своеобразный дневник до тех пор, когда боль утихнет , но сир продолжал жадно вчитываться в ровные строчки... «Сегодня я чуть не выдал себя, но, кажется, ты ничего не заметил.. С каждым днём всё сложнее отвечать на твои вопросы о будущем. Тебе уже 17, подумать только.. Как быстро летит время! Кажется, будто только вчера отец подобрал смазливого худого эльфа 12 лет отроду, который, как оказалось, имеет очаровательный хвостик и кисточки на ушах. Как можно было не заметить, что ты сир? Ну хотя бы по лазурной руке? А помнишь его лицо, когда тебя пытались насильно вымыть, и он всё это заметил? Не знаю, как там в других Мирах, но эльфийская история не помнит больше ни одного короля, выбегающего из купальни с визгом...» Тай не отнёс бы это воспоминание к числу радостных, но что-то нелепо-забавное в нём, однозначно, присутствовало. «Счастью моему нет предела! Я и думать не смел, что когда-нибудь ты изъявишь желание называть меня братом. Навсегда сохраню в памяти этот день и твою тихую просьбу..» Да, сир помнил, как сложно тогда ему это далось. Даже Нал, заменившую ему мать, он всегда называл лишь по имени. «Завтра я уезжаю на неопределённый срок и не беру тебя с собой. Ты обиделся и избегал меня весь день, но сейчас вечер и в негласный час твои кисточки, как всегда, чутко подрагивают при каждом шорохе моего пера. Скорее все..» Дальше почерк срывался корявыми росчерками, и Тайшес вспомнил первый увиденный им приступ. Он тогда жутко испугался и не знал, что делать.. А когда боль отпустила Алиаса, эльф долго гладил его по волосам, успокаивая, хотя должно было бы быть наоборот.. «Ну вот,Тай, я рассказал тебе правду, о чём искренне жалею... Все оставшиеся часы до отъезда ты уговаривал меня остаться, но не это являлось причиной моих огорчений. Всегда ходивший за мной хвостиком ребёнок, даривший мне светлые улыбки, теперь... Ты вдруг стал соответствовать своему 18-летнему возрасту, и уже Я кажусь себе непутёвым младенцем под присмотром. И даже более — эта опека заставляет меня чувствовать себя не только слабым, но и.. виноватым. Виноватым в том, сколь быстротечна была твоя беззаботная жизнь. Прости, брат мой.» — Это ты прости меня, Ал. - Прошептал сир в пустоту, надеясь, что какая-нибудь неведомая сила донесёт его слова до Алиаса. «Не знаю, сколько ночей я провёл в библиотеках самых разных городов нашего мира, но то, что я узнал, стоило потраченных усилий. Знаю, что предрассудки одними словами из толпы не выжжешь. Однако я хочу, чтобы Ты знал, что сиры — не монстры. Как же они ошибаются, мальчик мой, когда называют тебя животным. Глупцы! Ты чудо, Тайшес. Чудо, которое наши предки славили и ценили. И то, что все зовут проклятьем — дар! Но как же я соскучился по тебе, мой милый Тай..» Алиас отсутствовал несколько месяцев. И для сира они были полны волнения и раздумий. Несколько раз Ал присылал весточки, но все они были кратки и не раскрывали даты его приезда. Когда же эльф, наконец, сообщил, что возвращается, Тайшес на некоторое время снова ожил, занимаясь вместе с Долин приготовлениями. В общем-то, Алиаса при дворе ждали все. Искренне ценившие своего нового и справедливого короля, они даже мирились с существованием сира, что при существующих предрассудках являлось жестом огромного уважения и доверия. День приезда был наполнен суматохой, смехом и неизбежным стрессом, который, однако, забылся за вечерними гуляньями. Эльфы праздновали настолько развязно, насколько позволяло им их возвышенное воспитание — довольно скучно. От обычного ужина данное действо отличалось, пожалуй, только количеством выпивки.. Алиас, не будучи снобом, не стал долго терпеть сиё общество и, сославшись на утомительную дорогу, отправился «спать». И «спал», надо сказать, довольно долго в обществе Тая, кухарки и ещё нескольких приближённых эльфов. Отдыхать отправились только к утру, вволю наговорившись и.. не вполне трезвыми.