Ключ от моей клетки

Тяжёлые капли с грохотом приземлялись на крышу ничем не примечательного дома. Трёхъярусные близнецы, они стояли тут целыми пачками, отличаясь друг от друга лишь надписью на табличке почтового ящика. На одном ещё не выцветшими буквами было выведено «Максвеллы». Гости этого дома всегда оставались довольны радушным приёмом, и никто из них никогда не замечал отчуждённости одного из домочадцев. Алиан не чувствовал себя тут «как дома». По многим причинам. И одна из них в том, что он — Верона. Алиан Верона, а не Максвелл. Не то чтобы его не устраивала своя фамилия — вовсе нет, просто... Иногда юноша ощущал себя лишним в этой правильной — отнюдь не по его мнению! - семье. И сейчас, в 5 утра, он единственный не спал, а наслаждался звуками бушующей природы. Порывистый ветер, редкие раскаты грома, ливень — всё это лишь на малую долю приглушалось толстыми стенами дома, потому как комната Ала находилась под самой крышей. Но история про бедного мальчика, которому выделили бесхозную комнату — это не про него. Алиан выбрал её сам, заранее просчитав, что, чем дальше он будет от гостиной и родителей, тем реже его будут эксплуатировать по всяким мелочам. Так и вышло. Но и кроме этого плюсов было предостаточно... Свернула молния, на мгновение осветив комнату, и Ал вспомнил, что в ночь с сегодня на завтра Хэллоуин. Не сказать, чтобы он так уж любил этот праздник — гораздо больше Рождество, но осень и маскарадные костюмы были его слабостью. Ему нравилось иногда посвятить день себе, не отвлекаясь на нужды и требования других, будь это мало знакомые люди или даже близкие друзья. Он просто выключал телефон, брал немного скопленных денег и шёл, куда в голову взбредёт. По надоевшим за 17 лет улицам, мимо недоступных ему ресторанов и пабов, куда его, впрочем, никогда и не тянуло. Обязательным пунктом в программе такого вот дня был сеанс кино. Неважно, какого жанра. Пронести термос и тайком наслаждаться горячим сладким чаем, наблюдая за чужой нереальной жизнью... После он «слеп» от дневного света и направлялся в ближайший парк. А там... листья! Осенние листья, разлетающиеся из-под ног при каждом шаге. И этот шорох разных оттенков красного, жёлтого и оранжевого, его особенный запах дарили Алу чувство безмятежности. А костюмы — про них и говорить нечего. Тот, кто не чувствует себя уютно в собственном существовании чаще всего стремится стать кем-то другим. Пусть и на малый срок. Но в этом году Алиана совсем не тянуло к массовым сборищам. И на грядущий концерт в «Террариум» он вовсе не собирался, но Эмет — его самый лучший друг и просто замечательный человек — вчера позвонил и поставил юношу перед фактом. - Привет, Ал!! Я прилетаю в 16:26, у тебя буду... ну максимум в пять. Готовься, мы пойдём в наш любимый клуб и зажжём там! А, да — о шмотках не беспокойся. Мы будем... На этом связь прервалась. Вот так. И теперь впереди море выпивки, бессонная ночь и куча неформальной молодёжи, одетой, кто во что горазд. По идее, надо бы выспаться перед сим событием, но глаза упрямо следят за бегущими по внешней стороне окна струйками воды. Жирные капли, отражающие сияние луны, каким-то чудом пробившейся сквозь грозовые тучи, наверняка падали с карниза, разбиваясь о землю. И всё. Были — и нет. Секунду назад сверкавшие всеми оттенками ночи, теперь они просто грязь. Алиан боялся стать такой вот каплей. Не в буквальном смысле, конечно. Ему казалось, он теряет себя с каждым днём, с каждой минутой. И ничто не помогало. Ни мама, пытающаяся иногда подбодрить банальными фразами; ни друзья, вместо поддержки предлагающие алкогольные напитки; ни даже сообщения искреннего Эмета. Глаза защипало. Ни с того, ни с сего. Это стало почти ритуалом — выпускать боль, уткнувшись в подушку. В эту ночь, как и в десятки других до неё, юноша не заметил, как заснул, обессилев от слёз. Утро началось для Алиана на удивление хорошо. Птицы хоть и не пели под окном, и солнце своими лучами не касалось сонного лица, но зато он проснулся не от постороннего вмешательства, а сам. Стрелки на часах, самолично собранных и разрисованных Алом, обе указывали на 12, что давало надежду на возможность пережить будущую ночь. Родителей дома ожидаемо не оказалось, и кухня была в его полном распоряжении. Готовка совсем не тяготила юношу, особенно в воскресное утро. И даже когда в холодильнике практически не было продуктов, он мог без труда сварганить что-нибудь аппетитное. Но сегодня звёзды, видимо, благоволили ему, и через 10 минут Алиан удобно расположился перед ноутбуком с кружкой какао и двумя огромными колбасно-сырно-огуречно-помидорно-майонезно-соусными бутербродами. Рискуя заляпать руки да и всю клавиатуру в придачу, он куснул вышеупомянутый шедевр и принялся просматривать почту и все свои многочисленные социальные сети. Наивные маленькие девочки и самоуверенные мачо, только выглядевшие мужественными натуралами, снова забросали его «прозрачными» намёками и «нерешительными» предложениями встретиться. Юноша всегда знал, что достаточно привлекателен для обоих полов. И, хоть и не был гомофобом — скорее, даже наоборот, - всё же не отказался бы иметь менее милую внешность. Взгляд непроизвольно переместился на собственную аватарку. Мда, пожалуй даже чёрный цвет волос и подведённые глаза не смогли прикрыть его вопиющую невинность. Учащийся 11 класса, он едва ли выглядел старше 14. Даже девушки завидовали его нежной коже и тонким чертам лица. Это не льстило — совсем наоборот. А сколько раз Ал думал подстричься! Но, только подходя к парикмахерской, разворачивался и уходил. Да и не помогло бы это всё равно. Недопитый шоколадный напиток давно остыл, а Алиан всё пропадал на просторах интернета. Наверное, чёрт его дёрнул, но после очередного сообщения развратного содержания, он зашёл на сайт манги, чтобы доказать себе, что совсем не похож на какого-то там «уке». Пожалел сразу. Шедевры яоя, столь почитаемые постоянными посетителями сайта, шокировали его. Не то, чтобы Ал совсем не представлял, как происходит половой акт между двумя особями мужского пола, но уж точно не предполагал, что это может выглядеть так. Нет, не так, а ТАК! Как именно, он предпочёл не задумываться и поспешно выключил ноутбук. Времени оказалось уже много — начало пятого. Быстро сгрузив грязную посуду в посудомоечную машину — дабы не быть обвинённым в безделье — юноша побежал в ванную. Там время для него привычно остановилось... Поэтому высокий парень лет 18 на вид уже больше 15 минут зажимал кнопку звонка в надежде быть, наконец, услышанным. Прекрасно знавший своего лучшего друга, он даже не сомневался, что тот дома. Наконец за дверью послышалось шлёпанье явно босых ног, и через пару поворотов ключа Эмет смог лицезреть нечто мокрое и радостное. — Эм! - Алиан с воплем повис у друга на шее. Эмет Дрэйвен был на голову выше Ала, шире в плечах, да и вообще сильнее, поэтому для него не составило труда донести смеющегося юношу до ближайшего дивана. — Ты как всегда, Верона — невероятно логичен! Продержал человека 20 минут за дверью, а потом встречаешь, словно чудо! - в голосе не было и капли упрёка, только тепло. — Ну Эм, это всё душ! — Да,да. Но знаешь, благодаря тебе я научился радоваться таким вещам, как сломанный домофон. И закрутилось! Следующие 2 часа Эмет рассказывал и шутил, шутил и рассказывал. И снова шутил, а Алиан смеялся. И это было то, чего ему так не хватало эти долгие полгода, которые друг провёл во Франции. Непосредственности, понимания, внимания, наконец! — А француженки? Какие они? — Они разные. Те, что постарше — интеллигентные, но не снобы. А с ровесницами я как-то мало общался. Вроде обычные. Единственное, что могу обо всех француженках сказать, это то, что у них фетиш на шарфики. Нет, серьёзно, они без них никуда! И в жар, и в холод! — А французы? — Скучные ребята. Хотя... был там один. Красавчик. - парень многозначительно вздёрнул брови. — Эм, ты что?.. — Да шутка! Ты что, я девушек люблю. - Эмет улыбнулся, глядя на друга. Сколько бы времени ни прошло, Алиан не менялся. Взрослел, конечно, расцветал, но нечто чистое и светлое внутри него так и не тускнело. Верона, у меня уже чай остыл, пока я на твои вопросы отвечал. Ты, смотрю, уже вторую чашку пьёшь! Налей лучше мне нового и расскажи, что в твоей жизни изменилось. И на этой мажорной ноте у Ала поехало настроение. Вниз, естественно. Следя за струйкой кипятка, он решал, стоит ли грузить друга своими проблемами. Да ещё и не имеющими чёткой формулировки. Но Эм не был бы Эмом, если бы не заметил перемен в настроении юноши. — Эй, Верона, что случилось? - Дрэйвен встал и забрал у Ала чайник. - Ты только не скрывай, ладно? Я же вижу — что-то случилось. — Да ничего особо не случилось. Алиан молча заварил чай и поставил свежие порции ароматного напитка на стол. Эмет вернулся на своё место, терпеливо ожидая, пока друг заговорит. Но шли минуты, а он молчал, сжимая руками бока кружки. — Ал... — Я устал. От всего. От людей. От интернета. От детей. От еды. От бессмысленных разговоров. От бесплотных мыслей и идей. От чувства вины, которое охватывает меня всякий раз, как я наговорю лишнего. От себя. От своей внешности. От жизни. От девчонок... И я не знаю, как дальше жить. Я не представляю, кем хочу стать, но Они упорно давят на меня со своим выбором. Хватаюсь то за одно, то за другое... Я боюсь проснуться однажды частью серой массы. Я боюсь, что так и не найду ту единственную, или... может, даже Того, - юноша полу смело - полу робко взглянул на Эмета - впервые за весь монолог, но увидев в его глазах только внимание, вернулся к созерцанию всплывших чаинок. - Я постоянно срываюсь из-за всяких мелочей. Боже, да я плачу в подушку почти каждую ночь вот уже месяца три. И мне ужасно стыдно признаваться во всём этом тебе. А ты молчишь! Ну и молчи! - Алиан снова терял над собой контроль. Непонятно почему наорал на лучшего друга. Ведёт себя как какая-то стерва. — Ну всё, всё. Я тебя понял. - Нет, Эм не стал его обнимать и шептать успокаивающие слова. Отнюдь не потому, что не хотел, а потому, что на интуитивном уровне почувствовал, что юноше сейчас нужно не это. Он просто обхватил его руки своими. Ал с благодарностью посмотрел на него и спокойно продолжил, не опуская взгляда. — А вчера мне было неестественно горько. Как будто я потерял что-то важное. И, как бы ни пытался, так и не понял что. Но больно до сих пор. Как если бы кто-то очень дорогой умер, понимаешь? И это очень страшно. Действительно страшно. Особенно, когда я один. Дрэйвен кивнул, но продолжал молчать. Если честно, то впервые в жизни он не мог найти слов. Сказать «всё будет хорошо» в данной ситуации равносильно смерти, даже при том, что парень действительно верил - у этого чуда с небесными глазами всё сложится наилучшим образом. Но пауза затянулась, и ситуацию срочно нужно было исправлять. Выдохнув, Эмет спросил: — Может, хочешь на свой костюм посмотреть?