Четыре дня, изменившие мою жизнь

      — Что?       — Говорю : научи меня хорошо драться       — Зачем? И так вся побитая, сегодня под лёд провалилась, мало приключений на пятую точку?!       — Для блядской самообороны, Джонс! Ты, черт возьми не всегда будешь со мной и вот в этом, сука случае, умение хорошо драться мне не помешает! — я выдыхаю.       Черт, впервые за четыре месяца наших отношений и общения я на него сорвалась. Браво, Кара, так держать!       Какое-то время мы сидим в напряженной тишине. Мои легкие, в прочем как и я, продолжают ахуевать от происходящего, а моему телу кажется, что вода начала остывать.       — Прости.. — тихо произношу я, кладя свои руки на ладони Джага.       — Не извиняйся. Я понимаю тебя, но..я беспокоюсь за тебя, как бы очевидно это не звучало. И я научу тебя драться, но только тогда, когда станет теплее       — Может раньше? — откидываю свою голову ему на шею, смотря в темные тёплые глаза.       Баки вздыхает и выдаёт следующее :       — Через пару недель. Тогда и ты полностью отойдёшь и погода должна поменяться в лучшую сторону       — Спасибо! — целую парня в шею и прикрываю глаза.       От тепла клонит в сон и помниться именно это я и сделала, проснувшись на утро в своей комнате в одежде для сна и с запиской под подушкой, написанной моим брюнетом.       Дней пять я находилась дома. И это по моей прихоти. Праздник приближался, так же, как и день для набивки татуировки.       Мама была в кафе, на своей работе, как обычно. Про мое воскрешение я конечно же промолчала, но вот про коньки, которые удачно так сушились в прихожей пришлось придумать отмазку, и гласила она примерно так :       — Я решила помыть коньки и слишком неудачно их помыла. Они промокли и вот.       — Зачем тебе они вообще пригодись?       — Я искала в кладовке коробку с кассетами и нашла коньки. Чертовски пыльные, что мне оставалось делать?       — Ладно. Коробку нашла?       — Да       — Ну вот и отлично       Да, мне казалась, что мама вот вот скажет : «Это наебалово или да?», но это я так грубо выражаюсь, но мои уши услышали бы именно данную фразу.       Все было замечательно, игнорируя факт того, что порой мне было трудно дышать и ночью я часто чуть ли не подыхала от кашля. И наверное из-за этого мое прокляточное перестало покуривать по шесть сигарет в день, но лучше не становилось.       Позже у меня началась слабость, большую времени я спала и вновь моя персона все это игнорировала.       В тот день я разговаривала с Джагом по телефону, попутно развешивая постиранное белье.       — В общем ты в порядке?       — Ну в целом да       — Это не может меня не радовать. К стати, ты сегодня вечером свободна?       — Сегодня?...Прости, но нет. Мама возвращается рано и мы собирались посмотреть «Леон»       — «Леон»?       — Да. Мы смотрели его, но давно. Решили пересмотреть.       — Интересный фильм, пересматривал бы его вечно       — Согласна, особенно.. — я сильно откашливаюсь и жадно делаю вдох, но это лишь усугубляет всю происходящую катовасию и упав на колени, я продолжаю страдать, чуть не задыхаясь от недостатка кислорода.       Под рёбрами начинает жутко болеть, а грудь будто ударили толстым словарем.       — Кара! Кара, ответь! — доноситься из моего телефона.       Найдя в себе силы, сипло произношу :       — Джаг, приходи..скорее! — после этого разговор заканчивается и когда в горле перестало чесаться, я с шумом сделала вдох, вытирая подступившие слёзы.       Откидываюсь на стену и с закрытыми глазами пытаюсь восстановить своё дыхание.       Не знаю сколько прошло времени до того, как я услышала нервное дзыньканье звонка и стук в дверь. Джаг.       Нахожу в себе силы подняться и открываю дверь, услышав удивлённый вздох парня. Он заходит в квартиру и первое, что делает, так это кладет свою ладонь мне на лоб.       — Джаг, со мной все отлично..       — Кара, ты горишь! Дышать трудно? — я киваю. Больно и трудно.       — Черт.. — он хватается за голову, растерянно рассматривая прихожую       — Баки.. — чувствую, как ноги не держат и вот вот упаду..       — Тихо, тихо, тихо! Держись — он легко подхватывает меня на руки и уносит в мою комнату, где положил на кровать и укрыл одеялом, а сам устроился рядом и быстро что-то печатал в телефоне.       Я и не заметила, как мне стало хуже. Меня морозило, был частый кашель, в голове гудело и звенело, чертовски хотелось курить или промочить горло бокалом вина.       В своих мыслях на фоне разговора Джонсона с кем-то я уснула. Мне ничего не снилось. Сплошная темнота и жара, словно меня поместили в печку или сам Ад.       Дыхание все такое же тяжелое, болезненное и ужасное.       Я медленно открываю глаза и вижу яркую белую комнату. Смотрю чуть правее и замечаю, что рядом со мной капельница, что на половину пуста и..мама?! Блять, блять, блять!       — М..мама? — ебаный рот, что с моим голосом? Хули он такой сиплый?       Мать быстро оживляется и поднимает на меня глаза.       — Кара, почему ты все это время молчала?       — На счёт..чего? — действительно, у меня дофига причин молчать.       Начиная с курения и заканчивая воскрешением из мира мертвых.       — На счёт боли в груди, слабости и на счёт того, что у тебя оказывается есть молодой человек, который вовремя вызвал скорую, а так же предупредил меня — блять, мама, ты сука серьезно?!       Какого хера ты продолжаешь меня пугать? Я уж думала будет куда серьезнее..стоп, что?!       — Бак тебя..предупредил?       — Конечно! Позвонил мне с твоего телефона, сказал что с тобой произошло и, что тебя везут в больницу. Я вся на нервах, отпросилась с работы, забежала домой, собрала нужные вещи и бегом к тебе. Господи, доченька, знала бы ты, как я за тебя переживала — она берет меня за руку и хоть плохо, но я вижу, что в уголках ее светлых глаз стоят слёзы       — Мам..со мной все нормально. Кстати, что с моими побитыми легкими и где Джонс?       — Он ушёл за кофе, а у тебя воспаление лёгких и между прочим запущенное. Небось ходишь как попало и пальто на распашку!       — Мам, кажется сейчас не подходящее время для нравоучений.. — прикрываю глаза от ее крика и почему-то ощущаю резкую боль в затылке, которая со временем приглушалась. Что происходит с моей башкой?       — Поверь, рано или поздно этот разговор настанет. А почему ты мне ничего не говорила про Джагхеда? Такой хороший парень : и работает, и заботливый и..       — Я поняла, что он тебе понравился..из-за разницы в возрасте — я вздыхаю.       Рада, что моя мама не устроила скандал на эту тему, но чувствую ее недоуменный взгляд на моем прокляточном.       — Так между вами только два года разница, нашла из-за чего в молчанку играть — вот хитрец и гений в одном лице! Браво, Баки, просто браво! Я тебя обожаю!       — Ну кто тебя знает..ты отцу уже сказала про то, что я в больнице?       — Ещё нет       — Не говори ему, ладно?       — Почему? Кара, вы должны наладить свои отношения.       — Знаю..обещаю, что мы поладим, но не сейчас..       — Боже, ну проблема, а не ребёнок!       — Вся в тебя — и тут заходит Джаг с двумя стаканами кофе, запах которого мигом наполняет мою маленькую палату.       — Проснулась? — он присаживается рядом, протягивая один стакан моей маме, который она с удовольствием приняла.       — Как видишь — слабо улыбаюсь и немного откашливаюсь.       — Ладно, детишки, мне нужно закончить смену. Джагхед, приглядишь за этой скрытницей?       — Конечно, мэм.       — Да вы сговорились! — я закатываю глаза и мама с улыбкой уходит, оставив нас с Джагом одних. Мы какое-то время молчим.       — У твоей мамы похрамывает акцент       — Да, это из-за того, что она русская —такое удивление у Джонсона я вижу впервые, — Она русская, приехала в Америку лет так 20 назад, встретила моего ублюдка отца, родила меня и тада!       — Офигеть..       — Да. С мамой мы разговариваем только на нашем родном языке, то есть на русском, ну а так на английском. Довольно удобно превосходно знать два языка..       — Я поражен тобой ещё больше. Чем ещё меня удивишь?       — Мне на следующей неделе в четверг идти татуировку набивать.       — Господи, Кара, ты серьезно?       — А что такого?       — Перенесём, у тебя осложнения и при чем серьёзные. Ты курила эти дни?       — Нет, но чертовски хочу..       —Терпи. Молодец, что не курила, было бы только хуже. Ты как?       — Паршиво.       — Держись. Постараюсь к тебе каждый день приходить. Может надо чего-то?       — Угу.       — Слушаю внимательно.       — Дашь свою рубашку? — я улыбаюсь и наблюдаю за тем, как брюнет сам медленно начинает улыбаться и стараешься сдержать свой смех.       Он снимает куртку, рубашку в крупную клетку и укрывает меня ей.       — Частично теперь буду с тобой       — Это радует. Ты знал, что ты просто гений на счёт возраста?       — Теперь я это знаю. Ладно, милая, мне пора. Сегодня ночная смена, завтра ещё приду — он целует меня в висок, убрав красную прядь за ухо и уходит из палаты, напоследок нарисовав на запотевшем окне палаты с видом на больничный коридор сердце.       Я устремляю свой взгляд в бело-голубой потолок и в голове крутиться только одна мысль : «Сколько мне тут лежать?!»