Тонкая грань между презрением и абсолютным послушанием

      — Извиняюсь?! — переспросил Хаджимэ, широко раскрыв глаза. На миг ему показалось, что уши окончательно подвели его. Это, или же тот факт, что Комаэда стоял перед ним с таким надменным выражением лица, что Хината едва сдержал себя, чтобы как следует не вмазать по нему. Вместо этого он шумно выдохнул сквозь плотно сжатые зубы.       — Что слышал, резервный, — ухмыльнулся Нагито.       С тех пор, как они выбрались из Дома Веселья, его отношение к Хинате кардинально изменилось. Если раньше он чуть ли не раболепствовал, кидаясь парню в ноги, то теперь… Что ж, проще сказать, что презрение — это меньшее, что Хаджимэ испытывал к своей персоне. По этой же причине он старался как можно меньше пересекаться с Комаэдой. Он и раньше был далеко не самой приятной компанией, но вот теперь его поведение побило все возможные рекорды. Стоило им только пересечься взглядами, как в сторону Хинаты уже сыпались десятки колкостей. Хотя стоит отдать Комаэде должное — за прошедшие два дня он ни разу не повторился.       — Если ты прервал мой ужин только за тем, чтобы позорить меня перед всей столовой, — Хаджимэ сжал вилку в руках, злобно покосившись на Комаэду, возвышающегося над ним, — то катись туда, откуда пришёл. Разговор окончен.       — Ах, Хаджимэ, — выдохнул Нагито, прежде чем плюхнуться на соседний стул. Вытянув ноги, он засунул руки в карманы пальто. Ах да, стоит добавить, что после грандиозного вскрытия карт Комаэда охотно принялся звать его по имени — к большому возмущению первого. — Ты должен быть рад, что на такого, как ты, вообще обратили внимание. Я ведь не прошу тебя спрыгнуть с моста.       — Если хочешь поговорить — говори здесь.       — Но мы ведь будем разговаривать о личном, Хаджимэ, — фыркнул Нагито, закидывая голову на спинку стула. — Понимаю, понимаю, «у друзей не должно быть секретов друг от друга». Но у всего есть предел, знаешь?       — Если я соглашусь, ты перестанешь мозолить мне глаза? — прошипел Хината.       — Согласись и узнаешь. — Губы Комаэды растянулись в лукавой улыбке. Такая очевидная и глупая уловка. Только ребёнок на такое поведётся.       — Ладно, по рукам.       Комаэда так и просиял. Вскинув голову, он одарил Хаджимэ блистательной улыбкой.       «Впервые за всё время», — подумал парень, молча усмехаясь. Что ж, уже прогресс.       — Видишь, не так уж и трудно, правда? — Он повёл пальцем. — Не забывай своё место, резервный, и тогда у тебя будет шанс стать основанием чего-то большего, нежели твоей жалкой жизни. Хи-на-та-кун.       Он буквально промурлыкал имя Хаджимэ, заставив того поёжиться. Каждый раз, когда парень думал, что хуже быть уже не может, Комаэда весьма охотно доказывал обратное. Удивительно, насколько находчивым он был.       — Ты закончил? Так вот проваливай, не мешай мне есть.       Комаэда задорно хихикнул, прежде чем вскочить со стула и, потянувшись, вяло добавить:       — Жду тебя после ночного объявления. О, — его рука легла на плечо Хаджимэ, — если вдруг ты решишь остаться у себя, то спешу тебя разубедить. Замки на твоей двери крайне ненадёжны.       — Откуда ты?!..       — Государственная тайна. — Нагито приложил указательный палец к губам.       С трудом сглотнув, Хаджимэ стряхнул руку парня со своего плеча, стараясь сосредоточиться на своём ужине. Слова о ненадёжных замках задели Хинату сильнее, чем он того хотел. Значило ли это, что Комаэда уже пробовал их взламывать? А если пробовал, значит ли это, что у него получилось?       Тревожный комок подступил к горлу Хинаты, но стоило ему поднять голову, чтобы озвучить свои вопросы Нагито, как оказалось, что того уже нигде не было.       Остаток ужина прошёл в гробовой тишине. Мыслями Хаджимэ возвращался к приглашению парня. О чём он хотел поговорить? О «личном»? Хината с трудом верил в то, что Комаэда собирается поделиться с ним душевными переживаниями. Конечно, они проводили несколько вечеров вместе, гуляя и поддерживая вялый разговор, но на этом их общение заканчивалось. Друзьями их нельзя было назвать даже с огромной натяжкой, а уж после Дома Веселья — и подавно.       С такими мыслями Хината вернулся обратно в домик. До объявления был ещё целый час, и обычно парень выбирался в это время на улицу. Вечера на острове были тёплыми, поэтому он не отказывал себе в удовольствии посидеть возле бассейна, опустив босые ноги в холодную воду. Иногда к нему присоединялись и остальные выжившие — Сония, чаще всего. Несмотря на её общительную натуру, в такие моменты она больше молчала, наблюдая за звёздным небом. Хаджимэ не пытался завязать разговор, прекрасно понимая, что у неё на уме. Между ними повисала приятная тишина, которая укрепляла их отношения куда сильнее обычных разговоров.       Повалившись на кровать, парень уставился в потолок. Разговор с Комаэдой отнял у него остатки сил, и теперь Хината мечтал закрыть глаза и провалиться в глубокий сон, где ему не придётся переживать за свою жизнь. Но вот вероятность того, что Комаэда может прокрасться к нему в домик, совсем его не радовала, поэтому, несмотря на частые зевки, Хаджимэ упорно удерживал ускользающее сознание.       Когда до объявления оставалось всего несколько минут, Хината резко сел на кровати, осмотревшись по сторонам. Никто не знал, чем закончится его встреча с Комаэдой.       «Может, стоит прибраться?» — устало подумал Хаджимэ, расправляя одеяло. Если Нагито действительно намеревался его убить, то не стал бы подходить в столовой, где его могли увидеть остальные. Не то чтобы Хината считал себя экспертом в понимании переменчивого настроения Комаэды, но сама мысль приносила ему небольшое спокойствие. Да и что уж там, пускай пробует! Вот только без борьбы Хината сдаваться точно не собирался. Если уж Комаэда и решил пойти по скользкой дорожке, тогда парень сделает всё, чтобы усложнить ему процесс. Чем больше будет улик, тем лучше. Хината усмехнулся. С каких это пор он стал так спокойно задумываться о своей смерти?       Раздалось три звонка. На экране появилась знакомая морда, бодро объявившая о начале ночного времени. Хаджимэ сглотнул. Пришло время выдвигаться. В последний раз окинув взглядом домик, Хината выскользнул на улицу, прикрывая за собой дверь. Снаружи было пусто и тихо — после всего случившегося выжившие предпочитали оставаться в безопасности своих домиков.       Проведя рукой по стене, Хаджимэ медленно приблизился к домику Комаэды. Сердце застучало в разы сильнее, руки вспотели. Парень сделал судорожный вздох. Чего он боялся? Комаэды? Смерти?       Остановившись перед дверью, он занёс руку, но так и не решился постучать. Каждый раз, когда он пытался заставить её совершить простое действие, его тело каменело, отказываясь повиноваться.       — Твою ж мать, — прошипел Хината, кладя вторую руку на сжатый кулак. Стук. Ещё один. Однако ответа не последовало.       «Если это очередная шутка…» — пронеслось в голове у Хинаты. На этот раз этот придурок получит по морде.       Ещё один стук. И вновь тишина. Теряя терпение, Хаджимэ резко дёрнул за ручку, и, к его большому удивлению, дверь открылась. В домике было темно и тихо, словно его обитатель так и не появлялся тут за весь вечер. Сглотнув (и явно чувствуя что-то недоброе), Хината шагнул внутрь. Плохое ли это было решение? Судя по просмотренным Хинатой фильмам ужасов — максимально отвратительное. И всё же что-то дёрнуло его, потянуло внутрь.       — Комаэда? — тихо окликнул он, поворачивая голову.       В то же мгновение кто-то со всей силы схватил его за плечо, буквально вжимая в дверь. Не ожидавший такого, Хината порывисто выдохнул, чувствуя, как спина впечатывается в твёрдую поверхность. Парень попытался ударить нападающего наотмашь, но тот ловко перехватил его правую руку, крепко удерживая её над головой Хинаты.       — Добрый вечер, Хаджимэ, — промурлыкал голос у него над ухом. В то же мгновение ему на горло легла рука: холодная, до ужаса беспощадная. Комаэда сжимал не сильно, но весьма ощутимо, невесомо поглаживая нижнюю линию челюсти.       — Какого хера, Комаэда? — выдохнул Хината, яростно глядя на возвышающегося над ним парня. Тот лишь невинно улыбнулся.       — Что случилось, Хаджимэ? — протянул он. — Не нравится, когда мы находимся так близко?       Его нога скользнула между ног Хинаты, подпирая его пах. Удивлённый резким движением со стороны второго парня, Хаджимэ ахнул, однако тут же прикусил язык. Он не знал, чего добивается Комаэда, но подыгрывать ему не собирался.       — О-о-о, я-то думал, мы друзья. — Его голос прозвучал почти разочарованно. Почти.       — Друзья не делают друг с другом такие вещи, — выплюнул Хаджимэ, пытаясь отвернуться. Но хватка Комаэды была слишком крепкой.       — Ну откуда же мне было знать? — вздохнул он. — Может, поучишь меня, Хината-кун? Или, лучше сказать, резервник?       — Чё тебе от меня надо?!       — Да ничего. Ты ведь слышал, что среди нас есть предатель, хм?       — И что?! — прорычал Хината. Комаэда вежливо улыбнулся в ответ. — Ты ведь не думаешь, что я—       — Именно. Может, пора оставить свои игры?       — Я-то думал, что хоть у тебя есть мозги. Ты чё творишь?!       — О-о-о, прости, что разочаровал тебя, Хаджимэ. Мозги? У меня? Мне крайне лестно.       — Я не предатель! — Хаджимэ попытался вывернуться из его рук.       — Тогда зачем сопротивляешься? — прошептал Комаэда. — Боишься умереть от рук такого отброса, как я? Знаешь, я бы тоже испугался.       — А может потому, что ты прижал меня к грёбанной двери, урод?!       — Твои слова ранят меня, Хаджимэ.       — И дальше что?!       Он начинал терять терпение. И не только из-за тупости Комаэды, но и потому, что до него буквально домогались. И если мозг Хинаты совершенно ненавидел эту ситуацию, то вот нижняя часть его тела реагировала совсем по-другому. И Хаджимэ начинал переживать, к чему именно это может привести.       — Последний раз предупреждаю. — В глазах Хинаты блеснул опасный огонёк. — Отпусти. Меня.       — Или что? — спросил Комаэда искренне заинтересованным голосом. Он часто так делал, словно проверяя, насколько далеко был готов зайти его собеседник. И сейчас Хаджимэ был готов придушить его голыми руками. Резко выдохнув, он вывернул левую руку и со всей возможной силой ударил Комаэду по лицу. Удар получился не таким сильным, как надеялся Хината, но его было достаточно, чтобы Нагито разжал свои руки и, схватившись за лицо, сделал несколько шагов назад. Но Хаджимэ было мало. Чувствуя закипающие внутри него стыд и ярость, он рванул вперёд, хватая Комаэду за парку, однако не рассчитал сил. Второй парень сделал ещё шаг назад, и они повалились на кровать. Всё ещё прижимая к носу руки, Нагито поднял глаза на нависшего над ним Хаджимэ. Попытался улыбнуться, словно ничего и не случилось, но улыбка у него вышла похожей на болезненный оскал.       Хината замер. Он мог уйти прямо сейчас и забыть обо всём, что между ними произошло. Вот только… Вид Нагито, распластавшегося под ним, беззащитного, глядящего на него с мольбой в глазах… Хаджимэ нервно сглотнул. Не до конца понимая, что именно он делает, Хината поднял руку и провёл пальцем по шее Нагито. Он тут же зажмурился, его дыхание участилось, а с губ сорвался еле слышимый стон. Парни тут же застыли. Распахнув глаза, Комаэда открыл рот, словно хотел оправдаться, но так и не смог ничего сказать. Вместо этого он стыдливо отвёл глаза, стараясь спрятать за ладонью румянец, вспыхнувший на щеках. Однако даже это не остановило Хаджимэ. Совсем наоборот: он слегка опустил руку, чувственно проведя по его ключице, а затем вновь вернулся к его шее. Нагито закусил губу, но даже это не остановило тихий стон, вырвавшийся из его горла.       В голове у Хинаты творился самый настоящий хаос. Всего несколько минут назад Комаэда обвинял его в предательстве, вероятнее всего планируя убить, но теперь… Он лежал на кровати, подмятый под Хинату, с пунцовыми щеками, прерывистым дыханием, смотря на него затуманенным взглядом.       — Х-Хината-кун, — прошептал он, облизывая губы. Его взгляд скользнул по губам Хаджимэ, а затем вновь переместился в сторону. Это стало последней каплей. Окончательно потеряв связь с головой, Хаджимэ подался вперёд, жадно впиваясь в его губы. Нагито рвано выдохнул, широко раскрыв глаза, однако тут же податливо ответил на поцелуй, выгибаясь в пояснице и прижимаясь к Хаджимэ ещё тесней. Издав почти животный рык, Хината запустил руку в его волосы. Он и сам не заметил, как сменил положение тела, вжимая Нагито в постель. Его колено скользнуло между ног парня, и, к своему большому удовольствию (и гордости), он почувствовал, что Комаэда наслаждался ситуацией не меньше него.       Это лишь раззадорило Хаджимэ. Окончательно забыв о том, что этот человек — поехавший на голову, что он — его потенциальный убийца и что они, вообще-то, одного пола, он игриво укусил его за нижнюю губу, слегка её оттягивая. Это вызвало желанную реакцию: Нагито удивлённо выдохнул, приоткрывая рот, и Хината углубил поцелуй. Теперь пути назад уже точно не было. Они лежали на кровати Комаэды, целуясь так, словно это был их последний день, с набухшими бугорками между ног.       Наконец, запечатлев на губах Нагито лёгкий поцелуй, Хаджимэ отстранился, наблюдая за вторым парнем. Он тяжело дышал, слегка раскрыв припухшие, покрасневшие от укусов губы. Почувствовав на себе взгляд Хаджимэ, он лениво приоткрыл глаза.       Хината никогда не задумывался над тем, каким привлекательным был Нагито. Высокий, худой, почти хрупкий, с изящной бледной кожей. Упиваясь этой мыслью, он приник к шее парня, целуя и покусывая её. Руки Комаэды тут же взметнулись к его спине, и Хината почувствовал, как его ногти впиваются в кожу. Но это действие со стороны второго парня лишь распаляло его ещё больше, поэтому он, набравшись храбрости, выбрал наиболее заметное место, прикусил его, посасывая нежную кожу.       — Х-хината-кун! — прошептал Нагито ему в ухо. Его правая рука скользнула вниз, оглаживая бедро Хаджимэ, а затем уверенно легла на возбуждённую плоть. — Позволь мне помочь тебе.       Не отрываясь от процесса, Хаджимэ промычал что-то, похожее на согласие, и вновь вернулся к делу, на этот раз опускаясь к ключицам Нагито. Однако в следующую секунду, когда он почувствовал, как тонкие пальцы Комаэды принялись аккуратно поглаживать его член, он уткнулся в грудь парня, издав приглушённый стон. Комаэда усмехнулся, медленно расстёгивая ширинку и приспуская его школьные брюки. Его рука действовала уверенно, словно это действие было ему не в новинку.       — Быстрее, — прорычал Хаджимэ, прижимаясь к Нагито. Он сразу подчинился. Скользнув за резинку его боксёров, Нагито взял в руку его возбуждённую плоть, медленно её поглаживая.       — Тебе приятно, Хината-кун? — прошептал он, то ускоряя, то замедляя темп.       Кое-как придя в себя, Хаджимэ опустил одну руку вниз, кладя её на пальцы Комаэды и помогая ему найти верный ритм. Порывисто выдохнув сквозь плотно сжатые зубы, он решил не оставаться в долгу: наспех расправившись с ширинкой Нагито (и чуть её не сорвав), он медленно очертил набухший член пальцем, а затем обхватил его, проводя ладонью по всей длине. Комаэда тут же выгнулся, на мгновение прекратив собственное движение.       — Тебе не стоит…       Но договорить он не смог. Приподнявшись на локте, Хаджимэ вновь впился в его губы, ускоряя движение руки. Нагито застонал, отвечая с не меньшей пылкостью, податливо выгибаясь под руками Хаджимэ.       — Я сейчас… — простонал он в губы Хинаты и, дёрнувшись всем телом, излился в ладонь Хаджимэ. Спустя несколько секунд кончил и он. Тяжело дыша, Хаджимэ опустил взгляд на Комаэду, обмякшего на кровати. Вздохнув, он опустился рядом с ним и аккуратно обнял, стараясь не запачкать. Его пальцы зарылись в густые волосы Нагито, прижимая его голову к своей груди. Комаэда что-то промычал, однако противиться не стал и лишь робко обвил талию Хинаты руками.       Естественно, позже им придётся поговорить об этом. Хаджимэ старательно избегал думать о том факте, что он только что дрочил другому парню. Конечно, это был Нагито, но… Хината вздохнул. Стараясь не думать о чужом семени на своём теле, он уткнулся носом в макушку Нагито, концентрируясь на его мерном дыхании.       «Кто бы мог подумать, что мой вечер закончится именно так», — усмехнулся Хаджимэ, закрывая глаза.