Роза

Чарльз Кэлвин... Люди, наблюдавшие его за работой могут с уверенностью сказать, что человека храбрее и увереннее они за всю свою жизнь не встретили. Люди, наблюдавшие его в свободное время скажут, что человека милее и доброжелательнее не существует. Люди, что увидят его и так, и этак либо словят когнитивный диссонанс, либо заподозрят гипноз. ("Ну или магию",- как отшучивается Генри. "Или контроль разума",- тепло улыбается сам Кэлвин. "Мощь дебила - это Сила!"- вопит после этого Элли и в команде Тройной Угрозы возникает какая-то особая, не поддающаяся пониманию гармония.) И только Генри Стикмин, уже второй год работая с ним бок о бок и проводя с ним почти каждую свободную минуту был безнадежно слеп. С лёгкой улыбкой любуясь мирно посапывающим напарником и изредка гладя его скулу, бывший уголовник вспоминал тот день, когда он осознал эту самую слепоту по отношению к лучшему другу. - ГЕНРИ СТИКМИН!- разнесся по дому крик. Чарльз, сидящий в кресле, чуть улыбнулся. Ему до безумия нравился этот дом. Генри сам уже не помнил, когда и откуда он у него появился, но факт оставался фактом - у него был двухэтажный домик на самой окраине города. И, учитывая частоту миссий, на которые их посылало правительство, они часто вот так, по сути жили в доме. Было уютно. Комнат хватало. В комнату влетела упомянутая личность. За ним вбежала Элли, со своей красноватой шевелюрой во время бега всегда напоминающая огонь. Как только два-дебила-одна-с-Силой набегались и сели в оставшиеся два кресла, Чарльз спросил: - А что случилось-то? - ПЯТЬ!- завопила Роуз.- ПЯТЬ ЧЕРТОВЫХ ПОДНОЖЕК ЗА МИНУТУ! Синяки на коленях выйдут сам сводить будешь!- уже тише пробурчала она, покосившись в сторону Генри. - Ой, да ладно, как будто тебе какие-то падения что-то могут сделать! - Слушай, я вообще-то тоже не всемогущая!- от души пнула Элли друга по ноге. - Подножек..?- тихо спросил чуть ли не по слогам Чарли. - Да, подножек. - Эмм... а...- Чарльз чуть замялся.- А что такое подножки..? Генри взглянул было на Элли, но ее и след простыл. Стикмин вздохнул. Объяснять придется самому, а он не всегда был в этом мастером. Он и говорить особо не любит, такой чести удостоились лишь Чарльз с Элли, да и, естественно, не с первой встречи. Но они и тогда неплохо его понимали. - Эмм... ща...- Генри старался быстро и понятно облечь мысли в слова. Чарльз с интересом смотрел на него.- Ну, когда человек бежит, можно либо подшутить так, либо и правда остановить, правда, не особо действенно... Так вот, когда человек бежит ему под ноги другой человек вытягивает свою ногу, бегущий спотыкается и падает. Это такой небольшой розыгрыш. Чарли взглянул на друга так, словно у него вырос второй рот на лбу. Он старался думать, что Генри просто пошутил, но... ... Кэлвин отвёл взгляд и еле слышно пробормотал, чуть покраснев: - Мне кажется, это немного жестоко... Генри сначала не понял, что он сказал, но разобрав... Чарльз назвал обычную подножку жестокой? Как мог такое сказать его друг и напарник Чарльз Кэлвин, который запросто расплавил кости одному из Топпатцев, который скинул одного работника Стены с огромной высоты и на другого приземлил самолёт?! Генри ошибался в одном. Этот человек всё ещё был его другом Чарльзом Кэлвином, но сейчас он не был его напарником. Он не был в вертолете - он не был в стихии серьезности, он не был в том месте, которое делало его храбрым агентом правительства. Сейчас он был тем Чарли, что был похож на крохотное солнышко, что был цветочком. Цветочком... За это слово уцепилась мысль о людях розах. Нет, из них троих, фамилия Роуз больше подходит именно что Чарльзу, а не Элли. Чарльз - роза. Такая роза, что ее шипами можно вскрыться. Однако лепестки этой розы были невероятно тонкими, хрупкими. Чарльз роза, чья опасность никак не вяжется с его добротой. Чарльз - роза... И как Генри раньше этого не замечал?! Слепой идиот! Как никогда раньше Генри захотелось просто громко рассмеяться. Но он сдержался. Потому что Чарли мог подумать, что Генри смеётся над ним. Стикмин тепло улыбнулся другу, легонько похлопав его по плечу. - Ты невозможно добрый человек... Чарльз Кэлвин целился. Почему их посылали одних всё ещё было вопросом без ответа. Нет, он не жалуется, они прекрасно справляются. Их не просто так называют Тройной Угрозой. Впрочем, такой же-чисто-из-интереса-вопрос стоял и пару лет назад. Ведь и Кэлвина одного довольно часто посылали на миссии. Он попытался вспомнить, когда он в последний раз работал с кем-то в команде, кроме Генри и Элли, и осознал, что просто не помнит уже такую дату. Но сложно ему никогда не было. Кэлвин спокойно пристрелил целящегося из пушки Топпатца и прикрыл глаза, вспоминая, как и когда он обзавелся собственной стихией, своим особенным местом. Лучший летчик и вместе с тем ужаснейший боец правительства сидел за штурвалом, дожидаясь окончания штурмовой операции. Из наушников донеслось: - Не выберемся, улетайте! Генерал Галефорс нахмурился, что-то обдумывая пару секунд. Затем скомандовал: - Возвращаемся. - Что?- Чарльз обернулся на стоящего позади кресла командира, думая, что ему послышалось. - Мы тут уже ничего не сделаем. Возвращаемся. - Что?! Мы просто оставим их здесь?! - Остались мы двое. Что мы можем сделать? Что ты сможешь сделать против сотен чертовых топпатцев? Галефорс выделил обращение, надеясь, что Кэлвин вспомнит, каков его уровень в бою. Все тренировались на манекенах. И Кэлвин либо не мог выстрелить, либо, зажмурившись, расстреливал все, кроме этих самых манекенов, которые были в каких-то жалких десяти метрах от него. Однако летчик не планировал сдаваться. Сейчас от его выбора и действий могут зависеть жизни десятков агентов. Перехватив крепче штурвал, Чарльз почувствовал какую-то уверенность и ничуть не усомнился в своей цели. - Чарльз, куда ты, черт побери, летишь?!- вскричал Галефорс, стоящий неподалеку. - Мы не можем их бросить.- Чарльз сказал лишь одну короткую фразу. Они не могли их бросить. Он не мог бросить. Они его друзья, пусть они проработали вместе не больше года. - Чарльз, это чистой воды самоубийство! Сотни Топпатцев, нас двое, надо возвращаться на базу!- Чарльз не слышал криков генерала. Он высматривал подходящую площадку для приземления. Вертолетной не было. Летчик размял кисти. Значит, импровизировать придется, да? - У меня есть план.- быстрая фраза и нацелившиеся на огромное окно глаза. - И что это за план? - ЭТО САМЫЙ ЛУЧШИЙ ПЛАН!- воскликнул, почти пропел Кэлвин, на полной скорости направляя вертолет в окно. - КЭЛВИН, ЕСЛИ МЫ ВЫЖИВЕМ, ТЫ ВЫЛЕТИШЬ ИЗ ПРАВИТЕЛЬСТВА, НЕ УСПЕВ СКАЗАТЬ ПОКА! Чарльзу было плевать. Первая часть у его плана есть. А дальше... Дальше по ситуации. Чарльз уже мало что помнил после того момента. Помнил, что кого-то скинул из окна, кого-то пристрелил. Одного Топпатца, целящегося в выбирающийся вертолет из пушки, он, какую и сейчас, пристрелил чуть выглянув из вертолета. Помнил, как медики проверяли ранения всех, кто участвовал в миссии, как они удивлённо переглядывались, когда узнали от Галефорса, что всех вытащил Кэлвин, как проверяли его на всевозможные ранения, коих оказалось меньше, чем у всех остальных. Помнил странные взгляды Галефорса, свой страх, что генерал исполнит свою высказанную на вертолете угрозу. Но прошла неделя, вторая, а плохих вестей не было. Помнил, что после генерал вызвал на беседу и что с тех пор количество агентов в его миссиях уменьшилось, однако появился второй пилот. Помнил, что на выработку рефлекса "миссия - вертолет - отключение страхов" у него ушло не больше месяца. Месяца, наполненного кошмарами о базе Топпатцов, доверху забитой трупами агентов. - Чарльз! Ча-арльз!- кто-то тряс его за плечо. Летчик открыл глаза, возвращаясь в настоящее.- Чарльз, ты в порядке?- Генри обеспокоенно смотрел в глаза друга. Элли внимательно следила за землей. - Да, в полном... - Тогда полетели. Скоро рванет. "Уже рвануло. В вас обоих уже что-то рвануло..."- мелькнула мысль в голове закрывающей дверь Элли. Сначала на базу. А потом домой, как всегда чуть покачать бутылку с водкой, вспомнить о запрете на выпивку и усесться на диване, обсуждая миссию и медленно попивая яблочный сок. Всё-таки, несмотря на практически регулярные опасности, несмотря на прожитое, они абсолютно счастливы. Абсолютнейше. Как бы странно на них не смотрели при этом утверждении другие.