Навсегда

-Не умирай, чертов говнюк! -кричишь ты, избивая бездыханное тело, -Не смей! Мразь! Ублюдок! Подонок! Сволочь! Скотина. Бестолочь. Козел... Соленые капли заволакивают все и ты не можешь даже разглядеть его потемневших губ, чтоб в последний раз его поцеловать. А вдруг ты поцелуешь его и он чудесным образом вдохнет заветный глоток кислорода, сердце снова заколотится и вы будете счастливы? Ты находишь его уста наощупь, касаешься их пальцами, а после приближаешься к его прекрасному холодному лицу и целуешь. "Гадкая низшекровка!" - ты больше никогда не услышишь такого любимого и такого ненавистного голоса. Холодные нотки надменности и безразличия, такой завораживающей монотонности. Он никогда не скажет тебе не прикасаться к нему. Ты хочешь по привычке прокусить ему губу в кровь, но прикусываешь свою. Горячая желтая капля скатывается с нижней губы к подбородку. Ты снова бьешь его по лицу. По этому прекрасному и изящному лику, который тебя так восхищал. Ты даже завидовала ему. Раздирая ногтями холодные бледные щеки, ты плачешь, ревешь, воешь и стонешь. Снова целуешь его. Губы. Шея. Грудь. Живот. Ты чуть ли не рвешь на нем одежду, целуя окоченевшую плоть. "Он даже там холодный." Оттягивая ворот рубашки ты утираешь им нескончаемые слезы. Ты любила его. За всю свою насыщенную отношениями жизнь ты любила только своего кисмесиса. Нет сил, конечности немеют и ты чувствуешь, как теряешь сознание. Ты не хочешь просыпаться. Никогда. Найдя в себе силы приподняться, чтоб вновь не упасть ему на грудь, ты срываешь с ошейника острый золотой ключ. Ты обращаешь его в нож, тонкий и изящный. Никто не знал, что он может быть не только алебардой, это было твоим секретом. Ты ведь кремень. Ты могила. Скоро ей станешь. Осматривая тело возлюбленного ты находишь место, под которым навеки покоится мертвое сердце. На нем ты плавными движениями вырезаешь свои инициалы: О. Т. Крови нет, она уже свернулась. На своей левой груди ты теперь изящно вырезаешь А. Д. Ты не чувствуешь боли, ее просто нет. Ты чувствуешь тяжесть, тошноту, вязкость, но боли нет. А потом и остальное пропадает. Совсем. Ничего нет. Холодное золотое лезвие, как золотая стрела амура, пронзило ее сердце. Они будут вместе. Навсегда.